Рыба мечт

13 августа президент России Владимир Путин, оказавшийся на острове Итуруп, осмотрел школу, больницу и углубился в изучение рыбоперерабатывающих вопросов, попробовал всякой икры и узнал, как неделю назад три часа тащили трехсоткилограммового тунца, да не вытащили. Специальный корреспондент “Ъ” Андрей Колесников — о том, как рыба победила, и о том, что ему все это что-то очень уж напомнило.

А какую еще промышленность изучать на острове Итуруп, если не рыбоперерабатывающую?

Это был завод «Ясный». Владимиру Путину приготовили для осмотра огромное предприятие, и он наблюдал за тем, как идет переработка минтая, сначала с высоты птичьего полета — с такого чайки присматриваются к минтаю в море.

Директор завода Сергей Борзов уже в своем кабинете рассказывал, что недавно в эти места пришел и тунец.

— Вот он! — гордился губернатор Сахалинской области Валерий Лимаренко, показывая на лежащего на директорском столе тунца.— Это ж настоящий!

Уточнять было необходимо, ибо тунец и в самом деле казался чучелом. Но нет, на стол выложили почти живого. То есть пока начинали ждать, точно еще трепыхался.

Российский президент даже попробовал тунца на ощупь. (Проба на вкус была позже.)

— Воды Итурупа и других курильских островов кишат тунцом! — с удовольствием рассказывал Сергей Борзов.

Становилось тем более ясно, почему визит Владимира Путина на Итуруп вызвал такое раздражение и даже протест Японии.

— До трехсот килограммов! — воскликнул Сергей Борзов.

— Ничего себе! — вслед за ним воскликнул и Владимир Путин.— А вслед за ним пришли акулы?

Обычно ведь так и бывает.

— Нет! Вслед за ним пришли киты! — торжествовал Сергей Борзов.— Мы не понимали этой ситуации. Ведь здесь раньше был китовый завод. Вы вот приехали, смотрели: гарпуны там... Это то, что мы выкопали, когда углубляли бухту. И мы не понимали: откуда тут киты?! Нет китов! А вот сейчас ушел лосось и пришел тунец и киты! Я ходил вчера в море с той стороны,— он показал,— так мы попали прямо на китовую стаю! 20–30 китов! Серые киты, горбачи... И везде прыгает палтус!

Картину Сергей Борзов рисовал просто нереальную, райскую. Да бывает ли так и в раю-то?..

Хотелось не просто приехать на Итуруп, хотелось сразу и остаться.

— А вот палтус...— показал Сергей Борзов.

Да, рядом с тунцом лежала еще одна рыба.

— Тоже настоящая! — не преминул отметить Валерий Лимаренко.

— И огромный! — качал головой Владимир Путин.

Он явно не подозревал, что бывают такие палтусы.

— Кстати, можно попробовать вам приехать и поймать...— негромко произнес Валерий Лимаренко.— Гарантированная рыбалка... Поймаете и палтуса, и...

Он, наверное, хотел сказать тунца. А может, и кита. Да, скорее всего, кита. Но его перебил Сергей Борзов:

— Это что-то невообразимое! — Он уже чуть за голову не хватался от не поддающегося осмыслению количества подведомственной ему рыбы.

— Я ловил! — торжествовал и Валерий Лимаренко.

— Как же вы вытащили?..— искренне интересовался Владимир Путин.

— Да вот... Это было непросто...— продолжал интриговать Валерий Лимаренко.

— Борьба с рыбой идет где-то 40 минут,— решил объясниться Сергей Борзов.— Ее подтаскиваешь к борту, потом пробиваешь специальным гарпуном, ну и тут уж все...

О, ну это рыбалка как раз для настоящего мужчины. Подходяще.

— С тунцом боролись на прошлой неделе три часа…— вздохнул губернатор.— Так и не вытащили. Огромная рыба...

Я представил себе, как это было... Старик и море.

Только это все было, причем на прошлой неделе.

Да, Владимир Путин вернется сюда. Если уедет отсюда.

— А вот фарш сурими...— продолжал Сергей Борзов, уходя вправо.— Из него делают потом крабовые палочки... Это очень большой рынок и азиатский, и в России. Но я хотел бы обратить ваше внимание вот на что. На два вот этих продукта. Потому что они ключевые. Раньше было много камбалы, сардин… Сегодня изменение климата дают два монопродукта: сельдь и минтай.

