«Это чушь собачья!»

В ночь на 2 сентября президент России Владимир Путин вышел к российским журналистам в Бишкеке на саммите ШОС и ответил про Украину, про Армению, про коллективный Запад, про Великобританию и Германию, про медведей и косаток, а также, кажется, про львов и куропаток... Почти ничего не ответил про США — просто не спрашивали.

На пресс-конференции Владимиру Путину задали все вопросы, кроме одного. Жалко, что меня не было (а может, и хорошо). Я бы спросил.

Ольга Князева с телеканала «Россия» была рада своему вопросу о приезде директора ЦРУ господина Ретклиффа.

— Во-первых, контакты между представителями спецслужб осуществляются всегда,— рассказал ей Владимир Путин.— И, как вы, может быть, обратили внимание, совсем недавно мы передали американской стороне американского гражданина, который находился в местах лишения свободы у нас. Передали по состоянию здоровья, по гуманитарным соображениям, да и он какой-то такой, простой парень, пьяница, дебошир, и здоровье еще плохое. Ну, пускай домой едет, лечится...

Уже этот один из самых первых ответов (все увлеклись мыслями о том, кто же это такой, и не обратили внимания, что президент ни слова не сказал, зачем директор ЦРУ приезжал все же в Москву) демонстрировал, что Владимир Путин находится в хорошей форме.

Но мы даже не подозревали в какой.

При этом Владимир Путин горой стоял за «своих» переговорщиков:

— Для нас абсолютно комфортно работать с теми людьми, которых мы хорошо знаем и которым мы в целом доверяем. Это близкие люди к президенту Трампу. На мой взгляд, они искренние люди и стараются наполнить конкретным содержанием нашу работу. И президент Трамп им доверяет, что очень важно, а без этого вообще невозможно вести никакие переговоры. Потому что если они с нами о чем-то договариваются, а потом первое лицо фильтрует все, что они скажут, и делит на тысячу или больше, то тогда это бессмысленно! А так мы понимаем, что им он доверяет. Поэтому и господин Кушнер, и Уиткофф (Джаред Кушнер — зять президента Трампа; Стив Уиткофф — спецпосланник США.— “Ъ”) — они всегда у нас желанные гости, и мы с удовольствием с ними работаем!

Не к чему было даже придраться. А так-то да, хотелось.

На вопрос, кого он имел в виду, говоря о медведях и косатках, которые могут разорвать их на части и что это пример пищевой цепочки, которая помогает детям понять устройство мира, Владимир Путин сообщил:

— Вы знаете, это спонтанно было, это было на встрече, по-моему, в Педагогическом университете, совершенно спонтанно...

В отличие от ответа на этот вопрос.

— И косатки, медведи…— пожимал он плечами.— Если вы намекаете на то, что косатки — это Запад как бы коллективный, то я бы сказал, что косатка, конечно, страшный хищник, но это интеллигентное животное, умное. А коллективному Западу в свое время, еще в советские времена, были даны конкретные и до сих пор живущие определения — это акулы империализма!..

Ответ засчитывался. Косатки — теплокровные млекопитающие, которые охотятся стаями, а акулы — хладнокровные твари, которым нет оправдания. И бурное течение (нет, не теплый Гольфстрим) пресс-конференции подтвердило это направление мысли.

— Смысл того, что я говорил,— разъяснил господин Путин,— заключается в том, что если кто-то попытается нас стащить вниз по пищевой цепочке и слопать, сожрать нас, то может схлопотать и по зубам. И Россия готова сделать это, несмотря на быстрорастущие аппетиты и зубы этих акул.

Затем Владимир Путин по просьбе одного из корреспондентов рассказал о ситуации на фронте:

— Такие вопросы... всегда возникают на любой встрече с представителями СМИ. Поэтому перед тем, как зайти в этот зал, я поднялся к себе наверх и прямо только что переговорил с начальником Генерального штаба. Но хочу отметить, что информация, которую я получаю, я получаю ее из разных источников, практически из всех органов управления специальных служб и наших ведомств, которые так или иначе задействованы в специальной военной операции. Поэтому картина — у меня во всяком случае — складывается достаточно объективная. Вот я взял от него (Валерия Герасимова.— А. К.) только что и от других коллег, что они докладывают.

