Коротко


Подробно

Лауреаты Дарвиновских прений

150 лет назад, в июле 1858 года, Чарлз Дарвин выступил с докладом, в котором изложил основные принципы теории эволюции. Теория быстро завоевала популярность и столь же быстро нажила немалое число врагов. При этом публику мало заботили теоретические тонкости нового учения, но интересовал — и интересует до сих пор — вопрос: произошли ли мы от обезьяны. А если вопрос по-настоящему волнует большое число людей, на нем можно заработать неплохие деньги.


"Неверный путь занятия наукой"


В начале XIX века, то есть задолго до появления трудов Чарлза Дарвина, теория эволюции уже существовала. Образованным людям было хорошо известно учение Ламарка, который утверждал, что живые организмы способны меняться, приспосабливаясь к условиям обитания. Однако вокруг теории Ламарка не было жарких дискуссий, переходящих во взаимные оскорбления, на этой теории никто не делал себе карьеру, никто с ее помощью не разбогател и тем более никто не пошел из-за нее под суд. Теории эволюции Ламарка не хватало скандальности, что определенно мешало ей овладеть умами современников. Зато те, кто осмелился говорить о происхождении человека от обезьяны, сумели завоевать внимание публики и заработать на этом неплохие деньги.

В 1844 году, когда Дарвин был еще начинающим ученым, в Лондоне вышла книга под названием "Свидетельства естественной истории Творения", которая мгновенно стала бестселлером. Анонимный автор утверждал, что все существа, живущие на Земле, произошли от древних и ныне вымерших видов животных. На низшей ступени развития находятся амебы, на высшей — представители европейской расы. Из рассуждений анонима следовало, что человек имел в числе своих предков животных, включая самых простых. Автора, благоразумно не поставившего подпись под столь скандальным произведением, звали Роберт Чамберс. Это был довольно известный шотландский журналист, серьезно интересовавшийся естествознанием и писавший научно-популярные статьи во многие журналы. О том, как жестоко порою шутит природа над своими детьми, Чамберс знал не понаслышке. Он и его брат Уильям родились с шестью пальцами на руках и ногах. Отец братьев — скромный шотландский предприниматель Джеймс Чамберс — решил избавить сыновей от этого уродства и отдал их в руки хирурга. Уильям быстро оправился после удаления лишних пальцев, а Роберт на всю жизнь остался хромым. Пока другие дети играли и резвились на улице, несчастный Роберт сидел в библиотеке и читал все, что попадется под руку. Юноша мог бы вырасти обыкновенным "книжным червем", но жизнь заставила его обратиться к практическим занятиям. В ту пору еще шла война с Наполеоном. Отец Роберта подружился с пленными французскими офицерами, которым была предоставлена свобода передвижения по городу, и начал ссужать их деньгами. Французы долгов, конечно, не отдавали, и Джеймс Чамберс обанкротился. В 16 лет Роберт начал собственное дело. Он начал с того, что продал отцовские книги, и вскоре обзавелся небольшой книжной лавкой. Уильям Чамберс тем временем открыл собственное издательство, и вскоре Роберт начал подрабатывать сочинением брошюр на околонаучные темы, которые издавал его брат. С годами авторитет Роберта вырос, и его труды охотно принимали издатели по всей стране. И вот в 1844 году эрудит-самоучка решился издать труд, который должен был стать сенсацией.

Публикация "Свидетельств" была организована по всем правилам конспирации. Сначала рукопись Роберта была переписана его женой, для того чтобы ни один издатель не смог опознать почерк известного журналиста. Затем текст был передан другу Чамберса, который жил в Манчестере. Делалось это для того, чтобы никто не догадался, что рукопись появилась в Шотландии. Затем манчестерский друг отвез текст лондонскому издателю, и в дальнейшем регулярно забирал у него гонорары и переправлял Чамберсу. А гонорары были неплохие. Первое издание книги вышло в октябре 1844 года, но поскольку его мгновенно смели с прилавков, второе издание выпустили уже в декабре. Третье было в феврале 1845, четвертое — в мае, а пятое — в январе 1846 года, и все прочие издания расходились с такой же скоростью. Достаточно сказать, что с момента первого выхода в свет до смерти Чамберса в 1871 году книга переиздавалась 11 раз. В общем, Чамберс обеспечил себе безбедное существование до конца дней. Такой успех объяснялся прежде всего тем, что книга была не столько научной, сколько научно-популярной. В ней были собраны занимательные факты и не менее занимательные домыслы, что так нравятся публике. Чамберс, в частности, описывал, как под воздействием электричества из пустоты возникают насекомые. К тому же публика была заинтригована тайной имени автора. На этот счет существовали самые разные догадки. Ходили слухи, что книгу написал сам принц Альберт — муж королевы Виктории.

