«Собственная генерация в России пока долго строится»

Промышленность в России все чаще переходит на собственную генерацию, и повреждения энергетических объектов повысили интерес к резервным источникам питания. О том, сказались ли сложности с топливом на спросе на дизель-генераторы, предпочтениях операторов ЦОДов и замещении западного оборудования “Ъ” рассказал гендиректор и владелец ПСМ Андрей Медведев.

— Не заметили падения спроса на дизель-генераторы или проблем с их обслуживанием на фоне топливного кризиса?

— Проблем с дизель-генераторами сейчас нет, в центре России это, как правило, резервная генерация. Топливный кризис начался в конце мая, все же реализация крупных проектов занимает годы, поэтому сложности могли бы появиться только со временем. Топливо в хранилищах сейчас, наоборот, в наличии, некоторые даже не против его продать.

Трейдеры не рискуют и не делают большую наценку, потому что понимают, что это очень чувствительная тема. Мы покупаем дизель для заводских испытаний по 13 тонн в неделю, и проблем с оптом нет. Кстати, правительство Ярославской области, где находятся наши заводы, хотело договориться с «Роснефтью» и ЛУКОЙЛом, чтобы системообразующим предприятиям, как мы, отпускали топливо по фиксированной цене. Но наши вертикально интегрированные холдинги сказали, что раньше продавали 100% топлива, а теперь — 65%, надо компенсировать эти выпадающие доходы.

— Изменился ли пул клиентов, которые заинтересованы в установке дизель-генераторов?

— Сегодня ни у кого, в том числе у ЦОДов, нет мысли не ставить дизель как резервирование, потому что объекты энергетики атакуют. Резервная генерация сейчас есть в разных видах: ее ставят себе и системные компании, и такие регионы, как Белгород, Курск, Воронеж, которые живут на дизель-генерации.

У нас и «Россети» покупали передвижные дизельные электростанции на 400–600 кВт, хотя раньше были против собственной генерации. Сегодня они понимают, что не могут обеспечить всех требуемой инфраструктурой, им тоже нужно снять нагрузку с сетей.

— Есть ли рост спроса на газовую генерацию?

— Тема перехода на газовую генерацию как основную, а не только резервную начинает прорабатываться. С газовой машиной можно сэкономить и одновременно застраховать себя от аварий в сети. Есть несколько запросов клиентов на то, чтобы на новых территориях поставить газовые машины.

Но с газом в России есть проблема: газопоршневая установка (ГПУ) считается опасным производственным объектом, проект нужно согласовать с Ростехнадзором, «Газпромом». У нас нельзя самостоятельно поставить ГПУ, как это в Америке происходит. В этой части развитие собственной генерации нужно не тормозить, а упростить подключение.

— Что стимулирует потребителей переходить на собственную генерацию?

— Почти у всех есть проблемы с технологическим присоединением, особенно на Дальнем Востоке. Развитие золотодобычи и других сегментов, в том числе добычи лития и редкоземельных металлов, которые сейчас всем нужны, тормозит энергетика. Многие с удовольствием поставили бы собственную газовую генерацию, но в регионе нет газа. Например, в Хабаровском крае есть золото, но нет электроснабжения.

— Сколько сейчас составляет цена выработки на собственной ГПУ?

— 1 кВт•ч у меня на заводе стал стоить 9,3 руб. Еще недавно на одном заводе было 6 руб./кВт•ч, на другом — 3 руб./кВт•ч за счет того, что это промышленный парк. Сейчас всех приравняли, и мы везде 9,3 руб. платим. В этой модели собственная генерация становится выгоднее.

— Вы писали в Telegram-канале, что весной 2025 года спрос у клиентов в сегменте газовой генерации уменьшился. С чем это было связано?

— Изначально с тем, что у нас человек один покинул компанию. А еще в том году было мало крупных проектов либо они были очень нишевые и нерыночные, в них не было продаж. Почему генерация забуксовала в определенной мере? Потому что это дополнительный CAPEX, а деньги дорогие.

Соответственно, фокус внимания с газовой генерации ушел. У нас есть дизель-генераторы, которые занимают 70% бизнеса, и до конца года нужно выпустить 250 МВт дизельной генерации. Второй момент: у нас появился бизнес плавучих насосных станций. В этом году мы заключили контракты больше чем на 2 млрд руб., и сейчас еще примерно на 1,5 млрд руб. в обсуждении. Но и тема с ЦОДами неожиданно для всех стала значимой.

— Если мы говорим о том, что спрос на собственную генерацию растет...

— Он растет потенциально. То есть пока еще никто ничего не купил. Еще идут тендеры, по крупным проектам результатов пока нет.