«Что они докладывают». То есть Владимир Путин дистанцировался от оценки правдивости этих сообщений.

— Российские войска, несмотря ни на что, в зоне специальной военной операции наращивают темпы наступления. Они не просто наступают, а наращивают темпы,— докладывал Верховный главнокомандующий.— Планово идет освобождение Донецкой Народной Республики. Только в августе, хочу это отметить, под наш контроль перешло 270 квадратных километров территории ДНР и 15 населенных пунктов.

То есть не так уж много. Так что, скорее всего, цифра реальная.

— Подразделения «Южной» группировки войск, хочу подчеркнуть, уверенно, именно уверенно продвигаются, преодолевая оборонительные рубежи и инженерные сооружения, выходят... Вы сказали: «Рвутся...» (обращаясь к журналисту.— А. К.). Ну, рвутся-не рвутся... В условиях дроновой опасности двигаются не спеша... Но выходят к восточным окраинам Славянска, Краматорска и южным окраинам Дружковки, до которых осталось на разных участках фронта от полутора до четырех километров. Причем к Дружковке выходят с разных сторон, ее начинают войска обтекать как бы с юга и подходят с востока...

Владимир Путин руками показал, как они ее обтекают. Вроде бы довольно нежно.

— Войска группировки «Центр» наступают на нескольких направлениях сразу, тоже очень важных, и ведут уличные бои по овладению городом Доброполье. Это важный логистический центр, хорошо укрепленный, там долговременные укрепления созданы — и инженерные, и долгосрочные. Не буду, чтобы не сглазить, говорить о предстоящих результатах, но, уверен, они будут... Соединения и воинские части группировки войск «Запад» — не знаю, было в СМИ это, не было,— заблокировали на восточном берегу Краснооскольского водохранилища, в районе населенного пункта Пески-Радьковские крупную группировку противника и приступили к ее уничтожению: в окружении находится 13 батальонов ВСУ общей численностью — большая численность — около пяти тысяч человек. Это произошло недавно, не знаю, давало Минобороны, успели дать информацию или нет.

Конечно же, не успели. Оставили для Верховного главнокомандующего.

— Там где-то, может быть, 4500–4800 человек, примерно так,— не без удовлетворения повторил Владимир Путин.— Причем это окружение уже состоялось физически. То есть это без каких-то участков, которые находятся под нашим огневым контролем, а именно физически — окружили окончательно и уплотняют это кольцо окружения...

Сейчас эту новость все бросятся проверять. Как всегда, кто-нибудь выяснит, что это еще неизвестно, кто кого окружил.

— Активно реализуется и наступление в Запорожской области. Соединения и воинские части группировок «Восток» и «Днепр» продвигаются на широком фронте в направлении Запорожья. Ими в августе освобождено девять населенных пунктов, ведутся бои в центральных кварталах города Орехова. Спокойно ребята там работают, но очень уверенно. Группировка войск «Север» продолжает создание полосы безопасности вдоль российско-украинской границы в приграничных районах Сумской области — до Сумов осталось 12 километров (то есть там войска пока не двигаются.— А. К.), до окружной дороги Сумов,— и в Харьковской области. За последний месяц под контроль российских войск перешли 14 населенных пунктов, в том числе освобождена Казачья Лопань, а вчера — город Святогорск.

Насчет Святогорска украинская сторона была предсказуемо не согласна уже прямо сейчас, в многочисленных Telegram-каналах.

— В северо-восточной части Харьковской области,— продолжал Владимир Путин,— завершено еще одно окружение еще одной группировки противника численностью до двух тысяч человек. Площадь образовавшегося там «котла» большая — 460 квадратных километров — и включает 27 населенных пунктов. Его ликвидация позволит отодвинуть линию боевого соприкосновения на данном участке, на данном направлении от приграничных районов Белгородской области как минимум на 20 километров. Напомню, что эти действия с нашей стороны были вызваны провокацией киевских властей по вторжению в Курскую область.

