Первые российские бизнес-школы

Это была вторая по счету школа коммерческих наук в Российской империи. Первая была создана здесь же, в Москве, на 30 лет раньше, но переехала в Петербург. Обе эти бизнес-школы были созданы примерно в то же время, когда первые бизнес-школы начали появляться в Европе.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

Иными словами, если обучение основам точных, естественных и гуманитарных наук началось в России с опозданием в несколько веков по сравнению с Западной Европой, то централизованное обучение предпринимательству, как это ни странно выглядело в крепостнической России, шло у нас практически без отставаний от европейского.

В европейском русле

Как известно, система научного образования в Российской империи появилась при Петре I и благодаря ему. Впечатленный еще в молодости во время Великого посольства в Европу тамошними университетами и академиями наук, он смог вернуться к науке только после окончания Северной войны и повелел: «Сделать академию, а ныне приискать из русских, кто учен и к тому склонность имеет». 28 января (8 февраля по ст. ст.) 1724 года указом Правительствующего Сената был введен в действие именной указ императора Петра об учреждении в Санкт-Петербурге Академии наук, а при ней — Академической гимназии и Академического университета.

Это был первый российский университет. В 1755 году был создан Московский университет, потом Дерптский (1802), Казанский и Харьковский (1804), а в 1819 году — Императорский Санкт-Петербургский университет. Экономику как науку в них не преподавали, то есть и здесь Россия шла по пути Западной Европы. В первой половине XVIII века преподавание «коммерческой науки» попытались ввести в немецких университетах Франкфурта-на Одере, Галле и Ринтельна, а также в шведских университетах Уппсалы, Турку и Лунда, но она там не прижилась, так что у нас и пробовать не стали.

То же самое наблюдалось и в среднем коммерческом образовании. В Европе во второй половине XVIII века появляются специальные учебные заведения в Дрездене, Лейпциге, Брауншвейге, Магдебурге, Дюссельдорфе, Манчестере, Вене и еще в десятке других европейских промышленных и торговых городов. Но даже там они не прижились. Дольше других продержалась Гамбургская торговая академия, основанная в 1768 году Иоганном Бюшем и просуществовавшая до 1800 года.

Иоганн Бюш был выпускником богословского факультета Гёттингенского университета, но преподавал в гамбургской гимназии математику, а в городе был известен как президент гамбургского Общества искусств и ремесел, большой авторитет в вексельном праве и автор «Учебника всей торговой науки» (1876). После его смерти в 1800 году ему тогда же поставили памятник, он и сейчас стоит в Гамбурге перед местным университетом. Тем не менее его торговая академия не пережила своего основателя и тоже скончалась в 1800 году.

Архангелогородский наказ

У нас первая попытка создать нечто подобное торговой академии Бюша тоже датируется 1860-ми годами. Став императрицей, Екатерина II озаботилась нуждами своих подданных и, учредив Уложенную комиссию для разработки нового законодательства империи, повелела ей собирать из российских городов «наказы» (перечни нужд и пожеланий) тамошних властей. В наказе города Архангельска был пункт о необходимости учредить в городе гимназию для купеческих детей и учить их там основам коммерции бесплатно на государственные и местные средства.

Автором этого пункта был Василий Крестинин, сын «ратушного бургомистра и первостатейного купца» и основатель местного исторического общества. Его наказ императрице последствий не имел: купеческой гимназии в Архангельске не появилось. Сам же Василий Крестинин за свои работы по истории двинского народа и города Архангельска спустя четверть века был избран членом-корреспондентом Императорской Санкт-Петербургской Академии наук (с окладом 200 руб.).

Но заботиться о нуждах архангелогородцев он не перестал и спустя еще пять лет «за дерзкие изречения противу начальствующих лиц» в своем очередном наказе столичному правительству о неправомерном взыскании с мещанского общества подушной недоимки был арестован и приговорен к высылке в Иркутское наместничество. Но в Сибирь членкор Императорской академии по этапу не пошел, потому что умер в архангельской тюрьме. Памятника ему в Архангельске нет.