— А в целом рынок готов покрыть этот потенциальный спрос сейчас?

— Думаю, что да, но... Сейчас часто идет неконструктивный разговор с клиентом. Ему, например, нужно на новой территории за два месяца 200 МВт. Мы же понимаем, что это утопия. Взрывной рост пока еще не начался. Если брать 2025 год, ситуация на рынке газовой генерации у игроков не была позитивной. Хорошо себя чувствовали только те, кто либо выполнял какие-то проекты нишевые, либо, как мы, занимался дизельной генерацией. Часть компаний из газовой генерации уходили в дизельную, потому что такие генераторы покупают стабильнее.

— Какое оборудование сейчас предпочитают заказчики?

— Почти никто не ставит западные бренды. Все начинают прорабатывать проекты на Jenbacher или MTU, но нужно привезти двигатель кривыми путями и платить авансы непонятным компаниям в СНГ. Это риск, который стоит денег. Второй момент — сервис будет априори очень дорогой. И главное — сейчас западные заводы из-за развития рынка ЦОДов перегружены, фактически они поставляют машины только по рамочным крупным контрактам.

Соответственно, когда ты обращаешься в западный бренд, они ставят срок поставки на конец 2027-го или 2028 год.

В России есть опытный мотор ЯМЗ (Ярославский моторный завод) на 500 кВт. Если взять промышленных потребителей, ЦОДы и добычу, то им нужны машины от 1 МВт и выше. Соответственно, это китайские моторы. У Weichai в России есть «Волжские индустриальные двигатели», где производится газовая машина на 1 МВт, но она не считается российской сборкой. Мы поставили 50 или 60 машин, многие запущены, знаем все их проблемы, часть из которых в 2023–2024 годах устранили.

— О каких проблемах идет речь?

— Есть четыре-пять китайских брендов, которые сейчас занимают почти весь рынок газопоршневых установок, и тут важна адаптация. Например, клиент хочет поставить двигатель Jichai — нам нужно многое доделать, чтобы он заработал: правильно настроить машину по автоматике, по контроллерам… Даже если мы у себя заводские испытания провели, в реальной эксплуатации нагрузка другая. Сейчас многие компании хотят целиком в Китае купить готовую газовую машину. По нашему опыту, все, что ставили, не работало качественно изначально.

— Китайские бренды зашли на российский рынок четыре года назад. Можно ли уже делать выводы о качестве оборудования?

— Да, маленькие станции на 500–1000 кВт быстрее запускаются. В целом часть сложностей по запчастям производители уже устранили. Часть моментов мы на себя берем. Допустим, есть элемент двигателя, так называемая катушка. Китайцы бесплатно по гарантии меняют эту позицию на такую же, то есть плохое на плохое. Хотя новая позиция уже есть. Мы иногда за свой счет, не дожидаясь их гарантии, меняем запчасти. Это же и наша репутация, а не только их бренда. В Китае такой культуры нет почему-то.

Мы обсуждали с коллегами, что надежность самого оборудования — это 20% надежности всего энергоцентра.

Часто клиенты этого не понимают. Я считаю, что в идеале нужно делать выводы о надежности после 25 тыс. часов работы оборудования. У нас машина через четыре-пять месяцев придет к этому, и тогда мы поймем, сколько будет стоить ее эксплуатация, когда нужно делать серьезные ремонты, а не только менять расходники.

— Какие задачи стоят сейчас перед рынком собственной генерации?

— Собственная генерация в России пока долго строится. Мы будем вынуждены делать это быстрее, потому что в некоторых случаях от нее зависит жизнеспособность бизнеса. Также необходимо понимание режимов работы энергоцентров. Например, в сравнении с рудником в AI-ЦОДе будет совсем другой режим. В России таких ЦОДов нет, и никто не знает, как они должны работать. Мы с коллегами собираемся создать технологический консорциум по типовой архитектуре ЦОДов на собственной генерации и заниматься R&D (Research and Development, НИОКР), как это на Западе и в Америке уже пытаются делать.

Кроме того, большие мощности надо строить на турбинах, но их нет.

Поэтому здесь стоит нетиповая задача — как запустить 100–200 МВт газопоршневой генерации. Купить 100 машин по 1 МВт, конечно, можно, но нужно 20 человек, которые бесконечно будут их обслуживать. И это тоже интересная задача, которую еще никто не выполнял, а при этом выбора нет.

— Удается ли вам расширяться при высокой ключевой ставке и дорогих деньгах?

— Мы компания прибыльная. Я считаю, что развиваются только те, кто зарабатывает деньги. Нам нужна прибыль для инвестиций. Сейчас мы из собственных средств покупаем актив по распределению электроэнергии. ПСМ сегодня в целом не использует заемные средства, то есть мы работаем по банковской гарантии, только под авансы. Это обеспечивает в том числе стабильность бизнеса.

