Ужас начинается с улыбки

На экранах — фильм ужасов Паоло Стрипполи «Долина улыбок» (La valle delle sorrisi). Посмотрев его, Михаил Трофименков зарекся посещать уютные альпийские деревни.

Милый, прекраснодушный Владимир Галактионович Короленко написал одну из величайших максим: «Человек создан для счастья, как птица для полета». И ведь правда, мы все созданы для счастья. Но не только сука-жизнь, но и любая культурная, религиозная или политическая традиция требует от нас страдать, страдать, страдать.

Некоторым, правда, удается ускользнуть из этой ловушки. Например, жителям крохотной деревни Ремис на северо-востоке Италии. Все-то тут друг другу улыбаются, даже если улыбки смахивают на оскал черепа.

Школьники рисуют к приезду нового физрука Серджо (Микеле Риондино) смешной плакат, посвященный его прошлому дзюдоиста-чемпиона. Стариканы, горланящие в местной траттории малоприличную песенку про лесника и крестьянку, дружно сдвигают кружки за здоровье чужака. А владелица трактира Микела (Романа Маджора Верджано) готова не только простить чужаку его антисоциальное поведение, но и прямо-таки ворваться к нему в постель. Здесь все настолько хорошо, что нет, вопреки житейской логике, и намека на присутствие хоть каких-нибудь органов власти.

Приезд Серджо — событие именно потому, что он безутешно несчастен из-за самоубийства сына-подростка. Одноклассники затравили его за длинные волосы (а что, за это в крупных городах Европы еще травят?), а папа потребовал постричься или «отрастить яйца». То, что в очередной момент душевной смуты из рук Серджо падает и разбивается яйцо, полностью характеризует творческий метод Стрипполи. Ему нужно, чтобы в каждом эпизоде происходило что-то многозначительное, невнятное, но зловещее.

Вот и страдание своего героя Риондино передает так же весомо, грубо, зримо. Никаких тебе нюансов. Или рыдает навзрыд, или надирается в хлам местным «виски» и буянит, или блюет. Душевное же его возрождение проиллюстрировано столь же элементарно: Серджо побрился, растеряв всю харизму, и сразу стал новым человеком.

Побриться, воспрянуть и перестать страдать заставили его объятия задумчивого мальчика Маттео (Джулио Фельтри) с седой прядью над левым ухом. Маттео почитают и одновременно безбожно эксплуатируют в Ремисе как ангела, обнимашки с которым освобождают от страданий.

Ради него возведен целый ангар с огромным витражом. За ним следят, не допуская контактов с внешним миром, кроме школы, несколько мужиков, включая его отца Мауро (Паоло Пьеробон) и священника, увидев которого хочется вооружиться осиновым колом.

Серджо трактует увиденное как любой нормальный человек: как тоталитарную секту. Пытается втащить Маттео в нормальную подростковую жизнь: занятия дзюдо там, любовные влечения, которые, да, латентно присутствуют, но отредактированы в соответствии с законодательством РФ.

Важно то, что лет пятнадцать назад на станции Ремис товарный поезд протаранил пассажирский, унеся 46 жизней. Каждый в деревне лишился кого-то из близких, а то и всех сразу. Зато в обломках состава обнаружился ничейный младенец-ангелочек — тот самый Маттео.

О’кей, жуткая трагедия. Но полтора десятка лет — хороший срок, чтобы память о ней не жгла сердца уцелевших. А в Ремисе жжет — и еще как. Каждый вечер к Маттео выстраивается очередь желающих пообниматься. А если прием отменен, жаждущих начинает корчить, как изголодавшихся зомби. То есть у них счастье дозировано по времени, что ли: от обнимашек до обнимашек? Или невзгоды накрывают каждый день половину поселка? Или народ подсел на ритуал очищения? Ответа Стрипполи не дает — видно, сам не знает.

В общем, повезет в этом фильме одной лишь птице, созданной, как мудро заметил товарищ Короленко, для полета. Улетит к чертовой матери из проклятой долины улыбок выпущенный Микелой на волю попугай Серджо по прозвищу Осло.