Имперская бизнес-школа

Но подобная Гамбургской торговой академии российская коммерческая школа все-таки появилась, и появилась она почти одновременно с академией Бюша. В 1772 году при Московском воспитательном доме было создано Воспитательное Училище из Купецких детей для коммерции. Инициаторами его создания были Прокофий Демидов и Иван Бецкой. В отличие от Крестинина, они не просили у императрицы для него денег, а сами предлагали для начала 205 тыс. руб. на его содержание.

Прокофий Демидов из знаменитой династии промышленников Демидовых, сделавших себе состояние при Петре I, уже пожертвовал 1 млн руб. на Московский Воспитательный дом — приют для найденных и оставленных родителями детей и бедных рожениц, учрежденный в 1763 году по инициативе Ивана Бецкого, его первого директора. Бецкой, внебрачный сын генерал-фельдмаршала князя Трубецкого, сам был генералом и личным секретарем Екатерины II и, пока в России не было министерства просвещения, фактически выполнял роль главного педагога империи. Президент Императорской Академии художеств, инициатор создания Смольного института с отделением для девочек-мещанок, Воспитательных домов в Москве и Санкт-Петербурге, Иван Бецкой, как писали его биографы, стремился создать «новую породу людей — дворян и представителей других сословий, способных гуманно обращаться с крестьянами и справедливо управлять государством». Коммерческое училище при Московском воспитательном доме было еще одним его шагом в этом направлении.

С 1779 года до его перевода в Санкт-Петербург в 1800 году училище указом Екатерины II именовалось Демидовским. Набор в него по 20 учеников проводился раз в три года, учились в нем дети с шести лет. Первые три года у них в программе обучения было познание веры, чтение, письмо и простой счет, рисование и танцы. В возрасте 9–12 лет к их обучению добавлялась арифметика, геометрия, история и география, уроки музыки; в 12–15 лет — математика и механика, навигация, иностранный язык, красноречие, бухгалтерский учет, основы коммерции, практическая ботаника (огородные и садовые растения и земледелие), а также «домостроительство» (основы строительной инженерии). В 15–18 лет акцент в их занятиях смещался на коммерцию, бухгалтерию и государственное право, а последние три года (с 18 до 21 года) теория для них заканчивалась и начиналась стажировка — совершение первых сделок. Выпускники получили свидетельства (дипломы) и по 100 руб. «на обзаведение». В современной англоязычной историографии это училище получило название Imperial Commercial College.

После смерти Екатерины Петербургский и Московский воспитательные дома, последний вместе с коммерческим училищем, император Павел I передал под управление своей жены императрицы Марии Федоровны, которая нашла положение дел в училище удручающим (мол, свою объявленную цель — обучение купеческих детей их сословному ремеслу, то есть коммерции,— оно не выполняет) и настояла на переводе его из Москвы в Санкт-Петербург.

Со стороны Марии Федоровны это была не мелкая месть покойной Екатерине, а правда. Во второй половине XIX века, когда отмечалось столетие коммерческого училища Демидова и Бецкого, историки подсчитали: за 27 лет «московского периода» училища из 239 зачисленных в него полный курс обучения завершили 38 учеников (16%, или только каждый шестой), и назвали это «фактором Воспитательного дома». При этом ни один из этих выпускников не преуспел в бизнесе, все они лишь нашли службу конторщиками (бухгалтерами). Причина тому была понятна, хотя на торжествах по поводу юбилея о ней никто не говорил.

Ни один купец, находясь в здравом уме, не отправил бы из семьи своего наследника в возрасте шести лет на целых 15 лет для обучения его семейному делу бог знает кем (кстати, за недостатком преподавателей в училище там учили детей несколько профессоров Московского университета, далеких от реальной коммерции). Лучше он сам обучит своего отпрыска коммерции дома, в своей лавке или на своем предприятии. Разве что речь шла о малолетних купеческих сиротах. Так оно и было. Для пополнения первого набора Иван Бецкой в 1773 году прислал из Петербурга 17 мальчиков, а в следующем году приехали еще трое. Только семеро из двадцати были детьми купцов, один — сын вольноотпущенного крестьянина, остальные — из мещанского сословия. Это были в основном сироты, которые жили у дальних родственников. Полный курс из них окончили 15 человек.

