Научный капитал

Сеченовский университет запускает новый инструмент долгосрочного финансирования — целевой капитал «Здоровье как наука», доходы от которого будут направляться на развитие науки, поддержку медицинских инноваций и привлечение специалистов. Это не просто финансовое решение, а возвращение к корням. Какие направления получат поддержку?

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

Сеченовский университет объявил о создании целевого капитала «Здоровье как наука», который будет формироваться за счет добровольных пожертвований от меценатов, выпускников и партнеров университета. Речь идет об эндаумент-фонде: сумма вложений не тратится, а передается в доверительное управление. Инвестиционный доход направляется на поддержку науки, внедрение инноваций и другие стратегические направления. В мировой практике такие фонды давно стали основой устойчивости ведущих университетов: эндаумент Гарварда превышает $50 млрд, Стэнфорда — $36 млрд, Йеля — $40 млрд. Доходы от этих капиталов покрывают до трети годовых бюджетов вузов.

Сформированный Сеченовским университетом целевой капитал «Здоровье как наука» пойдет на финансирование шести стратегических направлений: поддержка исследований, развитие образования и кадров, привлечение и поддержка ученых и талантливых обучающихся, усиление исследовательской и образовательной среды. В первую очередь новый инструмент финансовой поддержки важен для реализации долгосрочных фундаментальных исследований, которые невозможно уложить в трехлетний грантовый формат.

Наследие Девичьего поля

Для Сеченовского университета создание целевого капитала — не просто внедрение очередного финансового инструмента, а возвращение к традициям. Благодаря поддержке меценатов в конце XIX века на Девичьем поле был возведен Клинический городок — комплекс клиник, который до сегодняшнего дня остается крупнейшим в России и Восточной Европе. Психиатрическая клиника и клиника нервных болезней, кожно-венерологическая, акушерская клиники, лор-клиника, раковый институт, клиника детских болезней были построены и оснащены на деньги известных московских промышленников и предпринимателей: Морозовых, Хлудова, Базановой, Шелапутина, Третьякова. Они сами приходили к профессорам, вникали в нужды факультета и предлагали средства на возведение новых корпусов. Часто — в память о близких, ушедших из-за болезней, с которыми тогдашняя медицина еще не умела справляться. Каждый такой дар становился адресной инвестицией в конкретное научное направление.

Варвара Морозова, урожденная Хлудова, из семьи богатейших текстильных фабрикантов, внесла колоссальный вклад в создание медицинского городка на Девичьем поле. В 1887 году здесь открылась психиатрическая клиника имени А. А. Морозова, построенная ею в память о муже. Она стала клинической базой московской школы психиатрии, которую возглавил Алексей Кожевников. Именно в этих стенах работали его ученики — Сергей Корсаков, заложивший основы клинической психиатрии как самостоятельной научной дисциплины, и Владимир Рот, один из пионеров изучения нервно-мышечных заболеваний.

В 1890 году на Девичьем поле распахнула двери первая в России университетская клиника нервных болезней, где Кожевников продолжил работу уже как глава неврологической школы, давшей мощный импульс развитию этого направления в стране. Морозова не просто жертвовала деньги — она создавала условия, в которых рождалась медицина будущего.

Елизавета Пасхалова, дочь крупнейшего суконного фабриканта Василия Носова, внесла значительный вклад в развитие отечественного акушерства. На ее пожертвования в 1889 году открылась Акушерская клиника — одна из первых в России образцовых университетских клиник этого профиля. Она стала важнейшей учебной базой для подготовки акушеров и гинекологов, а ее создание демонстрировало, как частная инициатива способна решать самые острые медико-социальные проблемы.

Павел Шелапутин, потомственный дворянин и крупный текстильный фабрикант, был одним из самых деятельных московских благотворителей своего времени. В 1896 году на его средства на Девичьем поле открылся Гинекологический институт. Шелапутин не только построил и оснастил здание, но и ежегодно покрывал дефицит бюджета из собственных средств. Из 24 коек половина содержалась за его счет. Первый директор института Владимир Снегирев стал основоположником научной гинекологии в России. Он руководил институтом 20 лет и сам вкладывал в него средства: подарил библиотеке 1200 томов медицинской литературы, а в 1915 году пожертвовал капитал на расширение здания. Институт стал кузницей кадров для всей страны — через него прошли сотни врачей, которые затем внедряли передовые методы в земских больницах и городских клиниках.

