Коротко

Новости

Подробно

Деревенский титан

Павел Никонов в Мраморном дворце

Газета "Коммерсантъ" от , стр. 22

выставка живопись

В Мраморном дворце в Петербурге — выставка Павла Никонова, пламенного шестидесятника, корифея "сурового стиля". АННА Ъ-МАТВЕЕВА считает, что эта выставка открывает нам в 78-летнем классике совершенно нового художника.


На открытии выставки молодые искусствоведы, недавно зубрившие шестидесятническую живопись Никонова к экзаменам, шептались: "Он что, еще жив?" Павел Никонов родился в 1930 году, учился в Суриковке в Москве, и слава к нему пришла очень рано: уже дипломная его картина "Октябрь" получила медаль на Фестивале молодежи и студентов. Сталинский соцреализм уходил в прошлое, хрущевская оттепель требовала нового художественного стиля, и Никонов оказался в гуще событий — совместно с еще несколькими единомышленниками он придумал "суровый стиль", новое искусство поколения бородатых физиков и геодезистов, смягченный советский модернизм. В 1962 году на выставке, посвященной 30-летию МОСХа, Павел Никонов показал картину "Геологи", ставшую наряду с работами братьев Смолиных и Николая Андронова живописным манифестом генерации романтиков и тружеников. Дальше были битвы с официальными художественными властями ("суровый стиль" был для них все же слишком суров), творческие поездки на стройки коммунизма, Госпремия. "Геологи" стали хрестоматийными — это по ним сейчас студенты сдают экзамены.

На выставке в Мраморном дворце хрестоматийные "Геологи" повешены даже не в зале, а в тамбуре, сразу у входа с лестницы, и как-то сбоку. По отношению к картине, вошедшей во все учебники по искусству России ХХ века, это даже не пренебрежение, а прямой плевок в могилу "сурового стиля" и вообще советского периода творчества Никонова. Но стоит войти в залы — и понимаешь, почему это так. Выставка перечеркивает весь "суровый стиль" с его "Геологами" и вообще все предыдущее никоновское наследие. Перед нами совершенно другой автор. Когда советская власть приказала долго жить, Никонов уехал жить в деревню под Тверью и с тех пор там и пишет. Его новые холсты стилистически близки экспрессионизму, но от "профессиональных" экспрессионистов их отличает, как ни смешно, именно экспрессия: невероятная эмоциональная мощь и напряженность каждой картины. В этих работах очень мало рассудочности, обязательной для модернизма: водоворот красок делает Никонова экспрессионистом, бегло намеченные фигуры людей и контуры домов приближают к примитивизму, но для более пристального взгляда очевидны и тонкая работа колориста, и просчитанная композиция. При всей безудержной страстности это очень продуманная, "умышленная" живопись.

Безусловные хиты выставки — две огромных картины в первом зале: "Пожар" и "Похороны". Обе были написаны в деревне и вроде как по мотивам событий деревенского масштаба. У Никонова пожар и похороны получают масштаб вселенский и космический. Здесь уже непонятно, что горит и кого хоронят: на холсте происходит всемирная драма, с треском рушится мир, яростные разноцветные вихри взмывают до небес, красочные смерти затягивают зрителя внутрь картины и лишают дара речи, оставляя только нечленораздельный рев то ли ужаса, то ли восторга. За этими двумя декорациями к апокалипсису следуют другие, более спокойные, но пропитанные той же хтонической силой работы. Они написаны в той же тверской деревне, и сюжеты у них такие же "акынские": что вижу, то пою,— но от спокойного описания сельской жизни они далеки так же, как и "пожар" и "похороны". В небольшой "Разделке туши" грубо и быстро намалеванный герой-мужик превращается в античного титана, голыми руками раздирающего плоть Вселенной. "Двое в тайге" тоже играют в какую-то сибирскую титаномахию: дерутся на фоне кровавого заката и каких-то адских черных деревьев. А смешной "Пастух и космос" — и вовсе современная мифология: задравший голову пастух наблюдает в подсвеченном последними лучами солнца небе космонавта, привязанного пуповиной к инфернальному рогатому спутнику.

78-летний Павел Никонов, кажется, несколько лет назад начал новую творческую жизнь. В этой жизни он — один из крупнейших российских живописцев второй половины ХХ века плюс того огрызка века XXI, который пока есть у нас. Если раздавать художникам рейтинги, как акциям и ценным бумагам,— с выставкой в филиале Русского музея рейтинг господина Никонова подскочил в десятки раз.


Комментарии
Профиль пользователя