— О каком активе идет речь?

— Мы покупаем завод по производству трансформаторных подстанций и распределительных устройств в Ленинградской области. У нас есть несколько проектов, в которых заказчики покупали отдельно генерацию и распределение. Потом на полгода сдвигались запуски объектов, потому что автоматизация этого всего в комплексе не работала, а для заказчика это деньги. Мы хотим быть той компанией, которая готова сделать общий проект, все подключить, смонтировать и сделать автоматизацию комплекса за меньший срок.

— Каковы финансовые результаты за прошлый год?

— Оборот всего бизнес-контура ПСМ составил около 12 млрд руб. Сейчас мы обсуждаем пересмотр бизнес-плана, рассчитываем, что выручка ООО «Завод ПСМ» (основное юрлицо) в этом году вырастет примерно на 15% (без НДС). Хотя изначально был план сохранить объем прошлого года.

— Насколько часто ЦОДы обращаются к вам по вопросам собственной генерации?

— У ЦОДов есть два пути: либо уходить в регионы, либо в Москве строить собственную генерацию. В 2025 году у нас всего 17% ДГУ было в портфеле заказов. В этом году будет, думаю, 40–50%. Корректнее считать в рамках трех лет примерно, потому что 50% контрактов 2026-го — это контракты прошлого года. Сейчас у нас больше 50% встреч связано с собственной генерацией для ЦОДов, потому что все прорабатывают такие варианты. Но в Москве есть проблемы и с этим.

— Какие именно?

— В Москве нет места. Сейчас заказчики думают не о том, какая машина лучше подходит под нагрузку, а как выбрать генерацию, исходя из места. Второй момент — шум, часто ЦОДы находятся рядом с жителями. Дизель, как резервная генерация, запускается на время, а газовые машины будут работать постоянно, поэтому в нескольких проектах мы в рамках технико-экономического обоснования обсуждаем тему как раз шума. И третий момент — экология. На дизельные генераторы в Москве ставятся катализаторы, нейтрализаторы, но фактически они не работают 24 часа в сутки. Газ более экологичен, чем дизель, поэтому там добиться столичных экологических стандартов проще. Главная проблема — найти деньги, потому что у всех появился дополнительный CAPEX еще на собственную электростанцию.

— Как выбрать площадку, когда их количество ограниченно?

— Мы регистрируем новую компанию, которая называется «ПСМ Atlas». Она будет специализироваться на энергоаудите площадки — оценивать, подходит ли она под ЦОД, можно ли поставить там газовую генерацию.

Мы сейчас со многими проектировщиками ЦОДов вместе обсуждаем концепты энергоузла, поскольку они не хотят брать на себя ответственность за строительство электростанции — это другой бизнес. Мы обсуждаем с техзаказчиком создание совместной компании, которой заказчик передаст в эксплуатацию энергоцентр после постройки.

— А чем проекты для ЦОДов отличаются от проектов остальных заказчиков?

— Когда покупают промышленное оборудование в нефтегазе, им тема эстетики неинтересна. Для цодовских вендоров это, наоборот, важно. Если станция будет стоять в центре Москвы, она должна выглядеть идеально. Они более серьезно относятся к периодическим испытаниям, в отличие от многих секторов это действительно ежемесячно делается. В SLA-контрактах (об уровне предоставления услуги) они часто прописывают, что в течение определенного времени необходимо гарантированно отреагировать на проблему и отремонтировать. Четвертый момент — у них не классический цикл строительства объектов. ЦОДы параллельно проектируют и строят. Соответственно, у них все бесконечно меняется. Поначалу очень тяжело было работать, потому что станция уже почти сделана, а все поменялось.

— Как заказчики смотрят на использование накопителей в проектах?

— Почти все прорабатывают такие решения. Мы тоже в проекте закладываем накопитель и делаем свою систему управления. Все накопители делают китайцы, потому что там огромный рынок зеленой генерации. Вопрос — как состыковать систему управления газовой генерации и накопителя. Иногда люди неправильно относятся к системам накопления. Они не заменяют собственную генерацию, а сглаживают пики. Это часть энергоцентра, а не какое-то отдельное решение.

— Как этот рынок может выглядеть в будущем?

— Наша проблема — заказчики по два года проводят тендер под каждые 2 МВт. В Америке все ЦОДы строятся по рамочным контрактам, дальше в зависимости от загрузки и прочего выбирают одного подрядчика на конкретный объект. Так они быстро возводят по 500 МВт. У нас цепочка пока не выстроена, но, по моему мнению, она станет такой же.

Интервью взяла Анна Тыбинь