Лейб-гвардия насекомых
165 лет назад был опубликован устав Русского энтомологического общества
Публикация устава Русского энтомологического общества было формальным днем рождения РЭО, но фактически оно появилось на 15 лет раньше по инициативе офицера лейб-гвардии Егерского полка Александра Мандерштерна, в будущем генерала-от-инфантерии.
Фото: iStock
Фото: iStock
В истории науки научные сообщества считаются формой самоорганизации ученых в той или иной отрасли науки за пределами уже имевшихся в наличии организационных структур науки. Во всяком случае, именно такое определение научному сообществу было дано в 2012 году в газете «Научное сообщество», органе профсоюза работников Российской академии наук, вынесенное на сайт РАН и до сих пор висящее на нем. Там же расшифрована первопричина возникновения такой формы самоорганизации ученых: «В физике подобные состояния именуются метастабильными… Определенным признаком такой метастабильности общественного состояния из-за накапливающихся нерешенных проблем является процесс возникновения различных новых структур, в том числе и в научной среде».
Физика научной самодеятельности
Иными словами, если ученым было негде обсудить проблемы своей науки, они создавали место, где могли это делать, и потом долгое время пребывали в этом месте, по терминологии РАН, в состоянии квазиустойчивого равновесия. Первые признаки метастабильности таких объединений ученые почувствовали в раннее Новое время, и тогда ими были созданы первые академии наук. А в XVIII веке в связи с дифференциацией наук на отрасли ощущение метастабильности у ученых в своем узком профессиональном кругу достигло максимума, и начиная с начала XIX века научные общества начали расти в числе, как грибы после дождя.
Не исключением в этом плане было наше отечество, где в 1765 году возникло первое общественное объединение российских ученых — Императорское Вольное экономическое общество, члены которого имели общую цель — ввести аграрную крепостническую экономику империи в научные рамки. А говоря проще, озаботились тем, как прокормить Россию. В нулевые годы XIX века в связи раскопками на юге России возникли археолого-нумизматические общества, а в Москве появилось Московское общество испытателей природы (МОИП). Далее, если брать только самые крупные и самые известные научные общества, были созданы Русское географическое общество (1845), Русское техническое общество и Русское историческое общество (оба в 1866 году). К концу XIX века научных обществ насчитывалось уже три с половиной сотни в 100 городах Российской империи.
В ХХ веке ситуация изменилась, «золотой век» научных обществ остался в прошлом, их метастабильность, если опять воспользоваться терминологией РАН, вышла из равновесия. Многие из них исчезли бесследно, вместо других появлялись похожие. Но они не были прямыми потомками прежних научных сообществ. А те, чья история не прерывалась, сейчас можно посчитать по пальцам обеих рук, и среди них присутствует Русское энтомологическое общество.
Паганели в шинели
Инициаторами создания Русского энтомологического общества были преподаватель Павловского кадетского корпуса Юлиан Симашко и офицер гатчинского лейб-гвардии Егерского полка Александр Мандерштерн, сын свитского генерала-от-инфантерии Карла Мандерштерна, георгиевского кавалера, героя Аустерлица и Бородино, а на тот момент рижского генерал-губернатора. Понятно, что Юлиана Симашко и Александра Мандерштерна интересовала не энтомофауна кадетов Павловского корпуса и гатчинских егерей. В Европе в то время одно за другим возникали первые научные энтомологические общества: во Франции в 1832 году, в 1833 году в Англии, а еще четыре года спустя в Германии. И молодые люди в 1846 году решили создать такое же общество в России.
Интересно тут другое. Ладно Симашко, после окончания Павловского кадетского корпуса он поступил в столичный университет и был человеком уже сугубо статским. Писал свой фундаментальный труд «Русская фауна, или Описание и изображение животных, водящихся в Империи Российской», первая тетрадка (том) которого выйдет в 1849 году. Но Александр Мандерштерн был, как говорят, типичной «военной косточкой», в будущем он станет образцовым, увешанным орденами дивизионным командиром и, как его отец, генералом-от-инфантерии, то есть полным генералом. Ему-то, казалось, какое дело до наземных суставчатоногих. Тем не менее дело было, и не только ему в императорской армии. Например, полковник Генерального штаба Мочульский был к тому времени европейски известным энтомологом, специалистом по жужелицам.
Разумеется, увлечение энтомологией не было тогда ни модой, ни поветрием среди русских офицеров, а лишь отражением общей тенденции. Офицерский корпус императорской армии дал российской и мировой науке ученых в самых разных областях точных, естественных и гуманитарных наук. Просто начиная военную карьеру по семейной традиции или в силу обстоятельств, они получали неплохое, сравнимое с университетским образование и в какой-то момент понимали, что их настоящее призвание — не командовать на плацу. Кто-то выходил в отставку, кто-то продолжал военную службу, попутно занимаясь своей наукой. А тех, кого увлекала энтомология, ничуть не смущало их сходство с Паганелем с сачком. Тот же Мочульский на Кавказе в промежутках между боями с немирными горцами Шамиля собирал тамошних жуков — и собрал солидную их коллекцию.