Что ж, Владимиру Путину доложили о больших успехах.

— Имея в виду удары по России по этим объектам (энергетики, инфраструктуры.— А. К.), вооруженным силам Российской Федерации даны указания по подготовке и нанесению массированных ударов по объектам энергетики Украины. Они бьют по нашим — получат ответ. Вот примерно так обстоят дела,— добавил он.

Поступил вопрос о том, что «несколько часов назад Зеленский начал грозить нашей авиации, заявил, что гражданским самолетам не место в небе, где летают украинские беспилотники».

Тема, надо сказать, возникла прямо во время пресс-конференции, причем не только Владимира Путина, но и Владимира Зеленского.

— Я не слышал таких заявлений, но если это сказано вслух, то это просто заявка на государственный терроризм,— тем не менее прокомментировал президент России.— И обращаю внимание, что они просят у нас о возобновлении переговоров, просят о личных встречах. С террористами переговоров не ведут. Это первое. А второе, в этой же части: если не дай бог такие трагедии будут происходить, мы найдем чем ответить, пусть никто не сомневается.

Оценка была дана резкая, тем более что она была, так сказать, моментальной. Но и ситуация, прямо скажем, не предполагает особых размышлений.

— Вы совсем недавно подписали указ, который дал право правительству вводить временное управление на объектах критической инфраструктуры в случае если не обеспечена безопасность. Во-первых, в каких случаях вы предполагаете, что это будет делаться, и, во-вторых, не идет ли речь о национализации? — беспокоились журналисты.

— Нет, конечно! Какой национализации? Даже нужно выбросить из головы, не было в мыслях такого ничего, никакой национализации! А побудительный мотив очень простой. Вы знаете нашу русскую поговорку: пока гром не грянет, мужик не перекрестится. Противник начал наносить удары по нашим гражданским объектам, в том числе по НПЗ. Нанес ущерб? Нанес. А почему? В том числе и прежде всего потому, что они не были защищены! И наши компании, к сожалению,— я с ними встречался неоднократно и по отдельности, и вместе,— говорят: «Это же обязанности правоохранительных органов, армии и прочее». Но когда мы поговорили, они поняли, что им тоже нужно включаться!

Еще бы они не поняли.

— И я вас уверяю…— заверил Владимир Путин.

По его мнению, уже есть первые результаты этого понимания:

— Я сказал, только этой ночью опять по трем НПЗ пытались нанести удар. Не получилось. А потому что они защищены уже. Это не значит, что ничего нигде не может проскочить, но уровень защиты совсем другой. У нас осталось только десять процентов отремонтировать наших НПЗ. Но не хватало, чтобы по отремонтированным еще что-то прилетело...

Да, сегодня, если бы кто-то хотел зарядиться живительной энергией, позволяющей с уверенностью смотреть в завтрашний день, мог бы сполна пользоваться этой пресс-конференцией.

Долгим был ответ на вопрос про встречу с премьер-министром Армении Николом Пашиняном и не стоит ли начать сворачивать российскую военную базу в Гюмри.

— Вы знаете, мне не хочется ковыряться в недавнем прошлом, но все ведь пошло, все это началось с проблем Карабаха,— сказал Владимир Путин.— Руководство Армении, сам премьер подписал соответствующую бумагу в Праге и признал, что Карабах является частью Азербайджана. С этого момента наша позиция по этому вопросу приобрела очень двойственный характер. Мы что, можем вмешиваться или должны вмешиваться во внутриполитические азербайджанские дела?

Эта позиция известна с самого начала, ею Владимир Путин объясняет все действия России и стран ОДКБ насчет того, что и действий-то никаких (в поддержку Армении) не было. И как с этим спорить, кажется? Но именно с этим Никол Пашинян и спорит, настаивая, что страны ОДКБ не поддержали его в войне с Карабахом, и в том числе тогда, когда азербайджанские войска атаковали армянские села. Впрочем, последнее соображение до сих пор видится скорее как туман войны.