Он показал на две красивые упаковки на столе:

— И то и другое — филе. 100 тыс. тонн филе минтая было продано в России в прошлом году, из них наших — 30 тыс. И в филе сельди мы как бы доминируем: около 70 тыс. тонн рынок филе сельди в России, и наши — где-то 50 тыс. из этих 70 тыс. И вот различные виды икры... Мы называем их субпродукты, но это, конечно...

Да, это была икра.

— Красная икра, думаю, скоро станет раритетом...— признавал Сергей Борзов.— Но есть и другие виды икры, которые сейчас набирают большой оборот!

Икра заморская, баклажанная? Нет, оказалось, икра сельди.

— Огромная популярность, рынок просит!..— сообщил гендиректор.— И икра минтая!.. Она очень вкусная, мы ее очень любим...

— Больше, чем черную и красную! — не выдержал Валерий Лимаренко.

— Даже не обсуждается! — поставил точку Сергей Борзов.

Ах вот оно что.

— Хороший набор,— одобрил президент.

Но попробовать не дали. Увлеклись разговорами. Конечно, они-то каждый день ее лопают вместо хлеба.

— В 2000 году мы впервые ушли с острова Итуруп на остров Шикотан,— продолжал свой эпос директор.— Мы ушли туда за глубоководной бухтой. Мы правильно ушли, потому что Дальний Восток богат бухтами, а вот бухт, куда может заходить океанический флот,— их считаные единицы...

Тут Владимир Путин позвал к столу нескольких работников завода, укрывшихся в уголке. Они, стесняясь, приблизились.

— Если начальство будет чего-то преувеличивать, вы дадите знать,— предложил президент.

— Да, мы поправим,— опрометчиво, думаю, заявила одна женщина, вставшая ближе всех к президенту.

— Раиса Владимировна — это лучший в мире мастер по производству красной икры! — сразу преувеличил господин Борзов.

Но она его не поправила.

— У нас нет конкурентов,— продолжал преувеличивать директор.

И опять никто не поправлял.

— Зимний промысел минтая является ключевым конкурентным преимуществом этого завода! — говорил директор.

— Не замерзает? — уточнял президент.

— Не замерзает! Ну, может, неделю, когда наносные льды, но в целом не замерзает. Наливные суда берут рыбу, привозят на завод и обеспечивают таким образом береговую обработку... В общей сложности 200 тыс. тонн рыбы мы перерабатываем на наших береговых заводах... А вот это,— он показал на экран телемонитора,— показывают самый крупный завод в мире! Потому что ни один завод в мире не перерабатывает такой объем!

И опять никто не перебил.

— А это жир! — воскликнул Сергей Борзов.

То есть речь шла о рыбьем жире.

— Тот самый продукт, который критически необходим для сельского хозяйства... Но это не всё...

Да что же еще-то?!

— А вот сахалино-хоккайдская сельдь, которой не было на Сахалине 65 лет! — добавил Сергей Борзов.

То есть все это время она была скорее все-таки хоккайдская, чем сахалинская.

— Подошли огромные косяки сельди!.. И она стала нереститься у берегов Сахалина...— с нежностью сказал директор.

И вряд ли это случайность. Что-то не понравилось ей у недружественных берегов. Чем-то они оказались ой как не по душе. И разве мы не знаем, чем? Если что, можем объяснить.

— И вот лучшие экипажи пошли туда!.. И нам сопутствовала удача!..— повествовал Сергей Борзов.— И весной!.. И зимняя рыбалка тоже, добыча сельди кошельками!.. И еще один эпизод, Владимир Владимирович. Можно?!

Этому человеку можно было уже все.

— Я говорю о системе рыборазведения,— с облегчением рассказал директор.— То есть мы здесь, на острове, не просто используем водно-биологические ресурсы, возможности природы! А и сами их создаем! И, в частности, у нас самая большая и в России, и вторая в мире система воспроизводства лосося, которая называется пастбищным рыболовством! То есть мы разводим малька. У нас здесь, на острове, находится десять рыборазводных заводов. Мы берем у лосося икру на инкубацию (То есть буквально взаймы.— А. К.). Берется зрелая икра, оплодотворяется, закладывается на инкубацию, весной выходит малек... И, конечно, в период пяти лет мы достигли колоссальных результатов!

Кто бы из присутствующих сомневался!

— Наш возврат от этого вида... это все рыборазводные заводы... составил 20 тыс. тонн. Для примера рядом Япония, Хоккайдо...

Хорошо, когда всегда есть с чем сравнивать.