Юлия Базанова, дочь иркутского золотопромышленника, унаследовала огромное состояние и выделила 1,5 млн руб. на строительство первой в России университетской лор-клиники. В конце XIX века болезни уха, горла и носа не воспринимались большинством медиков как самостоятельная дисциплина. Крупных специализированных клиник не существовало, а эти заболевания изучались лишь попутно на кафедрах хирургии или терапии. Базанова выкупила участок земли на Девичьем поле и полностью за свой счет построила Клинику болезней уха, носа и горла для Московского университета. Открытая в 1896 году, она на тот момент стала самой технологически оснащенной лор-клиникой в Европе, превратившись в главную научную и учебную базу для зарождающейся российской оториноларингологии.

Михаил Хлудов, купец первой гильдии, брат Варвары Морозовой и владелец Егорьевской бумагопрядильной мануфактуры, завещал значительную сумму на возведение детской больницы при Московском университете. Открытая в 1891 году клиника на 30 коек стала первой в России университетской базой этого профиля. Педиатрия тогда только выделялась в самостоятельную дисциплину, и клиника Хлудова стала ее флагманом, дав начало научной школе детских врачей.

На средства Гавриила Солодовникова в феврале 1895 года на Девичьем поле открылась Клиника кожных и венерических болезней на 60 коек. К тому времени все остальные медицинские направления клинического городка были уже распределены, и руководство университета предложило купцу профинансировать именно дерматовенерологический корпус. Предвидя насмешки в обществе, Солодовников поставил строгое условие: клиника не должна носить его имени. Она стала первой в России специализированной университетской базой, где под руководством профессора А. И. Поспелова развернулась системная борьба с сифилисом — одной из острейших медико-социальных проблем той эпохи.

Константин Третьяков, мануфактур-советник, по своему духовному завещанию оставил в распоряжение Московского университета более 1,13 млн руб. на устройство или нужды клиник и при необходимости на приобретение Погодинской усадьбы. В течение нескольких лет между клиниками распределялись проценты от «капитала им. Третьякова».

Всех этих людей объединяло общее стремление: они создавали то, что продолжит помогать людям долгие годы после них. Сегодня университет возрождает эту традицию, но уже через механизм эндаумент-фонда.

Именно об этом говорит «Ъ-Науке» первый проректор Сеченовского университета Андрей Свистунов: «Сегодня университет создает прорывные медицинские решения — от клеточных технологий до разработок на стыке искусственного интеллекта и предиктивной медицины. Чтобы эти достижения становились устойчивой системой, необходима своевременная и гибкая поддержка. Эндаумент-фонд — это стратегический инструмент, который позволит университету выстраивать долгосрочную научную и образовательную повестку вне зависимости от грантовых циклов и бюджетных колебаний. Он дает возможность действовать на опережение: финансировать перспективные исследования, поддерживать будущих лидеров медицины и ускорять внедрение разработок в клиническую практику. Мы рассматриваем эндаумент как пространство совместной ответственности и возможностей: он дает университету гибкость в поддержке талантов и научных идей, а партнерам — возможность напрямую участвовать в создании технологий, меняющих качество и продолжительность жизни».

