Бак о бок

ЛУКОЙЛ, 23:10

Очередь не показалась большой. Тем более что машины странно, я подумал, разъезжаются перед колонками: резко налево и направо, а середина остается почти свободной. То есть я ждал не больше пяти минут.

А когда зашел в магазин оплатить полагающиеся мне 20 литров, поговорил с кассиршей.

— А можно два раза по 20? — спросил я.

— Нет,— сказал она.— Только один раз. Очень строго. Вы не представляете.

— А что надо сделать, чтобы не 20, а 40 литров залить? — все же поинтересовался я.

— Придется пистолет вынуть, потом снова вставить,— пояснила она.— И опять ко мне прийти.

Ну, эту работу я мог осилить.

Меняя, как и предложено, пистолет, я увидел, как немолодой дядька в шортах, заправив свои сколько-то там литров, обернувшись к очереди, вскидывает руки, сцепив над головой пальцы в замок, и победно машет ими. Счастливая белозубая улыбка в темноте усиливала мгновения торжества.

Что ж, он заслужил аплодисменты. И они раздались из машин. Заправка аплодировала одному из нас. Тому, у кого уже все было хорошо.

А я как раз думал, не в этом ли и заключается соборность русского народа? Ведь могли бы страдать и злиться и начинать ненавидеть друг друга в этих очередях. А слышал аплодисменты. Соборность, да, хорошее слово. Первый раз я услышал его много лет назад, когда возвращался с одним дальнобойщиком из Астраханской области на фуре с арбузами. Он объяснял мне, что водители, которые мигают друг другу, предупреждая о гаишниках впереди,— это и есть великая соборность русского народа, а не что-то иное.

Но теперь и этот дядька тоже.

На следующий день я решил предпринять более системный рейд. Следовало с самого начала предположить, что не так все просто. Я же читал все эти посты.

Из домового чата:

«Я занимаюсь доставкой топлива. Причем даже в бак авто могу сразу! Правда, сейчас не могу! Вкратце: от 115–130 р за литр. Но сейчас ничего нет! Если решу, пришлю машину и заправлю всех во дворе, если надо!»

Из сообщений в тг:

«В городе Серпухове Московской области водитель напал на женщину из-за очереди на АЗС. Водительница запечатлела происходящее на видео. На кадрах заметно, как злоумышленник подходит к автомобилю и спускает воздух из колес. По словам девушки, нарушитель также порезал все колеса, при этом россиянка утверждает, что она не выезжала вперед очереди, мужчине это показалось».

«Видео с жаркой потасовкой за бензин опубликовали соцсети в среду, 1 июля 2026 года. Тот, кто снимал, предпочел просто наблюдать, как женщины мутузят друг друга. Чем закончилась драка, неизвестно. И практически на всех так! Сегодня была на Советском. Малолетка перегородила дорогу одной из очередей и пока по щам не получила, не успокоилась. И все за 30 минут проехали».

Все же у нас пока было не так. Хотя нет, я не идеализировал людей.

Но все-таки хотел понять, как на самом деле обстоит жизнь на улице.

«Газпром нефть», 18:30. Новорижское шоссе

Не такая уж большая очередь опять, между прочим. Дают 20 литров. Что ж, возьмем. Там, где колонна, стоящая в очереди, разъезжается по колонкам, я встаю куда, мне кажется, ближе, но из синего Porsche выходит парень, подходит ко мне и говорит:

— Ты просто не видишь из-за моей машины, а за ней вообще свободно! Подъезжай туда! Понимаешь, брат, или помогаешь друг другу, или никак.

И правда.

Но ведь и в самом деле все не так просто. Вот вроде небольшая очередь на оплату, а вот врывается девушка и кричит кассиру:

— Там в канистру наливают!

Я думал, ее успокоят. Ну наливают, ну в канистру...

— Как в канистру?! — даже не верит кассирша.

Ей, по-моему, сейчас просто плюнули в душу.

И я понимаю, что сейчас она в ответ плюнет в канистру.

Только что она казалась мне неповоротливой толстухой, а тут просто выпорхнула из-за стойки и полетела к колонке:

— Вы что творите?!

— А что, нельзя? — только и находит, что переспросить, парень с уже полной десятилитровой канистрой, которую он грузит в багажник.

— Нельзя! — кричит кассирша, которая, я же видел, сама только что продала ему эту канистру, только пустую.

Эти белые пластиковые канистры стоят при входе в магазин и вызывают большой и даже непреодолимый соблазн их тут же купить.

