«Основной корпус его деревянных скульптур находится в Саранске»
Дмитрий Буткевич — о творческом пути Степана Эрьзи
Фото: Анатолий Жданов / Коммерсантъ / купить фото
Фото: Анатолий Жданов / Коммерсантъ / купить фото
Фото: Анатолий Жданов / Коммерсантъ / купить фото
Фото: Анатолий Жданов / Коммерсантъ / купить фото
Фото: Анатолий Жданов / Коммерсантъ / купить фото
В ГТГ на Крымском валу открылась выставка знаменитого скульптора первой половины XX столетия Степана Эрьзи. Его имя мне как выпускнику отделения искусствоведения было известно еще во время учебы, однако работ мастера живьем я практически не видел. Основной корпус его деревянных скульптур находится в Саранске; он завещал главному музею родной Мордовии все свое творческое наследие, хотя в столице республики ни разу не бывал.
Он родился в 1876 в селе Симбирской губернии, немного поучился в иконописных мастерских Алатыря и Казани. В 26 лет поступил в Московское училище живописи, ваяния и зодчества, где проучился четыре года, после чего взял псевдоним в честь родного народа и уехал в Европу. Здесь выставлялся во французских салонах, на венецианской международной выставке. Через восемь лет, с началом Первой мировой вернулся в Россию, как и многие другие художники, не менявшие гражданства, и работал в Москве в военном госпитале.
После революций поездил по всей России, на Кавказе начал работать с деревом — кавказским дубом и орехом. Работал и у красных, и у белых. Спустя 12 лет жизни на родине уехал при содействии Луначарского на собственную выставку в Париже. Ему было уже 50. Поехал с переводчицей, тоже скульптором, Юлией Кун. Выставка прошла удачно, и не одна, а Эрьзя решил почему-то переехать в Аргентину, где остался на четверть века.
Здесь ему благоволила Эва Перон, знаменитая жена президента Аргентины. Были выставки, бесчисленные публикации. Тут Эрьзя нашел себе уникальный материал — субтропические кебрачо, альгарробо, урундай. Их древесина очень твердая.
В 1950-м, спустя четверть века, вернулся в Москву со всеми работами; их было больше 200. Не знаю, на что рассчитывал 75-летний маэстро, полжизни проведший на чужбине, но родина оказалась не слишком ласкова. Дали мастерскую, хотя и не сразу, жил он в коммуналке.
Первая выставка состоялась в 1954-м. Умер в 1959-м, так и не дождавшись собственного музея, который ему обещали при переезде. Надгробие сделал коллега Коненков, тоже певец деревянной скульптуры. Тот был чуть старше и более удачлив: после 22 лет в Нью-Йорке, вернувшись, получил мастерскую на улице Горького.