Высочайшее благословение
В николаевские времена разного рода общественные организации и кружки по интересам не приветствовались, примеров самодеятельных антиправительственных кружков было достаточно, например Герцена и Огарева, Петрашевского и еще с десяток подобных. Потому даже для энтомологического общества требовался устав, а его написание было делом непростым, он подавался на утверждение императору. И пока этим занимались Мандерштерн и Симашко и постепенно собиравшиеся в их «энтомологический кружок» столичные энтомологи-любители, наступил 1848 год. В Европе началась революция, известная в истории как «Весна народов». Российская армия выдвинулась к западным границам империи. Полк Александра Мандерштерна ушел из Гатчины к границе Австро-Венгрии. Потом был Венгерский поход, затем Крымская война.
Вернулся к уставу своего общества уже полковник Мандерштерн только в феврале 1859 года. В этот раз в петербургской квартире его отца для составления проекта устава Русского энтомологического общества и «ходатайства на Высочайшее имя» собралась уже качественно другая компания из 33 человек, в числе которых был академик Императорской академии наук и Лондонского Королевского общества Карл Бэр, директор Зоологического музея академик Брандт, непременный секретарь Академии наук Миддендорф, упомянутый выше Мочульский и другие заинтересованные в легализации их общества люди. Среди них был штабс-капитан Яков Кушакевич, но был ли он еще одним энтомологом в погонах, или просто подчиненным полковника Александра Мандерштерна, или и то и другое вместе — история энтомологии умалчивает. Обер-офицера Кушакевича избрали консерватором общества.
В декабре 1859 года устав РЭО был высочайше утвержден. Главные цели общества были в нем сформулированы так: «а) способствовать распространению знания энтомологии в России; б) исследовать суставных животных, в особенности отечественных; в) изучать и обнародовать изыскания о пользе и вреде, ими приносимых, и средства к истреблению насекомых вредных; г) акклиматизировать полезных насекомых; д) сблизить русских энтомологов между собою и способствовать сношениям их с обществами естествоиспытателей и с учеными за границею». Также в уставе было особо отмечено: «никакие чтения, рассуждения и предложения, до естественных наук не относящиеся, терпимы быть не должны».
Президентом общества был избран академик Бэр. Первое научное собрание РЭО состоялось в мае 1860 года в малом конференц-зале Императорской Академии наук. На нем Бэр выступил с докладом «О значении насекомых в экономике природы и о важности энтомологических исследований». В 1861 году устав общества был опубликован в первом номере «Трудов РЭО», которые периодически издавались до начала Первой мировой войны. Потом после перерыва почти в полвека их издание возобновилось в СССР под названием «Труды Всесоюзного энтомологического общества», затем в перестройку и 1990-е годы был новый перерыв, и с 2002 года они снова выходят регулярно по одному тому в год, последний, 96-й том вышел в прошлом году.
С первого года своей жизни РЭО состояло под покровительством великой княгини Елены Павловны (супруги брата Николая I Михаила Павловича). После ее кончины в 1873 году под свое покровительство общество принял великий князь Константин Николаевич. Сейчас РЭО находит под покровительством РАН в лице ее петербургского Зоологического института.
Имперское наследие
Всего президентов РЭО с 1859 по 1985 год было десять: академик Карл Максимович Бэр (1860–1861, 1863–1864), академик, директор Зоологического музея Императорской Академии наук Федор Федорович Брандт (1861–1862), корпуса лесничих генерал-майор Виктор Семенович Семенов (1865–1866), генерал конной артиллерии Октавий Иванович Радашковский (1867–1879), профессор зоологии Военно-медицинской академии Эдуард Карлович Брандт (1880–1889), сенатор, член Государственного совета Петр Петрович Семенов-Тян-Шанский (1890–1914), Андрей Петрович Семенов-Тян-Шанский (1914–1931), генерал-лейтенант медицинской службы академик Евгений Никанорович Павловский (1931–1965), член-корреспондент АН СССР Григорий Яковлевич Бей-Биенко (1965–1971), академик Меркурий Сергеевич Гиляров (1972–1985).
Несложно подсчитать, что трое из десяти главных энтомологов нашего отечества были кадровыми военными (корпус лесничих до 1869 года входил в состав регулярной армии империи), причем все трое генералами. Можно еще добавить к ним старшего Семенова-Тян-Шанского, который был выпускником Школы гвардейских подпрапорщиков и юнкеров в звании лейб-гвардии корнета. В послеперестроечные годы у РЭО были еще три президента, включая ныне действующего, но уже сугубо партикулярные доктора наук и профессора.
Для сравнения, за всю историю Русского географического общества из 12 его руководителей пятеро были генералами и адмиралами (включая генерала Шойгу). В Русском историческом обществе из 12 его председателей только двое носили генеральские эполеты: цесаревич Александр Александрович (будущий император Александр III) и великий князь Николай Михайлович. В Русском техническом обществе из семи его председателей трое были инженер-генералами и один капитаном 2-го ранга. Остальные их руководители были штатскими людьми. Вот и выходит, что «милитаризация» российского общества любителей насекомых всегда была на уровне, а то и выше, чем общества энтузиастов тех наук, которые исходно имеют важное военно-прикладное значение.
В заключение можно отметить еще одну черту имперского прошлого Российского энтомологического общества. На сегодня в РЭО ровно 20 региональных отделений, в том числе московское, имеющее то же значение и те же права, что, например, его бурятское или пензенское отделение. А центральное отделение с президиумом, президентом и вице-президентами, ученым секретарем и казначеем по-прежнему находится в Санкт-Петербурге.