— Мне вылить? — спрашивает он, и с таким чувством, что я отдаю себе отчет: если он и выльет, то сразу на себя, и подожжет, конечно. Только тогда и успокоится, уже навсегда.

Она, по-моему, тоже это понимает и отходит от него в некотором смятении, буквально пятится.

Он уезжает, добившись своего, а мне бы все же не 20 литров залить, а 40. Ведь накануне я уехал с ощущением недолива в душе, ибо не решился вставить пистолет в бак в третий раз.

Нет, это время я не думал, чем залить опустошение в баке... Ну, может, недолго... 95-м или 95 G-Drive?.. А чем залить опустошение в душе?.. Да разве не найдется...

И еще я думал про девушку, которая живет на измене и которая так заторопилась, считая своим долгом доложить, и вера в человечество, возникшая было у меня на АЗС ЛУКОЙЛа, начала угасать на «Газпром нефти». Где та соборность?..

Что ж, нет ее так нет. И я подучиваю своего взрослого сына:

— Сначала я заплачу за 20 литров G-Drive, а потом ты, и поедем спокойно, а то они тут какие-то тревожные.

Я заправляю эти 20 литров, вынимаю пистолет, потом снова вставляю его и жду, пока кровиночка мне там, в магазине, посодействует и прольется еще 20 литров живительной влаги. Но ничего не проливается. И выясняется, что может пролиться кровь. Через три минуты я вижу ту же бессердечную фурию, мчащуюся к моей машине со словами:

— А что вы все стоите?! Уезжайте! Давайте уезжайте! Из-за вас люди не могут нормально заправиться!

И я понимаю: она решила, когда мой сын сказал ей: «Третья колонка, 20 литров», она подумала, что этот честный парень с горящим взором — следующий за мной, а я всем только мешаю.

Но ведь и парня мне не хочется ставить в дурацкое положение.

— Ладно, живите как хотите,— говорю я ей и сажусь в машину.

— Все,— с облегчением говорит она моему сыну, который тоже подошел,— теперь можете заправлять. Этот уезжает!

— Да, пожалуй, и я с ним,— говорит мой сын, садится рядом, и мы триумфально отъезжаем от третьей колонки, а она пристально смотрит на нас и понимает, что сию минуту справилась с бандой мошенников и что бывает же и такое на свете.

Что ж, попытку следовало признать неудачной.

Проехав пару километров, мы увидели Audi, которую двое толкали уже не первые полчаса, по-моему. Я остановился в рамках соборности и чтобы выяснить, не закончился ли у них бензин. Оказалось, закончился, а думали, что дотянут до «Татнефти».

— И что,— спросил я,— никто не предлагал помощь?

— Почему не предлагали? — ответили мне.— Но быстрее все равно не поедет. Сами справимся.

— Отбуксировать же можно,— предположил я.

— И правда! — очень удивился водитель.

Так мы дотянули его до «Татнефти».

Потому что соборность.

«Татнефть», 19:00

Тут очередь только на обочине длиннее, метров двести. У некоторых сдавали нервы, и это было нехорошо. Так, мы увидели, что BMW впереди нас в сердцах рванула с обочины на трассу и не заметила, что по крайней левой ее стремительно нагоняет фура, которая, конечно, просто чудом не снесла ее. Затормозить фура уже не могла, и водитель просто крутанул руль, отчего фура качнулась и едва не перевернулась. Парень за рулем рисковал, причем собой. Я разглядел в этом признаки соборности.

Впрочем, наша очередь почти не двигалась (а двигалась в основном за счет тех, у кого как раз сдали нервы). Тогда я решил пойти пешком и все выяснить на АЗС.

Увидел я на дороге также Volkswagen Beetle, к которому подъехал новый китайский внедорожник. Все было очевидно: подъехал познакомиться. Я испытал, признаться, некоторое злорадство: парень был не очень внимателен, иначе бы увидел наклейку на заднем стекле: «Дети в машине».

— Вы узнать идете? — спросила меня девушка на Mini через пару машин.— Скажете потом?

Я подумал, что тот парень на китайском внедорожнике немного не доехал.

А вот я до всего дошел сам.

Разумеется, я пообещал ей все рассказать как есть в подробностях.

Подробности были не очень утешительные.

— С 19:30 до 20:30 деньги пересчитывают,— сказал мне заправщик, слоняющийся по пустынной АЗС (въезд перегородили аккуратными столбиками), кивнув мне на магазин с кассами.

Сказано было с классовой ненавистью.

Я хотел зайти, но автоматические двери оказались заблокированы.

Похоже, и правда пересчитывали.

Зато я поговорил с этим заправщиком.