В Петербурге срок обучения в училище снизили с 15 до 6 лет, а возраст начала обучения подняли до 10 лет. Изменились и правила набора в училище: на бесплатной основе теперь обучались 60 из 100 учеников, остальные — за свой счет. Результат не замедлил сказаться: из 61 воспитанника, переведенного из Москвы, успешно окончили обучение 58 человек. Оставалось лишь одно обременительное условие за бесплатное обучение: родители давали расписку, что их дети закрепляются в купеческом сословии пожизненно. В 1822 году указом Александра I выпускникам был установлен десятилетний срок «обязательному занятию любого вида коммерции».

В отличие от Гамбургской торговой академии Иоганна Бюша, первый российский бизнес-колледж выжил и дожил, видоизменяясь в соответствии с требованиями времени до 1917 года, да и потом новая, советская власть нашла ему применение. В 20-х годах он был вечерним рабфаком, где рабочих учили грамоте, а в 1931 году в его здании разместился Ленинградский учебный механико-технологический холодильный комбинат. Так назвали новый вуз, объединявший в себе рабфак, техникум и институт. После войны он стал Ленинградским технологическим институтом холодильной промышленности. В Ленинграде его называли «холодильным институтом» и почему-то «институтом невест». Возможно, из-за аномально высокого процента среди его выпускников девушек, причем с высшим инженерным образованием, то есть способных понять причину поломки домашних бытовых приборов и самостоятельно их починить. Согласитесь, что такая невеста была мечтой любого интеллигентного жениха не только тогда, но и остается таковой поныне.

Практическая академия

Вторым по счету российским бизнес-колледжем была Московская Практическая академия коммерческих наук, созданная в 1806 году и утвержденная Высочайшим указом императора Александра I в декабре 1810 года. Историки еще в позапрошлом веке в коллективной монографии «История Московской Практической академии», посвященной ее 50-летию (1860), писали, что «Академия была основана по мысли императрицы Марии Федоровны <…> на средства московского купечества, обиженного переводом Демидовского училища в Санкт-Петербург».

Правда, при чтении этой монографии дальше буквально через пару абзацев выясняется, что мысль эта пришла не вдовствующей императрице Марии Федоровне, а «Карлу Ивановичу Арнольду, имя которого драгоценно для Академии как имя человека, положившего во главу ее первый камень, как имя ее основателя: учреждением своего коммерческого пансиона он дал возможность осуществиться мыслям и желаниям купцов иметь в Москве такое училище, в котором их дети могли бы приобретать не только теоретические сведения в коммерции, но и практические; первоначальное устройство ее принадлежало ему; наконец, в первые годы ее существования он был главным ее руководителем и “установителем”».

Про мысль Марии Федоровны было сказано не просто так. В имперской историографии было принято упоминать особ правящей династии по любому поводу, а повод здесь был. С именем вдовы Павла I и ее «Ведомством учреждений Императрицы Марии, состоящих под непосредственным Их Императорских Величеств покровительством» ассоциировалось все, что было связано с «благотворительностью и обучением». Понятно также, что никакой обиды московского купечества на перевод в Петербург Демидовского училища не было. А вот желание дать своим наследникам соответствующее образование на их, купцов, условиях у купечества было, причем не только в Москве, но в других городах империи. По меньшей мере еще две коммерческие гимназии открылись в те годы в Таганроге (1806) и Одессе (1809). В Москве же, говоря словами из известной советской кинокомедии, желание московских купцов совпало с их возможностями, когда в Москву из Риги в 1804 году приехал дипломированный специалист по бухгалтерскому учету Карл Иванович Арнольд.