— Они уже 150 лет культивируют рыборазведение, аналогичное пастбище...— буквально поморщился Сергей Борзов.— И с двух миллиардов малька получают возврат 40 тыс. тонн... А мы достигли 25 тыс. тонн, и такая была динамика, что мы должны были просто даже опередить!.. Но в любом случае мы составили им глобальную такую конкуренцию...

И о погоде:

— Но вот изменения климата практически обнулили рыбу... Нет рыбы ни на Хоккайдо, ни на Аляске... В этом году уже она практически не пришла и на Камчатку...

Осталась только на Сахалине. Более того, идет невиданными косяками отовсюду.

— На Камчатке же есть лосось...— предположил президент.

— В этом году очень плохой результат...— сокрушенно сказал Сергей Борзов.— Обычно Камчатка ловила 200–250 тыс. тонн лосося, а в этом году она поймала порядка шестидесяти. Это такая динамика, которая очень опасна...

— Вот Юрий Николаевич, мы с ним работали вместе 40 лет,— познакомил директор президента с коллегой.

— Я был главным инженером строительного управления,— пояснил Юрий Светликов,— а он был начальником строительно-монтажного участка. Все построили мы его руками, все заводы наши!

Речь шла о военных строителях вообще-то.

— Это говорит о том,— добавил Владимир Путин, пожимая руку Юрию Светликову,— что стройбат — он везде дает результат!

— Благодаря программе, которая здесь существовала (Читай: стройбату.— А. К.),— дорассказал господин Светликов,— мы имеем современный транспорт: морской порт, дороги... Это все построили наши строители, порядка 700 человек, которые круглый год все это строят. Школы, больницы...

— На глазах два завода снесли и построили заново за год! Скажем так, удивительно! — вступил Валерий Лимаренко.— Я строил атомные станции немножко медленнее, чем они строят вот эти заводы!

— Военные строители, что ты хочешь! Опыт не пропьешь...— потупился Юрий Светликов.

— Надо торопиться по программе,— предположил губернатор.

— А я бы хотела вас пригласить, Владимир Владимирович, на лучший в России курортный комплекс на кипящей речке вулкана Баранского! — успела одна женщина.

— Далеко это? — переспросил президент.

Но уже понятно было, что сколько бы ни было — надо ехать.

— 24 километра! — с вызовом сказала женщина.

— 30 минут езды,— моментально перестроился губернатор.— Мы так-то поставили в программу... Если будет время, в принципе, можем посетить...

— Хорошо...— кивнул Владимир Путин.

— Единственная кипящая река в мире! — вдруг разволновался и сам Валерий Лимаренко.

— Кипящая? — переспросил президент.

— Да, именно кипящая! Это 100 градусов прям вытекает из вулкана! Там просто такой аттракцион! Даже варят яйца и сгущенку! — Губернатор расхохотался.— Температура воды 114 градусов в источниках!

— Попробуйте лучшую в миру икру! — настаивала Раиса Владимировна, лучший в мире изготовитель красной икры.

— Люди приезжают сюда? — поинтересовался президент.

А то, может, он один такой тут.

В этот-то день наверняка один.

— Да, приезжают и купаются в источниках,— пояснил губернатор.

Такие уж люди эти дальневосточники. 114 градусов — и как с гуся вода.

— Река снижается, идет в сторону океана, и там на определенном месте, где 40–45 градусов... Там купаются...— поправился губернатор, которого, по-моему, подтолкнули под руку.— Специально организованы такие купальни... В прошлом году кипящую речку посетило 15,8 тыс. туристов.

— Икрой угостите? — не выдержал Владимир Путин.

Ни один ведь так и не предложил. А уже час только рассказывали.

— Мне с собой...— уточнил президент.

Но и попробовал. Сначала красную.

— Дадим, дадим с собой...— успокаивали его.

— А вот икра минтая...— сказал губернатор.— Попробуйте... Мне, я говорил, нравится больше, честно говоря. Пробуйте, может, и вам понравится!

— Красная лучше! — не выдержала Раиса Владимировна.

Показали ему и кетовую, и икру горбуши... Все было наконец распробовано.

— Если не возражаете, на борт чё-нибудь отгрузим!..— всерьез уже выступил Валерий Лимаренко.

— Не откажусь,— развел руками Владимир Путин.

Да, не тот случай.

И взлетел ли тот борт, хотелось бы еще понять.

Или пришлось чё-нибудь разгрузить?

Андрей Колесников