Яблочный спазм
В Инсбруке восстановили самую грандиозную оперу XVII века
Инсбрукский фестиваль «Недели старинной музыки» (Festwochen der Alten Musik), один из главных мировых форумов соответствующего профиля, отмечает 50-летие. В честь юбилея фестиваль затеял максимально амбициозный проект: поставить «Золотое яблоко» (Il Pomo d’oro) Антонио Чести, самую знаменитую, но и самую неподъемную оперу своего времени: 7 часов музыки, 2 вечера, 47 персонажей, сложнейшая фабула, где мифологическая предыстория Троянской войны переплетена с актуальной европейской политикой 1660-х. Размах беспрецедентной затеи оценил Сергей Ходнев.
Фото: Birgit Gufler
Фото: Birgit Gufler
Фото: Birgit Gufler
Помните инфанту Веласкеса? Именно она, юная испанская принцесса Маргарита-Тереза, в 1666 году вышла замуж за императора Священной Римской империи Леопольда I. Это был типичный габсбургский брак: невеста приходилась жениху одновременно двоюродной сестрой и племянницей. Но еще это была многомесячная вереница празднеств и зрелищ, призванных заткнуть за пояс остальные дворы континента и заявить о том, что только Габсбурги достойны претендовать на господство в Европе.
Главное зрелище — «Золотое яблоко», пятиактная опера с прологом — даже припозднилось. Ее впервые исполнили в Вене только в июле 1668-го, теперь уже по случаю 17-летия Маргариты-Терезы. Императрица-подросток к тому времени успела подарить своему, как она выражалась в домашней обстановке, «любимому дядюшке» сына, и это тоже обыграно в опере. Но маленький эрцгерцог умер через несколько месяцев. Через пять лет в склепе венской Капуцинеркирхе упокоилась и сама Маргарита-Тереза. Но «Золотое яблоко» вошло в историю: ни один обстоятельный рассказ о развитии оперного жанра в первый век его существования не обходится без упоминания об опере Чести, и вы, если хотя бы поверхностно интересовались старинным театром, наверняка видели гравюры с декорациями к ней.
Другое дело, что сегодня режиссера на этот барочный марафон еще пойди отыщи. А постановка в любом случае недешевая — можно поручить одному певцу по 2–3 из 47 заявленных в партитуре ролей, и фестиваль так и сделал, но все равно количество солистов переваливает за два десятка, и среди них есть законно признанные звезды старинного репертуара (например, контратенор Филиппо Минечча, который поет и Гименея, и Аполлона, и афинского военачальника Адраста; или контральто Маргерита Мария Сала — у нее партии Меркурия и царицы Алкесты плюс маленькая роль аллегории Италии).
В итоге за «Яблоко» отважно взялся довольно дюжинный итальянский постановщик Фабио Череза. Он и его команда (декорации — Николаус Веберн, костюмы — Джузеппе Палелла) создали развлекательное техничное представление, построенное на столкновении двух миров.
Один — кэмповое царство богов-олимпийцев (блестки, хитоны, парики), потрясенное соперничеством Юноны, Венеры и Паллады из-за рокового золотого яблока с надписью «Прекраснейшей». Другой — вполне современная жизнь земных персонажей. Вроде люксовых апартаментов Париса (баритон Марио Борджони, самое удачное украшение вокального состава), которого Венера поманила любовью Елены Прекрасной и тем соблазнила присудить яблоко ей, и неудачливой парисовой невесты Эноны (контральто Матильда Ортшайдт). Попутно публику тешат мимолетными ссылками на совсем не барочные реалии, выводя, например, повелителя ветров Эола подозрительно похожим на президента Трампа.
Фото: Birgit Gufler
Фото: Birgit Gufler
Фото: Birgit Gufler
Фото: Birgit Gufler
Фото: Birgit Gufler
В финале «Золотого яблока» Юпитер величественно прекращает безобразия, присудив злополучное яблоко «прекраснейшей героине», то есть все той же Маргарите-Терезе. Сюрприз состоит в том, что легендарная опера оказалась куда сложнее и интереснее, чем можно предположить по этому льстивому жесту. При всей своей пышности она именно что при рождении была злой, сатирической и насмешливой.
Боги здесь — чванные ничтожества, люди — говорливые пешки.
На поверку основным нервом «Яблока» становятся клоунада необъятной кормилицы Филавры (тенор Альберто Аллегрецца) и циничные комментарии шута богов Мома (бас Рокко Каваллюцци). Так что затея дирижера Оттавио Дантоне, затеявшего постановку оперы со своим ансамблем Accademia Bizantina и реконструировавшего утраченные третий и пятый акты оперы,— все-таки нечто гораздо большее, чем научное дерзание. В сочетании с поразительно богатым и изысканным для 1660-х оркестровым звуком эта инициатива лишний раз напоминает о том, что оперный жанр жил и живет не одной только академической благонравностью.