— Запад активно, очень активно мне лично, сейчас фамилии не буду называть, западные страны европейские все говорили, что Карабах — часть Азербайджана, а они говорили мне: «Мы сделаем так, что обеспечим права и интересы армянского населения, там проживающего»,— рассказывал президент.— Я говорю: «Ничего вы не обеспечите, люди просто уйдут, и все». Хотя президент Алиев ничего плохого этим людям делать не будет. Он современный, интеллигентный человек, будет стараться обеспечить их интересы, сто процентов, но они все равно не останутся. Так и получилось!

Но после этого взять на себя ответственность достаточно сложно за все эти события, Россия здесь тут как тут «кстати». Мы уж объяснялись, объяснялись на этот счет... Я не хочу никого ни в чем обвинять. Логика событий была такой, какой она была.

То есть в решении Никола Пашиняна признать Карабах армянским.

Это ведь и в самом деле производит впечатление. Решение принимал премьер-министр Армении, а крайними в Армении считаются страны ОДКБ. И партия премьера, отдавшего Карабах, выигрывает парламентские выборы. Блестящая шахматная партия. Однако ситуация патовая.

— Но здесь тоже есть, может быть, и свои плюсы в этом решении действующего руководства Армении, потому что это ситуацию как бы раскрывает полностью,— добавил российский президент,— можно перевернуть страницу и идти дальше уже без всяких конфликтов, без всего, людей устроить на новом месте жительства, разблокировать инфраструктуру, начать новую жизнь в экономике, открыть границы для инвестиций и так далее... Плюсов на самом деле тоже немало...

Он как будто утешал армян. Искал для них эти плюсы.

— Я вам скажу честно, ничего здесь такого и нет секретного, в работе в рамках ЕврАзЭс (Владимир Путин упрямо называет ЕАЭС ЕврАзЭсом, как когда-то, да и другие лидеры этой организации тоже.— А. К.) Армения, конечно, получает достаточно большие преференции. Я сейчас не говорю даже о ценах на энергоносители, не помню сколько, 138 или сколько долларов... А в Европе — 800 евро, как мы понимаем, евро за тысячу кубов. Но дело не в этом: и рынок наш, и объекты там строятся, много преференций всяких. Используя эти преференции в работе с нами, страна будет стремиться, в известной степени используя все выгоды от сотрудничества с ЕврАзЭс и с Россией, отсюда уйти. Пускай теперь скажут по-честному, чего они хотят, каковы их цели... Мы договорились вести диалог в спокойном режиме, Никол Воваевич предложил провести строгий анализ нашей совместной работы по каждому направлению. Я с этим согласен. Я пригласил его в Москву для того, чтобы мы не спеша с ним вдвоем, с его специалистами и с нашими специалистами правительства сели и прошлись по каждому пункту...

Итог, можно заранее сказать, будет неутешительным. К тому же все это было уже в истории с Украиной.

Новость оказалась в комментарии про российскую базу в Гюмри:

— Если Армения считает, что российская военная база Армении не нужна, мы уйдем хоть завтра,— заявил президент России.— Армения к этому готова?.. Пожалуйста, навязывать мы ничего никому не будем. А если армянский народ хочет, чтобы там было какое-то военное российское крыло рядом, мы останемся, будем работать, сотрудничать.

Владимир Путин, кажется, хотел закончить ответ про переговоры с Николом Пашиняном, но не удержался и вернулся к истории со странами ОДКБ. Похоже, он хочет окончательно рассеять, развести руками тот туман войны:

— Что касается ОДКБ, здесь тоже своя история. Никол Воваевич, хоть и говорит: «Не надо об этом вспоминать» (а очевидно, что не хочется.— А. К.). Но как не вспоминать?! Он считал, что ОДКБ должна прикрывать определенные участки границы. А все члены ОДКБ говорят: нет, это совсем другая история — прикрывать определенные участки границы... Делимитации границы-то нет, нет никакого договора по границе, его не было и сейчас нет. А Азербайджан считает, что граница проходит вот на этом участке, а Армения считает, что вот на этом... А где договор?! Нет ничего! И как нам выстраивать эти отношения-то?

Что ж, это была, похоже, лучшая пресс-конференция российского президента за последние месяцы. Вроде ничего лишнего и личного, но как будто бы много и откровенно.