Поддержка прорывных исследований

Стратегические амбиции университета охватывают широкий спектр задач — от создания технологий, способных остановить эпидемию хронических болезней (онкологические, сердечно-сосудистые, эндокринологические и др.), до разработки решений, возвращающих людям зрение, голос и подвижность. В каждом из этих направлений у университета сформирован весомый научный задел.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

Клеточная инженерия

Созданный в 2016 году Институт регенеративной медицины за десять лет прошел путь от разрозненных исследований до платформенных технологий 3D-биопечати и производства биомедицинских клеточных продуктов. Уже сегодня первые пациенты с травмами барабанной перепонки или голосовых складок, которым грозила глухота и потеря голоса, получают инновационное лечение и идут на поправку. Завершаются доклинические испытания искусственной роговицы глаза из коллагена, призванной заменить дефицитную донорскую ткань. Биопринтер «Биоган» печатает живую ткань прямо на ране, используя клетки самого пациента. Созданы гидрогелевые раневые покрытия с секретомом мезенхимальных стволовых клеток (МСК) для лечения хронических ран и ожогов. Развивается биобанкинг.

Главные прорывы на горизонте пяти—десяти лет в клеточной инженерии ожидаются в области тканеспецифичных продуктов на основе МСК, бесклеточных регенеративных платформ и создания систем «орган-на-чипе» и «человек-на-чипе» для доклинических испытаний.

В ближайшие три—пять лет ученые планируют создать клеточные продукты для восстановления пациентов после инсульта и нейротравм, лечения сложных повреждений в травматологии и ортопедии. Регенеративные технологии начнут работать в нейрохирургии, стоматологии, офтальмологии, урологии и гинекологии. Одновременно будут созданы персонализированные микрофлюидные модели из клеток пациента для оценки эффективности и токсичности лекарств, а также мукоадгезивные гели на основе секретома МСК для диабетических язв и послеоперационных ран. Биобанк свяжут с клиническими и молекулярными данными, что позволит точнее подбирать терапию.

На горизонте пяти—десяти лет появится первая линейка тканеспецифичных продуктов на основе МСК и тканеинженерных конструкций для лечения хронических ран, фиброза, дегенеративных и воспалительных заболеваний. Бесклеточные продукты достигнут профилированной активности — противофибротической, проангиогенной или противовоспалительной — и начнут комбинироваться с коллагеновыми матриксами. Будут созданы мультиорганные системы «человек-на-чипе» для моделирования распределения, действия и безопасности препаратов, а также первые полноценные системы для доклинического тестирования off target эффектов генной терапии. Биобанк вырастет до национальной коллекции живых моделей социально значимых заболеваний.

В долгосрочной перспективе, за горизонтом десяти лет, станет возможным персонализированный выбор между аутологичным и аллогенным продуктом в зависимости от типа ткани, возраста и иммуновоспалительного профиля пациента. Появятся бесклеточные системы регенерации, сочетающие внеклеточные везикулы с мРНК и белковыми регуляторами для in situ перепрограммирования клеток пациента и восстановления функциональной ткани без трансплантации живых клеток. Будут созданы физические биоэквиваленты пациента для прогнозирования ответа на лечение, а также персонализированные платформы «пациент-на-чипе» для доклинической оценки терапий. Биобанкинг станет инфраструктурной основой для разработки персонализированных лекарств, клеточных продуктов и цифровых моделей заболеваний.

Иммунная инженерия

Онкология — одна из наиболее сложных и быстроразвивающихся областей биомедицины, где сосредоточены главные вызовы, стоящие перед человечеством. В Сеченовском университете это направление входит в число приоритетных. Сегодня здесь ведется более десятка исследовательских проектов — от разработки методов сверхранней диагностики по анализу крови до создания технологий, позволяющих перепрограммировать собственные клетки пациента для борьбы с опухолью.

Главные прорывы на горизонте пяти—десяти лет ожидаются в области TIL-, CAR-T- и TCR-T-терапии, мРНК-технологий, молекулярной онкодиагностики и клеточной терапии аутоиммунных заболеваний. В клиническую практику уже внедрены решения «Таргет РМЖ», «Онкопро», «Метабоскан» и другие, которые впервые позволили диагностировать рак и ряд тяжелых заболеваний по онкомаркерам и метаболитам в крови.

В ближайшие три—пять лет ученые планируют создать широкий набор тест-систем для персонализированного подбора терапии на основе мутаций и молекулярных особенностей опухоли, а также разработать платформенные TCR-T-препараты против нескольких опухолевых антигенов и первые прототипы препаратов на основе CAR-T-технологии для солидных опухолей. Кроме того, появится система, помогающая врачу выбрать наиболее эффективную иммунотерапию с учетом типа опухоли, ее молекулярного профиля и иммунных характеристик пациента.

