Сенсационная весть о предполагаемом разделении полномочий Минобороны и Генштаба вызвала горячие отклики заинтересованных сторон. Начальник Генштаба Михаил Колесников, в частности, заявил, что предложение о выводе ГШ из системы военного ведомства было для него "полной неожиданностью", а все еще пресс-секретарь президента и будущий посол в Ватикане и при Мальтийском Ордене Вячеслав Костиков пояснил, что никаких конкретных решений по военной реформе, в том числе и по Генштабу, в ходе встречи в среду вечером у президента "не обсуждалось и не принималось". Однако несмотря на всю разноголосицу в российских верхах уже ясно, что та или иная реорганизация не только армии, но и всех силовых структур и системы их взаимодействия между собой и с разными ветвями власти становится практически неизбежной. Ситуацию анализирует спецкор Ъ ИЛЬЯ БУЛАВИНОВ.
В интервью "Интерфаксу" осторожный Колесников заявил, что "с ним лично этот вопрос никогда прежде не обсуждался ни на каком уровне". Видимо, он чуть слукавил, ибо после того, как в декабре 1993 года в прессу просочились сведения о намерениях руководства страны вывести ГШ из подчинения Минобороны, Павел Грачев почему-то обвинил в закулисной игре именно Колесникова. И хорошо известно, что слухи о возможной реорганизации Генштаба в правительстве циркулировали последние два года. Впрочем, принимая во внимание механизм принятия решений российским политическим руководством, нельзя исключить, что, давая поручения своим аналитическим службам и аппарату Совета безопасности, Борис Ельцин не поставил в известность сам объект реорганизации.
Вопрос о разделении полномочий МО и ГШ в последнее время ставился по меньшей мере дважды. 17 сентября 1991 года на коллегии Министерства обороны СССР тогдашний начальник Генштаба генерал армии Владимир Лобов прямо поставил перед министром обороны Евгением Шапошниковым вопрос о подобной реформе. Правда, вскоре он был уволен из Вооруженных сил. В декабре 1993 года военные эксперты администрации президента в отместку за октябрьскую нерешительность армии и "неправильное" голосование военных 12 декабря предложили оставить за министром лишь кадровые, экономические и политические полномочия, создать в администрации военное политуправление, а в правительстве — должность вице-премьера по "силовым вопросам". Но в обоих случаях сначала Шапошникову, а затем Грачеву удалось отстоять принцип единоначалия.
Осенью минувшего года, когда готовилась операция в Чечне, какое-то время казалось, что Ельцин выдал Грачеву неограниченный мандат доверия на проведение нужных ему реорганизаций в МО и устранение неугодных генералов, в обмен на что министр должен был обеспечить силами армии "восстановление конституционного порядка" в Чечне. Но, видимо, Ельцин решил, как обычно, подстраховаться, поручив (одновременно с публичным объявлением Грачева "лучшим министром последних десятилетий") проработать варианты реформирования системы управления армией.
Нетрудно предположить, что бездарные действия высшего военного командования в чеченской кампанией лишь приближают организационную развязку, что вызывает восторг далеко не у всех. Оброненная Владимиром Шумейко реплика о решении немедленно вывести Генштаб из системы Минобороны повергла в смятение даже рьяных сторонников этой идеи. И сотрудники центрального аппарата МО, и офицеры Генштаба сегодня в один голос говорят о необходимости "кропотливой работы" по распределению функций и полномочий, так как существующая система работает многие десятилетия и никакого опыта раздельного существования у военных нет. По их мнению, скоропалительные решения приведут к еще большему развалу в управлении Вооруженными силами. Озабоченность в связи с "немедленностью" реформы высказал корреспонденту Ъ и высокопоставленный сотрудник аппарата Совета безопасности, как раз занимающийся проработкой этого вопроса. Впрочем, генералы, судя по всему, под хор подобных заявлений уже потихоньку просчитывают варианты на будущее. Один из самых авторитетных военных руководителей — главком сухопутных войск Владимир Семенов — в интервью "Интерфаксу" выразил мнение, что Генштаб должен сосредоточиться на вопросах боеготовности, а на время военных действий брать на себя координацию действий ФСК, МВД и Вооруженных сил. За министром обороны, по мнению генерала, следует оставить политические вопросы, проблемы военного бюджета и иные концептуальные вопросы, как, например, закупка вооружений для армии. В случае проведения такой реорганизации Грачеву (если он сохранит за собой пост) предстоит заниматься вопросами малознакомыми. Впрочем, резко сократится и его влияние. То есть министр "царствует, но не правит". А править будет Генштаб. Можно предположить, что вслед за этим последует некое перераспределение средств в рамках силовых структур.
Очевидно и то, что военный провал в Чечне снова вызовет разговоры о создании в России профессиональной армии. Конечно, нельзя исключать, что некий авторитетный генерал предложит Ельцину свои услуги на этом поприще. Но вряд ли президент будет в восторге от перспективы иметь под боком харизматического военного лидера (который легко может стать лидером политическим). Впрочем, информация о реорганизации Минобороны может оказаться лишь верхушкой надвигающегося айсберга реформы всех силовых структур страны. Их нынешняя неспособность координировать свои действия при нарастающих внутренних трениях и нелояльности по отношению к властям подталкивает последних к решительным действиям. Высказанная Иваном Рыбкиным идея создания единого штаба по координации их действий (она давно носилась в воздухе) в этой ситуации, скорее всего, получит поддержку президента. В результате может быть сформирован некий "объединенный комитет начальников штабов" из представителей военного ведомства, ФСК, МВД, МинЧС, ГУО и погранвойск на уровне начальников штабов — заместителей руководителей. Что, прочем, в российском контексте не исключает переподчинения друг другу вышеуказанных структур под бдительным оком нового "сверхсилового органа" под непосредственным руководством... Вот только кого? Президента? Или какого-либо "особо приближенного лица"?