Механизм эволюции живых организмов в книге описан не был. Позднее Дарвин иронизировал по этому поводу: "Автор "Свидетельств", как я полагаю, сказал бы, что через неизвестное число поколений некая птица вдруг родила дятла, а какое-то растение вдруг произвело на свет омелу". И все же идея была брошена в массы, и массы ее с удовольствием подхватили.

Вскоре оказалось, что борьба с эволюционными идеями тоже может быть довольно выгодной. Главным критиком новой теории стал оксфордский епископ Сэмуэль Уилберфорс. Это был весьма амбициозный человек, упивавшийся своей славой блестящего оратора. Современники считали его довольно скользким субъектом и даже прозвали Мыльным Сэмом. Свою репутацию самого красноречивого епископа англиканской церкви Уилберфорс заработал в 1847 году, устроив во время проповеди разнос книге Чамберса. Поскольку проповедь читалась в университетском Оксфорде, среди слушателей было множество студентов и ученых. Их-то Уилберфорс и поучал, как не ступить на "неверный путь занятия наукой". После этой речи авторитет Уилберфорса в консервативных кругах поднялся на небывалую высоту.

"Готов вести свое родство от обезьяны"


Чарлз Дарвин никогда прямо не утверждал, что предки человека имели хвосты и прыгали по деревьям. Он был слишком рассудительным и осторожным для того, чтобы выступать со столь смелыми высказываниями, и вообще очень опасливым — достаточно сказать, что он никак не мог решиться сделать предложение своей будущей жене. Чтобы, наконец, принять решение, он разделил лист бумаги на две части и написал с одной стороны все плюсы супружеской жизни, а с другой — все минусы. Среди минусов было "меньше денег на книги" и "чудовищная потеря времени", а среди плюсов — "постоянный компаньон, который... во всяком случае лучше собаки". К тому же он был слишком слаб здоровьем для того, чтобы бороться и отстаивать свою правоту. Он постоянно чем-нибудь болел: то у него поднималось давление, то появлялась экзема, то возникало расстройство кишечника, то просто болела голова. Отчасти в этом была повинна лихорадка, которую он перенес в джунглях во время кругосветного путешествия; отчасти, вероятно,— его собственная мнительность. По свидетельству современников, в семье Дарвина был культ болезни, и для него и его домочадцев "болезнь была нормальным состоянием". Ученого консультировали двадцать врачей, но ничего не помогало: он месяцами лежал в кровати и в это время был совершенно не способен работать. Он страдал агорафобией, то есть с трудом переносил открытые пространства, и социофобией, то есть боялся большого скопления людей и очень болезненно переносил малейшую критику в свой адрес. Так что участия в дискуссиях вокруг своей теории он не принимал, всякий раз отлеживаясь в постели. Но были люди, готовые отстаивать его правоту с пеной у рта. Именно эти защитники и объявили на весь мир, что человек произошел от обезьяны, а их оппоненты с радостью принялись их за это критиковать.

Свою научную деятельность Дарвин начал с кругосветного путешествия вместе с командой корабля "Бигль", посланного правительством Великобритании в географическую экспедицию. Дарвин, конечно, страдал от морской болезни и всех прочих недугов сразу, но свою работу натуралиста выполнил с честью. Его отчеты об экспедиции были встречены научным сообществом с большим энтузиазмом, и в 1836 году молодой ученый вернулся в Англию уже признанным специалистом. Однако теория эволюции сложилась в его голове не раньше 1844 года, когда он прочитал труд Чамберса.

