Актер сыграл роль композитора

Звукозаписывающая компания Decca, один из самых почтенных лейблов в области классической музыки, издала альбом «Life is a Dream», записанный лондонским Philharmonia Orchestra под управлением Густаво Дудамеля. Композитор, чьи оркестровые сочинения на нем представлены,— великий актер сэр Энтони Хопкинс. Сергей Ходнев удивился не столько музыкальному дару артиста, сколько оборотистости его продюсеров.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

Вряд ли стоит воображать 88-летнего Энтони Хопкинса, который переминается с ноги на ногу в приемной Decca и со смущением юного дебютанта теребит завязки нотной папочки. Налицо точный расчет и крупный маркетинговый прорыв. И этим было кому заниматься: наследием, авторскими правами и так далее заведует не какой-то поверенный, а целое предприятие Margam Fine Arts, которым руководит жена актера Стелла Хопкинс.

О том, что Хопкинс страстно любит музыку, в своем далеком уэльском детстве освоил фортепиано и что-то даже тишком сочиняет, было известно и раньше. Ну что делать, живописью актер тоже балуется (погуглите, восторгов не обещаю), но тоже как будто ни на что не претендует. А тут — большой лейбл! Большой оркестр! Большой дирижер! Такое не объедешь.

Вот и программа альбома выглядит так, будто ее старательно обкатывали на фокус-группах.

Открывающие диск «Фанфара и марш» так и просятся под вступительные титры к киноблокбастеру, ведь наш герой — актер, как же иначе.

Толику воспоминаний о далеком детстве? Пожалуйста, вот пьеса «My Fatherland», в которую вплетены уэльские песенные мотивы в хоровом исполнении, вот распевно-лирический номер «Margam» (название родного города артиста), вот трехчастная сюита для фортепиано с оркестром «1947» с бойкими музыкальными ретрокартинками из отрочества героя. Две широко выписанные элегии на личную тему: «Farewell My Love» (с фортепианным соло, претендующим на задумчивую чувствительность) и «Stella Aria» (с виолончельным соло аналогичного свойства). Пышно оркестрованный вальс («And the Waltz Goes On») — правда, незатейливый, в духе «Жестокого романса», но это так мило, «приветствую вас, король вальсов», как говорится. Ну и кое-что красочно-программное на закуску — две пьесы для оркестра: ориентально-салонная «The Eagle» и картинная «Samsara» (тоже с восточной отсылкой к пересказанной Моэмом притче о свидании со смертью). Есть и ситцы, и парча, словом.

Слушать можно, но есть одна фундаментальная проблема: так повелось последние несколько сот лет, что работа профессионального академического композитора несводима к изобретению симпатичных мелодий. С мелодией надо что-то делать — применять вариативность, мотивную разработку, контрапункт. Ну то есть как «надо»? Можно и не делать. Пусть сначала эта самая мелодия звучит, допустим, у скрипок, потом подключим арфочку, потом духовые, и выйдет чуть громче. Но такая музыка статична, в ней нет развития, конфликта, драмы, которые вы ощущаете в настоящей классике и (даже если этого не сознаете) ради них ее и слушаете.

Композиторские творения Энтони Хопкинса именно таковы — трогательная мелодика и неумелая робость гармонического воображения: а ну как занесет в такие тональные края, из которых не выбраться без потерь для красивости. Зато инструментовано на славу. Не берусь утверждать, но слишком велик контраст между ученической наивностью мелодий и затейливой оркестровкой, сделанной глубоко профессионально. И слишком велик соблазн заподозрить тут руку кого-то собаку съевшего на ассистировании востребованным кинокомпозиторам и умеющего размазать пять тактов набросанной мэтром «тревожной музыки» на пятиминутное экранное мочилово — без самостоятельного художественного смысла, но мастеровито.

В дилетантизме как одной из форм музыкальной культуры нет ничего позорного. И Ницше, и Лев Толстой, и Пастернак писали музыку, которую никому не придет в голову оценивать так же серьезно, как их книги. Но здесь поучителен контекст.

В нынешнюю эпоху стримингов уровень продукции больших лейблов звукозаписи, увы, чудовищно просел. Как вы думаете, сколько за последние десять лет вышло новых студийных записей «Аиды», «Трубадура» или «Дон Карлоса»? Сколько появилось новых записей «Кольца нибелунга» к нынешнему 150-летию вагнеровской тетралогии? Сколько опер записал за последние сезоны, допустим, Теодор Курентзис, музыкант на пике формы и популярности? Правильно, нисколько. Большие серьезные проекты в области классической грамзаписи теперь попросту невыгодны.

Даже мегакорпорация Universal, которой принадлежит и Decca, выпускает релизы очень пестрого достоинства: чуть ли не на каждый сольник престижного солиста приходится чудо в виде, например, альбома Дзе Хисаиси, автора саундтрека к «Мальчику и птице» Миядзаки. А это такая музыка, что все время ждешь, когда раздастся вежливое «ваш звонок очень важен для нас». На таком фоне помпезно поданные багатели Энтони Хопкинса — еще ничего. Тем более что мы уж точно, как в известном анекдоте, любим его не за это.