Лондон дальнего действия

На минувшей неделе премьер-министр Великобритании Энди Бернем объявил в Киеве: оборонной компании MBDA разрешено раскрыть Украине сведения о британских компонентах ракеты SCALP, французской версии дальнобойных Storm Shadow. Официально речь идет о документации для организации локальной сборки на территории Украины. Эта формула в том числе может быть использована для передачи чертежей, узлов, сборочных комплектов или готовых ракет.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

Москва расценила передачу технологии как выход за пределы допустимого. С точки зрения российской стороны, Лондон пересекает красную линию уже без перекладывания рисков на посредников: решение публично санкционировал глава правительства, что закрепляет прямую ответственность Великобритании за дальнейшую эскалацию и прямое вовлечение в военные действия против России.

Ракета SCALP создана в рамках англо-французской программы. Для сборки нужны закрытые сведения о британских компонентах, французские узлы и защищенная площадка. Полного цикла на Украине нет, но даже частичная передача закрытых данных встраивает украинскую сборку в англо-французскую производственную цепочку и связывает стороны на годы.

До решения по SCALP британцы маскировали свой след лучше.

Ракета «Фламинго», которая позиционируется как продукт украинской компании Fire Point, идентична разработке, представленной в 2025 году британско-эмиратской Milanion Group. Такая схема позволяла Лондону сохранять дистанцию: формальная ответственность за разработку и применение ракеты лежала на Киеве.

Одновременно Лондон пытается освободить новые ракетные проекты от американского вето. В рамках Project Brakestop британское Минобороны заказало MBDA UK, MGI Engineering и Rotron Aerospace три прототипа дальнобойных ракет для Украины. По замыслу британцев программа должна снизить зависимость от американских разрешений (следовательно, от позиции нынешней администрации в Вашингтоне) и дать Лондону возможность самостоятельно определять условия передачи Украине дальнобойных систем.

Британские беспилотники уже применяются Украиной для ударов по объектам в глубине территории России. Среди них — реактивный Nyan компании Callen-Lenz, входящей в BAE Systems. Для разработчиков такое применение служит источником данных, необходимых для дальнейшей доработки оружия.

Российская сторона, кроме того, указывает на непосредственное участие британских специалистов в применении Storm Shadow.

В день объявления по SCALP Лондон также получил доступ к Avengers AI Labs — массиву данных украинских фронтовых сенсоров. Британские компании смогут обучать на нем модели распознавания целей и автономного управления, сокращая путь от разработки до боевого применения.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

За годы активной фазы украинского конфликта в Великобритании сменилось пять правительств, однако антироссийский курс оставался неизменным. Борис Джонсон начал программу развития украинских военно-морских сил, Риши Сунак подписал десятилетнее соглашение о безопасности, Кир Стармер — Соглашение о столетнем партнерстве. Энди Бернем разрешил доступ к закрытым сведениям о ракетных компонентах. Каждое новое решение добавлялось к прежним.

Если посмотреть на доктринальный уровень, то там закреплена та же неизменная линия. Консервативный кабинет Риши Сунака в Integrated Review Refresh 2023 назвал Россию «наиболее острой угрозой» безопасности Великобритании. Лейбористское правительство Кира Стармера линию сохранило. Национальная стратегия безопасности 2025 года описала Россию как «наиболее очевидный и насущный пример» конфронтации, а Стратегический оборонный обзор — как «непосредственную и насущную угрозу». Обзор закрепил принцип «НАТО прежде всего, но не только НАТО» и курс на готовность к войне.

Доктрину подкрепляют и долгосрочные финансовые обязательства.

Лондон обязался ежегодно выделять Украине £3 млрд (около $4 млрд. — «Ъ») как минимум до 2030/2031 финансового года.

Соглашение о столетнем партнерстве закрепляет совместное производство, передачу технологий и сотрудничество в Балтийском, Черном и Азовском морях. Британское присутствие рассчитано на десятилетия и рамками нынешней кампании не ограничивается.