Последующие годы он занимался тем, что пытался обобщить знания, полученные во время экспедиции, и постепенно вырабатывал собственные взгляды относительно происхождения видов. Вероятно, Дарвин долго еще тянул бы с публикацией своих идей, если бы в 1858 году не получил письмо от натуралиста Альфреда Уоллеса. В письме были схематично изложены принципы эволюции и естественного отбора, которые Дарвин считал исключительно своим открытием. Ученые договорились выступить с докладами по вопросам эволюции, что и было сделано 1 июля 1858 года в лондонском Линнеевском обществе. Уоллес вскоре признал, что Дарвин разработал теорию глубже, чем он, и объявил себя дарвинистом. Вскоре ряды дарвинистов стали расти.

Одним из первых и наиболее ярых сторонников нового учения стал Томас Хаксли — молодой и очень энергичный ученый, для которого дарвинизм стал оружием в борьбе за выживание в академической среде. Хаксли был самоучкой: его семья смогла обеспечить ему только два класса школьного образования, а все остальное ему пришлось изучать самостоятельно. Прежде чем пробиться в большую науку, Хаксли побывал корабельным хирургом и врачом в лондонских трущобах, так что бойцовских качеств ему было не занимать. А сражаться было с кем, поскольку в лондонской научной элите у него был весьма серьезный противник — заведующий департаментом естественной истории Британского музея Ричард Оуэн. У Оуэна была репутация человека не стесняющегося в выборе средств. В свое время, например, он приписал себе открытие отряда ископаемых головоногих моллюсков, хотя настоящим первооткрывателем был провинциальный ученый-любитель. Оуэн располагал обширными связями в среде британской аристократии и при королевском дворе, поскольку всегда знал, как угодить лордам. В любом научном споре Оуэн занимал самую консервативную позицию, что импонировало титулованным особам. Достаточно сказать, что одним из почитателей Оуэна был епископ Уилберфорс, на дух не переносивший опасных новшеств.

В 1858 году Хаксли выступил с лекцией, в которой атаковал учение Оуэна о принципах строения черепа позвоночных. Оуэн, естественно, ответил жесткой критикой. Когда же Дарвин в том же году представил на суд общественности свою теорию, Хаксли нашел, что идеи эволюции и естественного отбора превосходно работают против построений Оуэна. Понял это и Оуэн, и борьба между двумя учеными закипела на новом фронте. Именно Оуэн первым заявил, что Хаксли "утверждает, будто человек произошел от трансмутированной обезьяны", а Хаксли ответил, что не видит в таком предположении ничего антинаучного. Теперь на кону стояла научная репутация, карьера и материальное положение участников спора.

Генеральное сражение произошло в 1860 году в Оксфорде, где состоялись дебаты между дарвинистами во главе с Хаксли и антидарвинистами во главе с Оуэном и Уилберфорсом. Сам Дарвин в это время, конечно, лежал с температурой. Страсти накалились до того, что Мыльный Сэм в запале перешел на личные оскорбления. Епископ спросил у Хаксли, по какой линии он ведет свое родство от обезьян — по бабушке или по дедушке. Прежде чем ответить, Хаксли пробормотал себе под нос: "Сам Господь отдает его в мои руки",— и, возвысив голос, заявил, что "скорее готов вести свое родство от обезьяны, чем от культурного человека, который использует дары просвещения и красноречия для того, чтобы служить лжи и предрассудкам". После дебатов обе стороны объявили о своей победе, но моральная победа все же осталась за дарвинистами.

Борьба на этом не кончилась. Дарвин, который физически страдал от каждого нового памфлета в свой адрес и каждой новой карикатуры, изображавшей его в виде мартышки, с горечью писал об Оуэне: "Лондонцы говорят, он сходит с ума от зависти из-за того, что о моей книге так много говорят. Очень больно, когда тебя ненавидят так сильно, как Оуэн ненавидит меня". Оуэн выпустил едкую статью, в которой доказывал, что мозг обезьяны устроен иначе, чем у человека, а Хаксли провел публичную демонстрацию обезьяньего и человеческого мозга, на которой доказал, что их устройство почти идентично. Когда же научные аргументы кончились, Оуэн начал интриговать. С помощью своих высокопоставленных друзей он попытался добиться прекращения финансирования ботанической коллекции Джозефа Хукера, который был близким другом Дарвина и полностью разделял его воззрения. Тем самым Оуэн надеялся не только насолить дарвинистам, но и забрать коллекцию в Британский музей, однако Хаксли и его сторонники к тому моменту были уже слишком влиятельны, и операция Оуэна провалилась. Противостояние двух научных группировок закончилось убедительной победой Хаксли. Став членом совета Зоологического общества, Хаксли выдавил оттуда Оуэна, а позже помешал его избранию в Королевское научное общество. В общем, благодаря дарвинизму Хаксли сумел сделать блестящую научную карьеру и побороть ненавистного врага, а вместе с ним по карьерной лестнице поднялись его друзья и ученики.