— Позвольте все-таки вернуться снова к угрозам Зеленского,— журналисты возвратили Владимира Путина к тому, что его на самом деле интересовало.— Вы назвали это заявкой на государственный терроризм, а с террористами известно как поступают. При каких условиях возможны удары и возможны ли вообще по военно-политическому руководству Украины, а не только по энергетическим объектам? Есть ли сейчас иммунитет у руководства Украины, у военного начальства от наших ударов?

— Как вы видите, мы не наносим таких ударов,— пояснил Владимир Путин.— Мы исходим из того, что нам нужны какие-то люди для… Действительно, если они поймут, что они хотят решать вопросы мирным путем, а не просто «за 40 дней уничтожать» нашу экономику и ставить Россию «на колени» или наносить нам «очередной стратегический удар», «стратегическое поражение», какие-то там переговорщики нам нужны.

Он давал понять, что было бы желание — и вопрос давно решился бы (что, даже не возникало?). Да и может быть решен.

— Это заявка на терроризм, это еще не переход к терроризму,— Владимиру Путину, видимо, понравилась формулировка в вопросе.— А если уж до этого дойдет, мы посмотрим, как отвечать. Найдем инструменты...

Эскалация на марше.

Отвечая на вопрос, готова ли Россия к новой зерновой сделке, Владимир Путин прямо на него так и не ответил:

— Что касается зерновой сделки. Я очень хорошо помню, я же был вовлечен в этот процесс, она возникала примерно на таких же мотивах, что нужно обеспечить продовольственную безопасность стран третьего мира, которые голодают, и без украинского зерна там будет настоящая катастрофа, и голод унесет тысячи жизней. Мы пошли на это. По-моему, 0,2 процента, что ли, украинского зерна пришло на развивающиеся рынки, в Африку. Все остальное ушло в Европу, вполне благополучные страны, по нормальной, хорошей цене. И Африка оказалась здесь совершенно ни при чем. Это первое.

Это одна из любимых тем в ответах на такой вопрос.

— Второе,— продолжал президент России.— По этой зерновой сделке было решено, в рамках этой сделки было решено урегулировать некоторые вопросы, которые представляли интерес для России, а именно: Россельхозбанк должны были вывести из-под санкций или разрешить ему какие-то формы работы, банку нашему, должны были снять запрет на заход в российские порты кораблей для вывоза нашей продукции, должны были решить вопросы со страховыми компаниями и так далее — там целый набор... Не сделано было ничего, просто ноль! Совсем ничего!

Об этом Владимир Путин раньше не вспоминал.

— Потом мы сказали: «Ничего не сделано, сроки прошли, мы выходим из сделки». Нет, нас попросили остаться и обещали, что вот-вот сейчас все будет. Прошло какое-то время — опять ничего не сделали. Мы в третий раз продлили, а потом сказали: «Ну, все, хватит». Все, мы вышли. Но что сейчас-то произошло?! По сути дела, мы же не трогали никаких гражданских судов. Да, мы наносили точечные удары по некоторым судам, но это были реально точечные. Мы ни разу не ошиблись, наносили удары только по тем плавсредствам, которые доставляли в Украину оружие либо боеприпасы! — убеждал президент.— Не было ни одной ошибки. Почему? Потому что за ударами следовали вторичные взрывание и детонация, то есть всегда попадали. Но это, повторяю, была выборочная работа.

Не высказывался президент и вот о чем:

— Но когда в июне глава режима заявил о том, что начинает операцию и за 40 дней он нанесет непоправимый ущерб экономике России, заставит нас сделать и то, и это, и начал делать… Я думаю, что они нам нанесли ущерб реальный, потому что в течение первых двух недель они повредили нам где-то около 40 кораблей... Не уничтожили, повредили (ну, или немножко уничтожили...— А. К.)... А вообще за все эти 40 дней где-то около ста кораблей они повредили нам... Люди погибли, моряки, в том числе иностранные, и граждане Азербайджана среди моряков были, и граждане Турции были среди моряков погибших. Общий ущерб, по нашим предварительным подсчетам, составил, в общем-то, немало — около одного процента ВВП, это некритический ущерб для нас. Они и не могут нанести нам критического ущерба. Но ущерб все-таки есть. После этого мы сказали: «Ладно, хорошо, но тогда мы тоже будем отвечать вам тем же».

