А мы сядем в кабриолет

На экранах — дебютный фильм Ильи Храмова «Трасса "Море—море"». Михаил Трофименков напридумывал непритязательной комедии смыслы, о которых, наверное, не подозревали сами авторы.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

Казалось бы, нет в фильме ничего, чего бы мы уже не раз не видели. Только с начала года три или четыре экранных треугольника складывались и раскладывались из девушки, ее бывшего, бесперспективного, и будущего, выгодного, мужа. И мораль каждый раз сводилась к тому, что старые чувства не ржавеют, счастье не в деньгах, а жизни не хватает остроты.

Вот Алексей Ионов такой треугольник в «Пропасти» аж подвесил на парашютных стропах над бурным потоком где-то на Эльбрусе. Храмов до таких крайностей не дошел, но путешествие на автомобиле из Петербурга в Сочи тоже вполне себе авантюра.

Еще недавно критики непременно осмеяли бы слабую сценарную конструкцию. С чего это вдруг Саша (Юлия Франц) катит в Сочи на собственную свадьбу с Глебом (Олег Отс) на машине, да еще следуя за кабриолетом бывшего мужа Артема (Арам Вардеванян). Ну да, Артем наврал, прознав про свадьбу, что как раз в Сочи у него есть богатенький покупатель совместно нажитого с Сашей авто, а Саше требуются деньги от его продажи, чтобы не выглядеть перед будущими свекром и свекровью совсем уж нищебродкой. Ну и катился бы искренне презираемый ею Артем в одиночестве. А Саша с Глебом, как белые люди, полетели бы бизнес-классом.

Но по нашим временам на четырех колесах ехать на юга, пожалуй что, надежнее: переночевать в палатке уютнее, чем на полу в аэропорту.

Впрочем, пока фильм выходил в прокат, автомобильная поездка приобрела ностальгически фантастический привкус. С бензином у героев проблем не возникает: лето-то прошлогоднее.

Все это, конечно, соображения от лукавого, навеянные лентой новостей, но кино как таковое тем и прекрасно, что резонирует реальности. Но одна деталь заставляет отнестись к «Трассе» внимательнее, чем к любой другой романтической комедии о душевных страданиях мажоров. Имя продюсера — Сергей Сельянов. А Сергей Михайлович, как известно, по мишеням не мажет, и в любом пустячке у него таится своя изюминка.

И «Трасса» наводит на мысль о своеобразном автомобильном фетишизме студии СТВ. Кстати, историю любой страны можно писать как историю репрезентации автомобилей в кино: вспомните эволюцию темы у Эльдара Рязанова от «Берегись автомобиля» (честных частников нет или почти нет) до «Гаража» (авто уже не роскошь, а средство массового передвижения).

Итак, двадцать три года назад по экрану, прочь из Москвы, в смертную русскую глушь пронесся «бумер» из одноименного фильма Петра Буслова с четверкой стремных пассажиров: Котом, Ошпаренным, Киллой и Рамой.

В «Трассе» полноценным героем может считаться алый «Форд Мустанг», в котором пассажиров тоже станет четверо. Авто Глеба сломается не без помощи Артема, а еще герои подберут на свою беду и счастье сексапильную автостопщицу Киру (Дарья Матвеева).

Ну и что, казалось бы? Не скажите.

«Бумер» в 2003 году задернул занавес над эпохой криминальной «пехоты», когда сами реальные Коты и Рамы и не подозревали, что часы их сочтены. И тихая смерть самого «бумера», мечты любого «пехотинца», в финале — символ конца лихих девяностых.

Алый кабриолет, да не просто кабриолет, а обитающий в Петербурге, это верх пижонства, мечта любого мажора. Понятно, что с точки зрения съемочного процесса действие в открытом авто снимать гораздо удобнее, чем в закрытом. Но в Питере-то с шиком людей поглядеть и себя показать можно на такой игрушке считаные дни в году. Бесполезная штучка, короче говоря, да и к тому же обреченная, как и бусловский «бумер».

Не наворожил ли Сельянов этим новым проектом, сам того не подозревая, финал эпохи, условно говоря, Патриарших прудов? Поживем — увидим. Но каталог архетипических персонажей современного русского кино Храмов составил отменный.

Саша — сильная и самостоятельная девушка невнятной профессии. Кажется, дизайнер.

Глеб — унылый мажор из семьи олигархов, в процессе поездки излечивающийся от эгоизма и обучающийся мастерству кулачного боя.

Артем — нелепый, но обаятельный раздолбай, работающий фотографом на свадьбах: звездные его фото — свадебный мордобой.

Вороватая и гламурно полураздетая Кира, обвешанная «фенечками», наконец, отвечает за романтику, как ее представляют себе мажоры, вряд ли в жизни подвозившие хоть одну реальную стопщицу.

Да, впрочем, все в фильме соответствует мажорским представлениям о красоте. Открыточные виды Питера и Черного моря. Резвящиеся на обочине табуны лошадей. Драка под струями водопада. Аж скулы ломит. Можно вспомнить слова дедушки Набокова о непереводимости русского слова «пошлость». А можно просто оценить все это как оформившуюся эстетику и пожалеть ее, если рука Сельянова действительно вновь окажется тяжелой.