Подсудное дело


Учение Дарвина быстро завоевало популярность среди ученых, а также среди публики, далекой от естественных наук. Впрочем, разные общественные группы брали на вооружение разные аспекты дарвиновской теории. Так, социалистам нравилась мысль о том, что человек произошел от обезьяны, потому что это противоречило взглядам церкви, но не нравилась мысль о том, что борьба за существование является движущей силой прогресса, ведь они хотели построить общество, где никакой борьбы за существование не будет. Некоторые националисты, наоборот, с радостью соглашались с тем, что выживать должен сильнейший, но категорически отказывались вести родословную своего народа от волосатых приматов. Были и такие, кто вообще отказывался принимать дарвинизм. Уже в конце XIX века оказалось, что писание книг для тех, кто не желает верить в свое родство с шимпанзе, может быть довольно выгодным занятием. Число подобных книг множилось, а их авторы не оставались без читателей и без гонораров. Так, в 1876 году П. Р. Рассел издал книгу "Экзаменуя дарвинизм", в которой возмущался, что учение Дарвина "срывает корону с наших голов, обращается с нами, как с бастардами, а не как с законнорожденными сыновьями, и доказывает, что человек — даже мистер Дарвин — в лучшем случае есть цивилизованная, переодетая обезьяна, у которой отвалился хвост". Те же чувства в 1896 году выражал другой автор — Х. Л. Гастингс, который писал: "У меня нет желания лезть в чужие семейные дела и спорить о том, кто кому доводится родственником. Если кто-то хочет искать свою родню в зоологическом саду, меня это не касается; если кому-то нравится верить, что его семью основала обезьяна, горилла или бактерия, пусть себе верит. Но если он будет настаивать, что я должен искать своих предков в том же направлении, я скажу — Нет, сэр!" Научными доводами в таких текстах и не пахло, но публика покупала и такое.

В начале ХХ века казалось, что полная победа дарвинизма близка и неизбежна, но первая мировая война многое изменила. Народы утратили былые симпатии к науке, испытав на себе действие некоторых ее достижений вроде ядовитых газов, и борьба против теории Дарвина возобновилась с новой силой. Особенно острый характер она приобрела в Соединенных Штатах, где началась охота за голосами избирателей, ставивших откровения Библии выше любых самых научных теорий. Оказалось, что на выступлениях против Дарвина можно заработать и политический капитал, и самый обыкновенный — денежный.

Многолетний лидер Демократической партии США Уильям Брайан трижды баллотировался на пост президента — в 1896, 1900 и 1908 годах, но так и не преуспел. Зато он занимал пост госсекретаря при Вудро Вильсоне, но ушел в отставку, как только понял, что Вильсон хочет вступить в войну. Брайан был убежденным пацифистом, консерватором и глубоко верующим человеком. После войны в руки Брайана попала книга, в которой говорилось, что немецкий генералитет состоял из одних дарвинистов, и политик решил, что его долг — избавить Америку от этого зла. Брайан начал читать лекции, утверждая, что дарвинизм подрывает веру в Бога, а следовательно, общественную мораль, и это рано или поздно приведет страну к войне. Его лекции пользовались успехом, а его антидарвиновская книга "По образу и подобию" разошлась стотысячным тиражом. Кроме того, кампания Брайана против дарвинизма помогала демократам собирать голоса жителей американской глубинки.