— Не бывает такого, чтобы не было очередей,— рассказывал он от нечего делать.— ну, может, в два часа ночи, в три поменьше народу. И все не на сто рублей приезжают заправить, всем время нужно, никто с 20 литрами уезжать не хочет.

— Это точно,— согласился я.— А как люди-то ведут себя? Поддерживают друг друга или в основном ругаются?

— Трудно сказать,— пожимал плечами заправщик.— Я вообще перестал во все вмешиваться. Стою в сторонке. Все сами пистолеты достают. Я только мешаю, по-моему. Вот, стульчик раздобыл, очень помогает, а то бы не выдержал... Мы все тут на пределе, честно говоря. Ограничениями-то все недовольны, я еще ни одного не видел, который одобрил бы. И не понимают, что в канистры нельзя, вот что меня удивляет!

— Так ведь и у вас тоже эти канистры продают на входе! Так и хочется купить!

— Понимаю,— неожиданно согласился заправщик.— Но не принимаю.

Я наткнулся на философа.

— Еще не нравится, что наши много себе стали думать…— признался он вдруг.— Я позавчера еще работал внутри, на кассе. Но она возомнила о себе что-то!.. Что она тут...

— Королева бензоколонки,— подсказал я.

— Вот-вот! — обрадовался он.— Королева! Гордая очень сразу стала. И сослали меня на улицу. А я же все вижу...

Только я обрадовался и приготовился послушать, что он тут разглядел, как заправщик спохватился:

— А ты почему интересуешься?

Я не стал расстраивать его, что я журналист.

Возвращаясь к машине, я снова прошел всю очередь машин, сообщил девушке, что там считают деньги и что закончат нескоро, а потом обратил внимание на то, что «жук» остался один.

Видимо, парень и сам во всем разобрался.

ЛУКОЙЛ, 20:25

Мне показалось, что на другой стороне дороги все работает.

Это снова был ЛУКОЙЛ. Причем АЗС — новая, заработала месяца три-четыре назад. Огромное количество колонок — 18, если не ошибаюсь. Но нет, те же столбики у подъезда к колонкам. И все ждут — на этот раз 21:30.

Подойдя к магазину, я понял, что тут скучно не будет. С дороги, по которой машины выезжают на трассу, то есть под «кирпич», заезжал черный Gelandewagen. Никаких излишеств, просто классика. У первой же колонки рядом с магазином он развернулся и встал к ней.

Я немного удивился, когда из машины вышел не какой-то джигит, а блондинка средних лет с короткой стрижкой в длинном платье, увешанная бусами разной длины. Ну что ж, можно и так.

Она осмотрелась и, по-моему, безошибочно нашла жертву, юного среднеазиатского заправщика. Через минуту она ему что-то доверительно шептала, а через три они уже шли к кассиру, который, казалось, скучал, а на самом деле, видимо, отдыхал и готовился к новым переживаниям.

«Ну не соборность ли это»,— размышлял я, думая о внезапном единении водительницы (воительницы) из Gelandewagen с заправщиком, которой ни за что бы не было, если бы не этот бензиновый кризис.

Паренек тем временем что-то сказал кассиру, причем скорее даже бросил — по-свойски, явно желая повысить свои и без того высокие ставки в глазах дамы.

— Нет,— услышал я вдруг неожиданное,— до половины десятого вы не заправитесь.

Дама глядела на паренька вопросительно. «Ты что, никто здесь?»— читалось в этом взгляде. Паренек еще посопротивлялся, он тяжело переживал это унижение, потом кивнул ей — и они прошли куда-то через дверь позади кассы. То есть он все-таки давал понять ей, что способен на многое.

Впрочем, далеко они не ушли: оказалось, просто вышли на улицу с тыла. И было хорошо видно, как профессионально дама обращается с юным заправщиком: она раскатисто смеялась на его слова, показывала ему что-то, хлопала по плечу... Короче говоря, охмуряла его. Он ей все еще был нужен.

И она его, конечно, совершенно охмурила. Паренек больше совершенно не принадлежал себе. Он ходил за ней, как за Нильсом с дудочкой, только вместо дудочки был ее телефон — весь нараспашку, как и она сама.

Похоже, она все еще рассчитывала заправиться раньше, чем АЗС откроют для всех.

Но, может, еще на что-то. Я очень удивился, что в какой-то момент они снова зашли в магазин с главного входа и сразу ушли влево, к туалетам, куда и зашли оба. Ей-богу, я просто не мог поверить собственным глазам.

Что же, когда они вышли, она полностью, как я понял, потеряла к нему всякий интерес. Она села в свою машину и даже, кажется, заснула.

