Если дух оказался вдруг

На экранах — притворный фильм ужасов индонезийца Джоко Анвара «Призрак в клетке» (Hantu Dalam Sel). Посмотрев его, Михаил Трофименков почувствовал пряное и привольное дыхание Глобального Юга.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

Анвар с ходу сбивает пафос ужасного и отвратительного. Начинается все с бытовой сценки в редакции газеты. Вот репортер Димас (Энди Арфиан) стоит как оплеванный перед разоравшимся главным редактором. Дескать, не то написал и не о том, тебе 20 минут, чтобы все переделать. А вот Димас уже недоуменно взирает на шефа, в прямом смысле наброшенного на вентилятор: неведомая сила изрешетила его канцелярскими принадлежностями и разорвала пополам.

Легко списать это на фантазию затюканного журналиста: типа чтоб тебя разорвало. Но главред мертв, и Димас отправляется в тюрьму Лабухан-Ангсана, а с ним и злой, но справедливый дух, которого он подцепил, как ветрянку, в командировке на Борнео.

И хотя зверствовать дух будет все витиеватее, это не делает «Призрака» фильмом ужасов.

Остроумные композиции из растерзанных тел, как виньетки, отмечают ритм действия. Зэки восхищаются: «Этот дух — настоящий художник». Точнее, шесть художников: столько рисовальщиков сочиняли для Анвара «жуткие» сцены.

Меняя в первый, но далеко не в последний раз жанровую интонацию, после пролога «Призрак в клетке» дает основания надеяться на лютое тюремное кино. Все как положено: война банд, изуверы-надсмотрщики, сексуальное насилие. Но и здесь Анвар как бы соблюдает приличия жанра, сняв одно убийство в тюремной столовой и одно покушение в душевой, а затем пускается во все тяжкие.

Причудлив зверь-начальник Джеффа (Бронт Паларае) с окладистой бородой ласкового людоеда и страстью к нравоучениям: даже правдолюбца Анггоро (Абимана Арьясатья) он гоняет ремнем по коридору как бы играючи. Духу это, правда, не нравится.

А коридоры диво как широки. В выдуманной Анваром, режиссером вольного дыхания, тюрьме нет и намека на мясную скученность азиатских узилищ. Ведь узникам требуется много места, чтобы танцевать. В своих оранжевых комбинезонах они похожи то на античный хор, то на кордебалет, то на ансамбль боевых танцев. Да-да, местами «Призрак в клетке» — великолепный тюремный мюзикл. Но кто научил их так прекрасно двигаться, нам не позволили узнать купюры, сделанные для соблюдения действующего законодательства РФ.

Причудливы и сами узники. Единственную мерзкую тварь среди них, пятнистого, как ящер, киллера, дух удавит не задумываясь, первым делом. Димас же оказывается, вопреки ожиданиям, не главным героем, а подпадает под опеку настоящего, коллективного героя — пятерых мазуриков во главе с Анггоро.

Выяснив сопричастность Димаса подвигам духа, они рассуждают об идеях Аристотеля и Кьеркегора, попутно дразня Джеффа рассуждениями о мазохистическом расстройстве личности и психологии Альфреда Адлера. Такие вот в Индонезии жулики и бандиты.

К обузданию духа они приступают во всеоружии духовных практик мультикультурной Индонезии. Ясновидящий видит цветные ореолы над головами товарищей по несчастью. Бородатый исламист дает мистическую трактовку каждому из цветов. Христиане прилежно молятся. Выясняется, что гневливый дух сам не любит гневливых, и узникам надо изо всех сил подавлять собственную злобу, чтобы не угодить ему на вертела. А для этого лучше всего сгодятся дыхательные упражнения и танцы.

Фильм ужасов, тюремная драма, мюзикл и комедия, но не только. Есть щепотка мелодрамы в сцене свидания Анггоро с детьми. Есть и грубая сатира.

В спецкорпусе К высокопоставленные мздоимцы нежатся в пятизвездочных камерах, периодически отлучаясь домой. В сценах, достойных лучших времен политического кино 1970-х, начальник тюрьмы слагает гимны коррупции и, подобострастно согнувшись, беседует через смотровую щель камеры с самым сильным из заключенных здесь сильных мира сего.

Да, при всей своей чудной пестроте, «Призрак» — прежде всего политическое кино. Гнев призрака социально обусловлен, и сообразительным узникам в упоительном финале надо только направить его на нужную мишень. После этого дух улетучится, Димаса реабилитируют, а новый, честный начальник тюрьмы заявит, что «надежда в Индонезии никогда не умрет». Хотя, скорее всего, это он так пошутил.