В Декларации Великобритании, Франции и Украины от 6 января 2026 года уже предусмотрен порядок после окончания боевых действий: многонациональные силы, военные логистические узлы, защищенные объекты и особый режим для иностранного персонала. В британском замысле перемирие закрепит новый этап сложившегося военного и промышленного присутствия.

Для координации ресурсов Лондон объединяет несколько пересекающихся форматов: JEF (Объединенные экспедиционные силы), морскую коалицию, «коалицию желающих», Международный фонд для Украины и Lancaster House 2.0. Есть и закрытая британско-германская программа Deep Precision Strike, которая предусматривает создание в 2030-х годах оружия дальностью свыше 2 тыс. км.

В фонд вносят средства Великобритания и еще 15 государств; британское Минобороны администрирует закупки. Партнеры получают гарантии, технологии, заказы и место за столом планирования.

При этом украинское направление не единственное для Лондона в рамках продвижения стратегии эскалации против России. На севере и востоке Европы коалиционная сеть уже опирается на существующую военную инфраструктуру.

JEF сопрягает национальные и натовские операции при переходе от кризиса к конфликту. Британия удваивает контингент в Норвегии, расширяет присутствие в Эстонии, размещает запасы, системы управления и целеуказания. У российских границ создается широкая сеть снабжения, связи и управления огнем для быстрого боевого развертывания.

Стратегия Великобритании предполагает лидерство в координации оборонных инициатив НАТО, дает возможность разрабатывать союзные планы, задавать стандарты и контролировать исполнение. Лондон влияет на то, как союзники строят силы и готовятся к войне с уже названным противником — Россией.

При оценке этих решений стоит помнить, что выборные институты в Великобритании лишь придают стратегическому курсу публичную легитимность.

За пределами избирательного цикла действуют все та же сеть спецслужб; профессиональных бюрократов; структур, представляющих финансовые интересы Сити; оборонных корпораций, фондов и экспертных центров, включенных в более широкие трансатлантические группы.

Эта сеть задает институциональные рамки, распределяет подряды, привлекает капитал, переводит кадры между ведомствами и советами директоров. На Украине сформировался ключевой узел этой сети, где сходятся ее главные ресурсы: британские стандарты, европейское производство, инвестиции «коллективного Запада», решения оборонных техно-гигантов и стартапов Кремниевой долины.

Происходящее наглядно демонстрирует британский подход. Лондон компенсирует нехватку собственных ресурсов, превращая координацию чужих возможностей в самостоятельный политический вес.

Британские элиты понимают лишь два аргумента: угрозу своему статусу и страх неприемлемых издержек. Статус позволяет собирать (или исключать) коалиции и устанавливать правила. Страх начинается там, где последствия эскалации достигают самой Британии. Поэтому Лондон устроит только такое урегулирование, которое сохранит его военные, промышленные и институциональные позиции на Украине.

Мир, ограничивающий британское влияние на послевоенный порядок, для нее неприемлем.

Удары по портовой и логистической инфраструктуре Южного, Черноморска и Измаила затрагивают не только снабжение ВСУ. Для Великобритании, возглавляющей морскую коалицию и распространившей столетнее партнерство на Черное и Азовское моря, украинские порты имеют особую стратегическую ценность. Здесь сходятся военная логистика, экспортные маршруты, рынок страхования и будущие морские программы. Давление на них затрагивает одну из наиболее чувствительных частей британской системы влияния.

Действия России должны учитывать сетевую природу британской политики и быть направлены на центры координации, через которые Лондон соединяет чужие ресурсы и размывает собственную ответственность. Пока Британия повышает ставки, перекладывая издержки на партнеров, ее курс не изменится. Сдерживание начинается там, где за выбранную стратегию платит не только исполнитель, но и ее организатор.

Олег Яновский, преподаватель кафедры политической теории МГИМО, член Совета по внешней и оборонной политике