На горизонте пяти—десяти лет появится метод жидкостной биопсии, который позволит по повторным анализам крови выявлять циркулирующую опухолевую ДНК и обнаруживать рецидив задолго до того, как этот процесс станет заметен с помощью инструментальных методов. В этот период ожидается появление универсальных NK-клеток — готовых к использованию иммунных препаратов, которые можно ввести любому пациенту без длительной индивидуальной подготовки. Появятся CAR-T-препараты, воздействующие на несколько мишеней одновременно, и усиленные TIL-клетки, способные работать в агрессивной среде опухоли. Препараты на основе мРНК начнут применять для управления воспалением и фиброзом. При аутоиммунных заболеваниях станет возможным выборочное уничтожение патологических клеток при волчанке, склеродермии, ревматоидном артрите и рассеянном склерозе. Также будет создан цифровой профиль опухоли, показывающий ее уязвимость для иммунотерапии.

В долгосрочной перспективе (десять лет и более) станет возможным индивидуальный подбор клеточного или генного иммунопродукта для каждого пациента, появятся технологии, создающие терапевтические клетки непосредственно в организме, без лабораторного этапа. Персональное (семейное) биобанкирование — забор и хранение здоровых клеток (кровь, слюна, жировая ткань, кожа, микробиота, пуповинная кровь).

Органная инженерия

В области тканевой инженерии главные прорывы на горизонте пяти—десяти лет ожидаются в сфере ксенотрансплантации (пересадки органов от животных), 3D-печати живых тканей и создания гибридных нейроинтерфейсов. В ближайшие три—пять лет созданная в университете линейка коллагеновых имплантатов и биоматриксов расширится на урологию и дерматологию, появятся живые тканевые конструкции с кровеносными сосудами для восстановления тканей после тяжелых травм и операций. Будут созданы модели органов животных для пересадки человеку — почки, печени, сердца и поджелудочной железы, а лабораторные модели опухолей начнут тестировать вместе с иммунными клетками пациента, чтобы заранее оценить, сработает ли иммунотерапия.

Цифровая платформа больших медицинских данных объединит клинические и молекулярные данные, чтобы подбирать тканеинженерный продукт с учетом особенностей каждого пациента. На горизонте пяти—десяти лет ожидается появление коллагеновых матриксов, которые смогут заменять поврежденные ткани и фиксироваться без швов, для офтальмологии, сосудистой хирургии и урологии. Будут созданы технологии, позволяющие получать органы животных, адаптированные для пересадки человеку, и тканевые фрагменты, способные частично замещать утраченные функции. Цифровая платформа вырастет до уровня прогнозирования эффективности и безопасности терапии, а биопечать нейромиметичных структур откроет первые гибридные нейроэлектронные интерфейсы.

В долгосрочной перспективе, за горизонтом десяти лет, наука сможет создать имплантаты из рекомбинантного коллагена с мРНК-комплексами, которые обеспечат локальную доставку регенеративных сигналов прямо в ткани пациента, для роговицы, сосудов, мочевого пузыря и костной ткани. Появятся персонализированные биоорганы, полностью совместимые с пациентом, и банк генетически модифицированных органов животных для плановой трансплантации. Цифровой двойник пациента позволит предсказывать развитие заболеваний и выбирать оптимальную стратегию восстановления до начала лечения.

Все эти проекты — лишь часть масштабной исследовательской работы, которая ведется в Сеченовском университете. Но успех зависит не только от финансирования, но и от привлечения талантов, создания экосистемы для трансфера открытий в клинику и подготовки нового поколения специалистов, которые продолжат эти исследования через 10, 20 лет. Именно для таких задач и создается целевой капитал «Здоровье как наука» — инструмент, позволяющий превращать фундаментальные открытия в клинические решения, а частные инвестиции — в реальные результаты для пациентов.

Подготовлено при поддержке Сеченовского университета