В 1925 году Брайан оказался втянутым в аферу, которая получила название "Обезьяний процесс". Началось все с того, что в маленький провинциальный городок Дейтон, штат Теннесси, приехал молодой инженер из Нью-Йорка по имени Джордж Раплейа. Он не собирался задерживаться в этих местах, но, случайно попав в больницу, познакомился там с медсестрой и вскоре женился на ней. Раплейа остался в городе и нанялся управляющим на шахты компании Cumberland Coal and Iron, но своим среди местных жителей так и не стал. Он был образованным северянином с французскими корнями и голландской фамилией, так что его новые соседи-южане были уверены, что он — замаскированный еврей. Самого Раплейа раздражал местный консерватизм. Его, например, возмутило, что местный священник, отпевая некрещеного ребенка, объявил убитым горем родителям, что их сын обречен гореть в аду. Чаша его терпения оказалась переполнена, когда в январе 1925 года законодатели штата Теннесси приняли Акт Батлера — закон, запрещавший преподавать в учебных заведениях штата "любые теории, которые отрицают божественное творение человека, как оно описано в Библии". Раплейа решил бороться с мракобесием, а заодно поправить дела своей компании, которая находилась на грани банкротства.

Однажды Раплейа зашел в местный бар, где обычно собирались лучшие люди города, и изложил им свой план. Он предложил найти учителя, который согласится нарушить закон Батлера и предстать перед судом. Процесс должен был получиться скандальным, что привлекло бы внимание всей страны к Дейтону, о существовании которого большинство американцев даже не подозревало. В результате местная экономика должна была оживиться. Хозяева города охотно поддержали идею, причем присутствовавшие юристы сразу поделили роли: кто из них будет защитником, а кто — обвинителем. Оставалось только найти добровольца, и вскоре такового отыскали. Им оказался 24-летний учитель Джон Скоупс, который, надо сказать, даже не думал учить детей дарвинизму. Скорее всего, молодому человеку просто захотелось славы, хотя вполне возможно, что ему заплатили.

В июле 1925 года начался суд над Скоупсом, и Раплейа сделал все, чтобы привлечь к нему внимание общественности. Он написал о нем во все крупные газеты и даже приглашал Герберта Уэллса взять на себя защиту Скоупса. Уэллс отказался, а вот Уильям Брайан согласился возглавить обвинение. Защиту взял на себя один из лучших адвокатов Америки Кларенс Дарроу. Как и надеялись устроители процесса, Дейтон оказался в центре внимания американской и даже мировой общественности. В городок съехались более 200 репортеров, включая иностранных, и все эти люди питались в местных ресторанах, покупали сигареты в местных лавках, стриглись у местных парикмахеров, словом, всячески способствовали процветанию Дейтона. Дошло до того, что в пригороде был построен импровизированный аэродром для самолета, на котором летали кинооператоры, снимавшие город с высоты птичьего полета.

Надо сказать, что Брайан и Дарроу оправдали возлагавшиеся на них надежды и устроили великолепное шоу. Дарроу взялся доказать, что религии не место в образовательной системе, и предложил опросить в качестве свидетеля любого знатока Библии. Брайан неожиданно вызвался отвечать на вопросы Дарроу в качестве свидетеля. И тут началось самое интересное. "Сколько лет назад был Всемирный потоп?" — спрашивал Дарроу. Брайан отвечал, что, по подсчетам теологов,— за 2348 лет до рождества Христова. "Так значит, 4200 лет назад на Земле не было живых существ, кроме людей и животных на Ноевом ковчеге? — вопрошал Дарроу.— А вы знаете, сколько цивилизаций существует более пяти тысяч лет?.. Вы знаете, сколько лет египетской цивилизации?" Брайан, естественно, не знал. Дарроу всячески издевался над простоватым политиком, демонстрируя публике его ограниченность и невежество. Когда раздраженный Брайан заявил, что никогда не встречал людей, которые бы интересовались подобными вопросами, Дарроу воскликнул: "Да где же вы жили все эти годы?" "Уж точно не рядом с вами",— парировал Брайан, думая, что удачно пошутил. "То есть не рядом с образованными людьми?" — уточнил Дарроу. В общем, процесс удался на славу, и все остались довольны. Дейтонцы поправили свои дела, пресса получила отличный сюжет, Дарроу укрепил свою репутацию блестящего адвоката, а Брайан и другие консерваторы насладились победой, ведь присяжные признали Скоупса виновным. Для Брайана эта победа оказалась последней радостью в жизни — через пять дней после окончания процесса он умер. Скоупс, которого осудили, но не стали наказывать, тоже был доволен, поскольку его судебные мытарства, наконец, закончились.

