Выживут только муравьи
Современный французский художник Пьер Юиг исследует живое и неживое
В знаменитом базельском музее Фонд Бейелеров проходит персональная выставка известного французского современного художника Пьера Юига, на которой собраны новые работы и созданные раньше произведения. Пройдя по залам, Эсфирь Штейнбок испытала странное чувство, как будто сама — вместе с другими посетителями — побыла экспонатом.
Выставка Пьера Юига в Базеле
Фото: Pierre Huyghe / ProLitteris (CH) / ADAGP (FR
Выставка Пьера Юига в Базеле
Фото: Pierre Huyghe / ProLitteris (CH) / ADAGP (FR
Выставка Пьера Юига — не «экспозиция» в привычном понимании, с отдельными экспонатами и пояснениями к ним, а в каком-то смысле иммерсивный театр, правда, без живых актеров. Это особая среда, осмысленно погрузиться в которую стоит сил, но и покинуть которую не так-то просто — путешествие может затянуться, хотя кто-то пожмет плечами: не так уж много объектов, плюс три видеофильма. Связь между ними не очевидна, но и не отменяема, неудобство и тревога входят в правила игры, и каждый зритель оказывается в своем праве.
Искусство Юига, родившегося в Париже в 1962 году, некоторые эксперты определяют как «биологическое», созданное как соседство живого и неживого. Его выставка и правда кажется не набором артефактов, а огромным живым существом.
Не только потому, что на одной из стен — в первом же зале, названном «Окружающая среда»,— суетятся настоящие муравьи, не обращающие на нас никакого внимания. Но и потому, что сами стены «оживают»: из маленьких отверстий в них слышатся стоны и дуют потоки воздуха — так работает невидимый объект Юига «Апноэ»: это мембрана, которая расширяется и сжимается, а затем входит в состояние апноэ, то есть задержки дыхания. Воздух, звуки и вибрации не просто проходят через отверстия, но и связывают между собой разные залы. Получается, что дыхание одного, намеренно придуманного организма начинает определять ритм всей экспозиции.
Если это и вправду задумано как единая экосистема, то она уже пережила глобальную катастрофу. На одном из видео Юиг показывает чавкающую и хлюпающую среди полутьмы биомассу, а на случайно, видимо, уцелевшей тверди — обнаженную женщину с черным овальным провалом вместо лица, которая пытается «пересказать» для нас своим измученным (и потому очень выразительным) телом боль пережитого.
Еще одно видео — уже известная работа Пьера Юига «Человеческая маска», где настоящая обезьяна в женской маске из японского традиционного театра бродит по безлюдному, брошенному после аварии на японской же атомной станции Фукусима городу (работа из коллекции центра современного искусства LUMA в Арле). Получается и забавно, и страшновато: животное симулирует поведение человека именно там, где людей больше нет. Маска оказывается знаком человека, а его якобы прообраз, обезьяна, превращается в его заместителя.
В одном из залов висит единственный «заимствованный» экспонат — картина Макса Эрнста «Ведьма» из собрания Фонда Бейелеров.
По замыслу художника, ее присутствие подчеркивает важную для него связь с сюрреализмом: меняющие свою сущность персонажи Эрнста воспринимаются своеобразными историческими предшественником мира Юига, в котором границы между человеком, животным, машиной и абстрактной фантазией тоже становятся проницаемыми.
Фото: Pierre Huyghe / Ola Rindal (Ph) / ProLitteris / ADAGP
Фото: Pierre Huyghe / Ola Rindal (Ph) / ProLitteris / ADAGP
Фото: Pierre Huyghe / Ola Rindal (Ph) / ProLitteris / ADAGP
Фото: Pierre Huyghe / ProLitteris / ADAGP
Фото: Pierre Huyghe / Ola Rindal (Ph) / ProLitteris / ADAGP
Фото: Pierre Huyghe / Ola Rindal (Ph) / ProLitteris / ADAGP
Вот и видео в том же зале про это — на фоне «лунного» пейзажа (чилийская пустыня Атакама, самое сухое место на планете) машины-роботы окружили выбеленный и высушенный солнцем скелет живого существа. Кажется, они пытаются понять устройство бывшего тела, проводят научное исследование закончившейся жизни. Но, возможно, исполняют какой-то погребальный ритуал. Интересно, что видео не зафиксировано, оно монтируется в реальном времени при помощи сенсоров, реагирующих на поведение посетителей выставки. То есть посетитель не впрямую, но влияет на то, что он видит сам.
Вообще, Юиг не фиксирует время, а настаивает на взаимосвязи настоящего с прошлым и будущим. Один из его объектов — ковер, взятый из Музея Людвига в Кёльне.
Его поверхность хранит следы многолетнего движения посетителей: то, что с практической точки зрения кажется просто износом, Юиг воспринимает как неподдельную современную археологию — человеческое присутствие проявляется через физический след. В соседнем зале находится «Времядержатель», то есть последовательные слои краски, оставшиеся от предыдущих выставок. Обычно их скрывает очередной слой, но здесь они становятся самостоятельным объектом. И даже некоторые двери между залами экспозиции в Фонде живут своей жизнью — в зависимости от движения зрителей датчики делают их то матовыми, то прозрачными: входящий на выставку может увидеть выходящих и наоборот. Вот только как измерить «прибавление» опыта? Есть такая шутка про зоопарки: еще неизвестно, кто кого осматривает, мы животных или они нас. Чего-то подобного достигает и Пьер Юиг: иногда кажется, что у него в гостях ты побывал не зрителем, а экспонатом.