Историки отечественного бизнес-образования вот уже полтора века упорно повторяют друг за другом, что Арнольд окончил Берлинский университет, хотя общеизвестно, что университет в Берлине принял первых студентов только в 1810 году. Но не так уж важно, где учился бухгалтерии немец из Силезии Кард Иоганн Арнольд, главное — свое дело он знал. Работу счетовода он нашел себе в Риге в самом крупном в Лифляндии торговом доме Кляйна и Ко., торговавшем салакой, шпротами, лимонами, винами, стройматериалами, почтовой бумагой, курительными трубками и много еще чем. Здесь же, в Риге, он принял российское подданство и женился на внучке известного рижского генерал-губернатора времен Екатерины II графа Юрия Юрьевича Броуна Доротее-Шарлотте и уехал с молодой женой-графиней в Москву, где стал «доверенным лицом» купца Алексея Куманина.

Куманин, в свою очередь, был «первостатейным купцом и коммерции советником». Это почетное звание для купечества, учрежденное в 1800 году, приравнивало его носителя к чину коллежского асессора и давало потомственное дворянство и обращение к нему «Ваше высокоблагородие». Куманин в 1792–1795 годах был бургомистром Московского магистрата, то есть отвечал за порядок среди купеческого и мещанского населения старой столицы, разбирал в мировом суде тяжбы и в числе прочего был обязан заводить сиротские дома и школы для купечества и мещан.

Трудно сказать, когда, где и как познакомились Куманин и Арнольд. Но знакомство будущего Московского городского головы Куманина и будущего статского советника и потомственного дворянина Российской империи, а пока всего лишь мужа курляндской графини Арнольда было взаимовыгодным. Скорее всего, Арнольд приехал в Москву по приглашению Куманина специально для организации коммерческой школы для московского купечества и руководства этой школой. Во всяком случае, он идеально подходил на эту должность. Помимо явного честолюбия, Арнольд обладал необходимыми для купца новой формации знаниями и, главное, умел доходчиво их излагать.

С собой в Москву он привез уже изданные в Курляндии свои две книги, правда, на немецком языке — «Карманную книгу для банкиров и купцов» и «Самоучитель бухгалтерии». Последняя была переведена на русский и издана в Москве в 1809 году с посвящением «Его Императорскому Величеству, великому государю, императору Александру Первому, самодержцу Всероссийскому» и обещанием автора «сочинить другие учебные книги, надлежащие до бухгалтерии, коммерческой арифметики и других относящихся до коммерции книг < … >, дабы ученики мои, слушая преподаваемые мною правила помянутых наук, преподаваемые мною на немецком языке, могли после читать подробнейшее изъяснение оных на их отечественном — российском».

Пансион Арнольда в Москве открылся в 1804 году, то есть сразу после того, как он приехал из Риги. Содержался он на деньги Куманина и его коллег — московских купцов. Сначала это были тысячи рублей, то есть на два порядка меньше, чем Демидов единовременно потратил в 1772 году на первую московскую коммерческую школу. В 1806 году Александр I дал Высочайшее разрешение назвать пансион Арнольда Московской Практической академией коммерческих наук, а в декабре 1810 года собственноручной подписью «Быть по сему» на уставе Практической академии официально ее утвердил.

«Академия должна состоять из Попечителя, Членов Действующих и Почетных, воспитанников на своем содержании и неимущих, которые будут учиться на счет доходов с капитальной суммы Академии»,— гласил первый параграф устава. Иными словами, Практическая академия исходно должна была содержать себя сама, не рассчитывая на государственные субсидии. «Действующие члены», как они были названы в уставе, были «токмо купцы российские и иностранные, какого бы города они ни были». «Почетные члены» были из дворянского сословия. «Из членов действующих, не изъемля никого, составляется Общество любителей коммерческих знаний… Член действующий обязан вносить на издержки Общества сто рублей в год при начале каждого года, кои обращаются на содержание Академии вообще, и сверх того, вступая в сие звание, делает, если пожелает на пользу Академии единовременно или в продолжении нескольких лет, по своему произволу, добровольное приношение, которое поступает в капитальную сумму. Таковые приношения принимаются и от почетных членов, буде кто сие сделать пожелает».

