Суета вокруг искусства

размышляет Татьяна Маркина

На пространстве арт-рынка краткое затишье. Более краткое, чем обычно. Не успели закончиться большие весенне-летние торги, как аукционы спешат сообщить о новых, которые начнутся необыкновенно рано — уже в сентябре. Одновременно с Биеннале антикваров в Париже пройдет Ярмарка современного искусства в Шанхае. А в Москве в это время развернется огромная выставка Ильи Кабакова; и, кажется, в сентябре же привезет свою выставку современного искусства галерист Ларри Гагосян, русское искусство покажет британский коллекционер Джон Стюарт, а аукционный дом Phillips de Pury и вовсе грозится устроить, в конце концов, торги в России.

Вся эта суета вполне оправданна: результаты первого полугодия, уже отчасти подсчитанные аукционными домами, не дают им расслабиться. Согласно официальным отчетам Christie`s, рост продаж по сравнению с 2007 годом составил 10%, а общий оборот за шесть месяцев — $3,5 млрд. Это серьезно: в текущем году все — и не без оснований — ожидали спада. Международный арт-рынок оставался устойчивым всю первую половину года, и оптимисты надеются, что до конца года удастся дотянуть в том же духе. Sotheby`s еще не успел подсчитать выручку, но можно сравнить итоги июньских продаж импрессионистов, модернистов и современных художников в Лондоне. Это £277 млн у Christie`s и £251 млн у Sotheby`s. Разницу в £26 млн почти целиком нивелируют итоги русских торгов — £14,9 млн против £39,7 млн, только теперь с преимуществом Sotheby`s. В целом получится то же на то же, чего следовало ожидать и что хорошо: резкий перевес в сторону одного из глобальных конкурентов запросто как раз и может повалить рынок.

Продавать искусство сейчас трудно. Идет охота на продавцов — чуя громадные суммы, владельцы произведений искусства (речь идет о вещах уровня шедевров) кочуют между аукционными домами, выясняя, кто даст больше. Аукционам приходится, нарушая общепринятые нормы, давать им гарантии — купят картину или нет, а свои $50 млн продавец получит. То, что удастся получить сверх гарантии, обычно делится пополам между продавцом и аукционным домом. Согласно сплетням, на своих последних лондонских торгах Phillips de Pury гарантировал чуть ли не треть топ-лотов и почти ничего не продал.

Покупать искусство легче. По крайней мере, выглядит это красиво. Просто поднял табличку на аукционе или пришел на арт-ярмарку — и готово. А какой общественный резонанс! Уход Романа Абрамовича с поста губернатора Чукотки наделал гораздо меньше шума, чем приобретение им картин современных художников. Sotheby`s зафиксировал 15% русских участников на своих торгах в Лондоне, и речь идет об аукционах импрессионистов, модернистов и послевоенного искусства.

Не исключено, что именно перемещение российских коллекционеров в сектор интернационального искусства ХХ века стало причиной скромных итогов летних русских аукционов. Торги русским искусством Christie`s практически провалились, за топ-лот — картину Натальи Гончаровой — даже никто не торговался, что не помешало этому аукционному дому буквально две недели спустя получить рекордный результат на живопись той же Натальи Гончаровой, только включенной в состав интернациональных торгов "Импрессионисты и модернисты". Глобализация сделала свое дело — русский коллекционер, как и любой другой, стремится к интернациональным ценностям.

Но одновременно русские торги Sotheby`s и McDougall констатировали возвращение интереса к классичнейшей русской живописи. В частности, маринам Ивана Айвазовского (и еще к обнаженной натуре всех стилей и направлений). По-видимому, в довольно узком и довольно стабильном по составу кругу русских покупателей появились новые члены, которые начали собирать новые коллекции с привычных слуху и проверенных рынком имен.

Два главных рекорда первого полугодия — это "Триптих 1976" 1976 года работы Фрэнсиса Бэкона (приобретен Романом Абрамовичем на Sotheby`s) и "Пруд с кувшинками" 1919 года кисти Клода Моне (приобретен представителем арт-консалтингового агентства для анонимного покупателя). Между их авторами, стилями, концепциями — бездна; суммы, затраченные на эти произведения, почти равны ($86,3 млн и $80,5 млн).

Когда речь идет о таких цифрах, инвестиционные соображения отодвигаются на второй план (рекорд на то и рекорд, что перекрыть его непросто). А на первый план выходят соображения имиджевые. Деньги, вложенные в искусство, почему-то волнуют общество гораздо сильнее, чем вложенные в акции или бизнес, и приобретение картин — беспроигрышный способ заставить публику обратить внимание на их владельца. В том случае, конечно, если он раскрывает свое инкогнито.

Похоже, российские коллекционеры входят во вкус владения искусством — на приближающуюся осень намечено открытие большого частного музея, а может быть, даже двух (или трех). Это значит, что наши собиратели не только ввозят приобретенные за рубежом художественные ценности в Россию, но и готовы демонстрировать их. Можно обещать, что в экспозициях этих новых музеев и выставочных залов окажется много картин, сделавших рекорды стоимости на последних мировых торгах. Тут-то мы и узнаем, кто в отчетах аукционных домов скрывался под именем "анонимный покупатель".