Вопрос происхождения


В течение ХХ века теория эволюции завоевала умы подавляющего большинства ученых, так что дарвинизм лишился прежней сенсационности. Достаточно сказать, что большинство "обезьяньих процессов", состоявшихся после второй мировой войны, были выиграны эволюционистами. В 1973 году убежденный креационист Уильям Уиллоуби подал в суд на директора Национального фонда науки США Гайфорда Стивера за то, что тот тратит деньги налогоплательщиков на пропаганду идей Чарлза Дарвина и хочет сделать дарвинизм "официальной религией Соединенных Штатов". Суд отклонил иск, посчитав, что наука — это одно, а "официальная религия" — совсем другое.

И все же человек, объявлявший себя антидарвинистом, часто мог рассчитывать на внимание публики и, следовательно, на неплохой заработок. Американский инженер-гидравлик Генри Моррис в 1961 году выпустил книгу под названием "Потоп из Книги Бытия", в которой доказывал, что Земля была создана около 6 тыс. лет назад, следовательно, на эволюцию просто не было времени. Моррис не столько утверждал, что Земля молода, сколько доказывал, что традиционные методы датировки могут быть ошибочными. Вывод был вполне однозначный: "Узнать точный возраст Земли можно только одним способом — если Бог нам об этом скажет. А он сказал нам очень точно в Святом Писании, что Земле не больше нескольких тысяч лет". В книге хватало неточных и вырванных из контекста цитат и прочих отступлений от научной этики, но автор ориентировался вовсе не на ученых, так что книга стала бестселлером. После публикации книги Моррис сумел найти богатых спонсоров среди представителей религиозных кругов и основать на их деньги Креационистское исследовательское общество и Институт креационистских исследований. Эти структуры позволяли Моррису безбедно существовать до конца его дней.

Моррис был не единственным человеком, сделавшим борьбу с эволюцией главным источником доходов. Его соотечественник Карл Бо в 1984 году объявил, что люди и динозавры существовали одновременно, а значит, были сотворены в один день. В качестве доказательства Бо демонстрировал древние отпечатки следов, которые были найдены в Техасе. По его версии, это были следы человека, пересекавшиеся со следами динозавра. Глубина следов была примерно одинаковой, так что человек и динозавр должны были иметь приблизительно одинаковый вес, но это исследователя нисколько не смущало. На самом деле все следы принадлежали древним рептилиям, просто одни при ходьбе растопыривали пальцы, а другие держали их вместе, что и делало их следы похожими на отпечатки человеческих ног. Однако книги Карла Бо отлично продавались, ведь они доказывали людям, что среди их предков не было четвероруких.

Между тем защищать дарвинизм, может быть, так же выгодно, как его ругать. Любое открытие палеонтологов, которое можно было интерпретировать как искомое "переходное звено" между обезьяной и человеком, мгновенно становилось сенсацией, и на исследование очередного доисторического черепа выделялось столько грантов, сколько требовалось. Точно так же, как консерваторы и религиозные фундаменталисты охотно дают деньги на пропаганду креационистских идей, богатые прогрессисты готовы жертвовать на развитие эволюционных теорий. Основатели Microsoft Билл Гейтс и Пол Аллен в 1994 году вложили $10 млн в компанию, занимавшуюся исследованиями в области генной эволюции. Компания называлась Darwin Molecular Technologies, и дарвинизм лежал в основе ее исследовательских проектов. Не бедствуют и теоретики. Британский биолог Ричард Докинс издал в 2006 году книгу "Бог как иллюзия", в которой он доказывал, что никакого творца мироздания не было и быть не могло. За работу ученый получил $3 млн аванса, а сама книга разошлась тиражом 1,5 млн экземпляров и сейчас переведена на 31 язык. В общем, вопрос о степени волосатости наших предков по-прежнему волнует умы, и люди продолжают покупать книги, в которых доказывается то, во что им больше нравится верить.

Кирилл Новиков


Тэги:

Обсудить: (0)

Журнал "Коммерсантъ Деньги" от 07.07.2008, стр. 63
Комментировать

Наглядно

валютный прогноз

Социальные сети

обсуждение