Между тем ущерб был озвучен довольно таки впечатляющий.

— Теперь им стало скучновато от этого, они почувствовали угрозу для своей экономики, потому что они тратят на импорт, а импорт растет, примерно 8 миллиардов, чуть больше 8 миллиардов евро или долларов в месяц. По экспорту получают примерно 3 миллиарда — это зерно в основном и другие сельхозпродукты, а 5 миллиардов — это подачки Запада. Вот так сводит концы с концами сегодняшняя Украина... Я сейчас не говорю, что мы там обрушим экономику, но это серьезный вызов для них. И как минимум три возможных кризиса...

Владимир Путин обрисовал эти кризисы, валютный, бюджетный и банковский, приплюсовал к ним кризис доверия граждан к банкам и добавил:

— То есть именно поэтому они пошли по всем нашим друзьям — и в арабские страны... Не в одну арабскую страну — в несколько... И к нашим индийским друзья, и к некоторым другим, в Турцию... С одним и тем же вопросом: «Ка-ра-ул (опять, как на совещании в новосибирском Академгородке, вспомнил свой любимый анекдот.— А. К.), помогите! Давайте заставим Россию под тем или другим предлогом, главным образом под предлогом социально-гуманитарного характера, выпустить наш груз».

Они могут вывозить, пожалуйста, пусть вывозят в соседние европейские страны через ту же Польшу. Поляки не пропускают. Почему? Потому что боятся, что относительно дешевое украинское зерно останется в конечном итоге на их рынке, а не пойдет транзитом и обрушит финансовую стабильность сельхозпроизводителей в данном случае в Польше. Но и другие страны-соседи тоже, по-моему, руководствуются тем же соображением.

Очень живо и коротко президент России среагировал на вопрос о возможной мобилизации после выборов в Госдуму:

— Это чушь собачья! Это информационная атака на Россию...

Учитывая, что слова такие ему неизбежно припомнили бы, если бы мобилизация вдруг началась, и он не мог думать про это, отвечая: нет, не будет мобилизации.

Владимир Путин уже торопился. Ему надо было лететь во Владивосток, где скоро начинался новый рабочий день, и на верфи «Звезда» его уже начинали ждать, и в других местах...

Но и здесь ему было неплохо. Он, видимо, и сам чувствовал, что пресс-конференция получается и что хотелось бы продолжать. Нет, не то что хотелось бы, это, конечно, перебор. Но можно, можно.

Тут еще корреспондент RT решил спросить, так сказать, о своем:

— Москва неоднократно предупреждала, что ответом на украинские удары с применением британского оружия по территории России могут стать любые военные объекты британские на Украине и за рубежом, поэтому…

— А на Украине есть британские военные объекты? — переспросил Владимир Путин, как будто допуская, что он чего-то не знает.

— Если они будут...— поправился корреспондент.

— Если будут, то точно совершенно, я могу подтвердить еще раз: любые военные объекты на Украине — наша законная цель, британские, какие угодно,— заверил его господин Путин.

— А если это оружие будет применяться по территории России, есть какая-то «красная линия»? Объекты военной промышленности Британии, которые находятся на территории Британии, они могут стать военными целями?..

— Это секрет, военная тайна...— поборов, видимо, соблазны ответить как есть, произнес Владимир Путин.

— Понятно, спасибо!..— поблагодарил корреспондент.

Все, что ему понятно, останется с ним.

— Все?..— уточнял президент России.— Благодарю вас!

— Спокойной ночи!..— слышался непримиримый журналистский ответ.

Расставались, довольные друг другом.

Нет, один вопрос все же не прозвучал. Все-таки интересно же, как Владимир Путин относится к снятию с регистрации партии «Яблоко» и одиннадцатилетнему сроку Льва Шлосберга (признан иноагентом).

Может, не одобряет.

Ну ладно, в другой раз.

Андрей Колесников