Сделать сие желали практически все члены, действующие и почетные, потому как, согласно параграфу 6 устава, «члены Общества, отличившиеся особенной деятельностью или особенным пожертвованием, представляются Попечителем через министра финансов к МОНАРШЕМУ благоволению» (так в уставе — большими буквами). В итоге в том же 1810 году капитал Московской Практической академия коммерческих наук составил 11,5 тыс. руб. и непрерывно рос. К середине 1840-х годов он превысил 100 тыс. руб., а за сто лет, как подсчитали историки к 100-летнему юбилею академии, общие ее доходы составили 7 902 709 руб. 17 коп. К этому можно лишь добавить, что в Обществе любителей коммерческих знаний Московской Практической академии в разные годы состояло от 58 до 96 действительных членов, в числе которых были представители таких известных фамилий отечественных предпринимателей, как Абрикосовы, Гучковы, Кузнецовы, Прохоровы, Рябушинские и еще десяток фамилий такого же калибра, известных в свое время, но сейчас забытых.

Первоначально курс обучения в академии был четыре года, потом стал восьмилетним: шесть гимназических классов и два старших, где упор был на специальные коммерческие науки. Потом при Николае I при академии для желающих появились сокращенные двух-, трех- и четырехлетние курсы с преподаванием исключительно коммерческих предметов. Они пользовались успехом у иногородних купцов, посылавших своих сыновей в Москву «на выучку». Московская Практическая академия просуществовала до 1917 года. В отличие от петербургского Императорского коммерческого училища, она ни в каком виде не заинтересовала советскую власть и бесследно исчезла.

В течение XIX века Россия постепенно начала отставать в коммерческом образовании от Европы, что объяснимо: промышленную революцию здесь тормозило крепостничество. В годы Великих реформ Александра II наблюдалось некоторое оживление, но к концу века коммерческие училища разного ранга, включая высшие, в европейских странах исчислялись десятками, а в Германии их было больше двух с половиной сотен. Конкурировать с немцами в этом плане могли только американцы: в США их было около 230. Правда, немецкие историки считают, что половина из них были всего лишь платными месячными и недельными курсами.

В России к 1890 году насчитывалось не более десяти учебных заведений коммерческого типа. Ситуация начала меняться с приходом на пост министра финансов Витте в 1892 году. В 1896-м Витте подписал «Положение о коммерческих учебных заведениях» четырех разрядов: а) торговые классы; б) торговые школы; в) коммерческие училища; г) курсы, а Николай II его утвердил. В итоге за пять лет, с 1898 по 1903 год, были открыты 53 новых коммерческих училища, 40 торговых классов и 47 классов и курсов разных видов для взрослых. К началу 1905 года в 64 городах Российской империи насчитывалось 191 коммерческое учебное заведение, подведомственное Министерству финансов. Первые российские коммерческие училища Демидова и Бецкого и Куманина и Арнольда, к слову сказать, никогда Минфину не починялись, а были в ведении императорского двора. И на высшее коммерческое образование тоже никогда не покушались, оставаясь фактически среднеспециальными училищами.

В 1905 году императором Николаем II был утвержден всеподданнейший доклад министра народного просвещения графа Толстого о разрешении открывать частные курсы с программой образования выше среднего, что стало основой для создания целой сети негосударственных высших коммерческих учебных заведений. Только их выпускники не допускались на государственную службу, так как не получали дипломов государственного образца, а их преподаватели не имели права на выслугу лет, чинопроизводство и пенсию. Впрочем, и это со временем утряслось бы, если бы не случилась революция 1917 года и вся коммерческая наука не свелась бы к «Капиталу» Карла Маркса.

Основы коммерции по Марксу 70 с лишним лет изучали в нашей стране старшеклассники и студенты всех специальностей, и когда в начале 90-х годов новые русские коммерсанты начинали свое дело, они как комсомольцы и коммунисты твердо знали, что по Марксу «нет такого преступления, на которое не пошел бы капитал ради 300% прибыли», а значит, чтобы побыстрее стать капиталистом, надо не бояться совершать преступления.