Сорок раз отрежь

На экранах — молодежная «романтическая комедия» Энди Делани «40 свиданий, 40 ночей» (40 Dates and 40 Nights). Михаил Трофименков не нашел в фильме ни романтики, ни особого комизма.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

«Он лопнул! Лопнул пополам!» — информирует Лию (Бэйли Мэдисон) на второй минуте фильма самодовольный «качок из парка аттракционов», с которым она провела ночь. Что могло лопнуть в романтической молодежной комедии? Естественно, презерватив. И это самое громкое и самое драматическое событие за весь фильм.

Ах да, еще Бьянка (Луси Банкер) зальет какой-то липкой гадостью вроде молочного коктейля ноутбук начальницы. Но все обойдется: Бьянку не уволят, Лия не забеременеет. Хотя был бы хоть какой-то драматический ход, если бы, уже втюрившись в Мейсона (Джоэл Кортни), Лия обнаружила, что носит под сердцем ребенка от одноразового урода, еще и имевшего наглость поставить ей оценку «шесть из десяти».

Делани даже дает основания надеяться на такое развитие события, когда Лию начинает истово рвать: сначала на тренера в спортзале, потом в пакет с подарками, которые принес Мейсон. Но нет, Лия просто отравилась, да еще на пару с бабушкой Джиджи (Энни Потс). К чему была эта история с отравлением, непонятно. Разве что Делани решил прибавить немного прозы жизни к комедии, от избытка слащавости в которой и вправду мутит.

По словам Джиджи, «кучка кретинов испортила Лие жизнь». Когда кретины успели сделать свое черное дело, не совсем понятно. Жизнь у неразборчивой в связях девушки не просто начинается, но, кажется, будет вечно начинаться. Она и Бьянка, примечательная лишь тем, что коллекционирует парней по имени Бен,— вечные старшеклассницы, хотя давно закончили школу и работают в солидной фирме «Дом говорящих мишек».

И сами Лия с Бьянкой вроде говорящих мишек, кукольные создания, которых хочется погладить по головке, пощекотать им животик, но сопереживать — увольте.

То, что любви не существует, еще полбеды. Хуже то, что девушка, снимающая пополам с Лией квартиру, сбежала в Канаду, не заплатив. Единственный, кстати, намек на актуальность — вопрос Бьянки о той самой соседке: «Ее что, выслали?»

Бабушка Джиджи, которая для Лии вместо трудоголички-мамы, так на экране и не появляющейся, предлагает решение обеих проблем сразу. Если Лия сходит на сорок (просто это число чем-то нравится бабушке) свиданий вслепую и встретит свою любовь, Джиджи оплатит ей аренду на год вперед. Одно условие: никакого секса за время эксперимента.

Чуть-чуть улыбнуться можно, лишь когда Лия приступит к тестированию самцов, которое проводит в неизменном итальянском ресторане. Первый сбегает, узнав цену на брускетты. Второй не любит животных и намерен производить съедобные букеты из картофеля. Пятый жрет как свинья. Седьмой, афроамериканец с косичками и явными особенностями развития, наряжает своих котиков на Хеллоуин, День святого Патрика и День святого Валентина. На девятом свидании Лия пьет вино уже из горла, на одиннадцатом не расстается с бутылкой даже в туалете.

Двадцать первый, еще один альтернативно одаренный афроамериканец, попробует кормить Лию на улице йогуртом с ложечки: «Не хочешь? А маме нравится». Сороковой не явится на свидание, и его место займет всепонимающий официант.

Жалко только, что Делани не показал всех мужчин из списка, иначе картина катастрофического состояния американской молодежи получилась бы еще выразительнее.

Сорок селфи, приколотых к стене,— галерея ужасов. Правда, чтобы уравновесить несколько десятков кретинов, режиссер разбавил их красавчиком Джексоном (Джек Шумахер), двадцать шестым номером. Он и ужин начинает с «Вдовы Клико» и устриц, и работает волонтером с мигрантами, аутистами и детьми из неблагополучных семей.

Но он как-то слишком хорош для Лии, чье сердце уже покорил (она сама якобы об этом еще не догадалась) скромный мастер анимации Мейсон, который, как и она, читает книги по самопомощи. Мейсон, впрочем, появляется на экране на третьей минуте при конфузливых для Лии обстоятельствах. Когда он присядет за столик в пиццерии, а Лия выставит его вон, сразу станет понятно, что это и есть большая любовь.

Ну и славно, «говорящие мишки» нашли друг друга и зашагали в обнимку в рай, где, по представлению Мейсона, «много тако и нет машин».