Юбилейный киногод начался на "Ленфильме" событием из ряда вон выходящим. Мастерская Первого фильма — колыбель авторизованной эсхатологии и постперестроечной "чернухи" — представила бурлескную комедию дебютанта Владимира Зайкина "На кого Бог пошлет...".
Жанр кинокомедии переживает трудные времена не только у нас. Дефицит смешного заметно ощутим во всем мире. И понятно почему. Смех — эмоция коллективная, что в эпоху кризиса привычных общественных иерархий вроде не особенно актуально. Социальный герой больше не смешон. Худо-бедно доживают свой век беспроигрышные дети и домашние животные, а "железный Арни" — неутомимый Шварценеггер — только что порадовал нас образом беременного мужчины.
Почва из под ног отечественных комедиографов выбита окончательно. Свидетельством тому печальный опыт последних фильмов гениального Гайдая и очень талантливого Эльдара Рязанова. Ироничные опусы доморощенных постмодернистов никогда не были смешными, а со временем перестали забавлять и самих создателей. Дальновиднее других поступил, может быть, Юрий Мамин, избравший в "Окне в Париж" стадию буквально переходную, промежуточную — не Францию и не Россию. Но если с социальным юмором плохо, а комедию снимать хочется, приходится апеллировать к юмору генитально-гинекологическому, к телесному низу, деторождению, к путанице вокруг того, кто и кого. Постсоветская комедия последних лет явно растет на клубничной грядке. В конце минувшего года "Ленфильм" уже собрал первый урожай — "Колесо любви" Эрнеста Ясана. Речь там шла о юном жиголо, промышляющем интимным обслуживанием разнообразно неудовлетворенных дам. Поначалу кустарно, а потом, стараниями некой расторопной фирмачки, в штате совместного предприятия. Понятно, что в конце концов любовь взяла свое и перспективный самец предпочел законный брак доходной, но бездушной полигамии.
Полнометражный дебют Владимира Зайкина примерно о том же. С той только разницей, что многолетняя работа в киножурнале "Ералаш" не прошла для режиссера-сценариста бесследно. Владимир Зайкин мыслит лексикой и масштабами анекдота. Устав от бездарных ухажеров и вступив в критическую стадию женского возраста, героиня Ларисы Удовиченко решается на экзотическую по меркам двадцатилетней давности процедуру — искусственное оплодотворение. Все происходит удачно, и, вероятно, подросший гомункулус так бы и верил до конца жизни, что папа-летчик геройски сгинул в полярных льдах, если бы экстравагантная мама не стянула из докторского портофолио фотографию донора — некогда нищего студента-химика, а теперь преуспевающего зануды-доцента. Конечно, возлюбленная юноши из пробирки завалила у доцента зачет. И конечно, она затевает интригу, в ходе которой герои ломают руки, ноги, свои и чужие носы, спотыкаются на ровном месте, ныряют в неглубокие водоемы, орудуют теннисными ракетками как дуэльными рапирами — словом, ведут себя как герои Гайдая, по ошибке забредшие в чужой фильм. При этом режиссер старается не потерять ни секунды экранного времени. Если в кадре садятся, то обязательно мимо стула, если где-то мелькнула крыша, с нее непременно свалится кирпич. А уж коли незадачливый папаша занимается химией, эффектного взрыва не миновать. Сюжетных мотивировок таким гэгам хватает минут на десять. В остальном они существуют просто так. Чтобы смешнее было.
Хотя Владимир Зайкин и сделал единственно возможную по нынешним временам ставку на эксцентрику и прикроватные шутки, кино получилось не очень смешное. Зато незлое и немудреное, что уже хорошо, потому что от запутанности и злости зрители несколько устали. Заявленный режиссером жанр, конечно, никак не дотягивает до высоких образцов комедии характеров или виртуозных положений. Но из истории кино мы знаем, что Макс Линдер и Гарольд Ллойд тоже появились не вдруг. Их отточенным маскам предшествовал целый шквал неокультуренного юмора с падающими штанами и расквашенными физиономиями. И если нашей новой комедии суждено когда-нибудь быть, она тоже должна пройти дожанровую стадию варварской клоунады и безмозглого слэпстика. А там посмотрим — на кого Бог пошлет.
СЕРГЕЙ Ъ-ДОБРОТВОРСКИЙ