Когда наконец АЗС открылась, он подбежал, вставил пистолет, бросился к кассиру и крикнул ему:

— Сотый по два раза и еще один! — и убежал к ней.

Полный бак, понял я.

Он ей все, надеюсь, доказал.

А главное, я понял, чем сейчас проверяется состоятельность человека, не бросающего слов на ветер.

Но на самом деле основное, по-моему, произошло позже. То есть выяснилось, что на АЗС ЛУКОЙЛа есть все виды бензина (на «Газпром нефти», например, только 95-й G-Drive и 92-й, а также дизель), вообще вся обычная линейка по обычной цене.

И я спрашивал у кассира:

— А можно ли не 20, а 40 литров залить?

— В один чек — только 20 литров,— объяснял он.

А потом добавлял:

— И тогда хоть 40, хоть 60, хоть 80... Удачи на дорогах!

Боже, этот подход мне понравился гораздо больше, чем на «Газпром нефти». И я понял еще, что ведь заправщик тот не сделал для стареющей (а вернее, не желающей стареть) блондинки ничего такого, чего не делали бы тут для любого посетителя бензоколонки. Он просто вставлял и убирал пистолет, как я накануне. И оплата шла в разные чеки, но люди в итоге брали столько бензина, сколько могли увезти.

Вот где соборность так соборность, подумал я, хоть и в скрытой форме, причем более или менее тщательно.

«Роснефть», 23:00

Следующей на нашем пути была, когда уже стемнело, АЗС «Роснефти».

И машин было немало, даже много, они не помещались на обочине и вставали уже прямо на круге метрах в двухстах от АЗС.

Я раньше, ни секунды не сомневаясь, проезжал мимо таких очередей, а теперь встал в нее, перепоручил руль сыну, а сам пошел поближе все к такому же магазину.

Мне было до него метров пятьдесят, когда меня окликнул кто-то из одной машины:

— Друг, если тебе бензин нужен, лучше заехать в эту очередь во-он с той стороны и встать справа, там никого!

— А ты почему так не делаешь? — подозрительно спросил я.

— А мне,— объяснил он,— дизель нужен. А он тут, слева. Дизель, кстати, наливают вообще без ограничений!

Я подошел к кассам. Уже доставали карточки, чтобы расплатиться, две девушки.

— Стоп! — сказала вдруг еще одна королева бензоколонки.— Бензовоз подъехал. Сейчас начнется слив. Перерыв на полтора часа!

— Но я уже пистолет вставила! — воскликнула одна девушка, демонстративно по-летнему одетая: в пижамные шорты и блузку, представляющую из себя крохотный кусочек материи.

— Это автоматика, девушка,— сочла нужным объясниться королева.

Вторая девушка ничего не сказала, а набрала номер и сразу стала звонить маме. А что, так на ее месте поступили бы многие девушки. Да почти все. Да и юноши тоже.

— Мама! — кричала она в трубку.— Я почти час стояла! А потом уже платить пошла! А мне говорят: «Слив бензовоза»! Ма-а-ма!

Мама утешала дочку. Дочка была безутешна.

В некоторой растерянности находилась и девушка в пижамных шортах. Она не спеша, в задумчивости, шла к своему зеленому Mercedes coupe в самом центре бензоколонки, пока не услышала громовой голос королевы из динамиков:

— Седьмая колонка, вытащите пистолет! Вытаскивайте пистолет быстрее!

Девушка еще постояла. Ей очень не хотелось этого делать. Она хотела другого.

И вдруг в полной тишине, обреченности и неподвижности, которая сию секунду образовалась на этой бензоколонке (все замерли, как будто кто-то нажал стоп-кадр), снова раздался громовой голос королевы бензоколонки:

— Заправляемся!

И через мгновение вся бензоколонка как ни в чем не бывало снова пришла в движение: замелькали пистолеты (как бы это ни звучало), люди побежали к кассам и обратно, задвигались машины...

И между прочим, очередь тоже задвигалась. Я заметил, что и вообще в этих очередях все не так страшно: несмотря на то что они кажутся такими длинными, на самом деле двигаются очень неплохо.

— С нами играют?..— спросила меня, улыбнувшись, девушка в пижамных шортах, проходя мимо.

Похоже, она любила игры.

Я не выдержал и спросил у королевы:

— Что это было? Почему опять все заправляемся?!

— Бензовоз решил ждать пересменки до ноля часов,— на этот раз улыбнулась она.— Просто повезло. Потому что еще два на подходе.

Когда я шел к своей машине, то увидел, что опять все стоят. В очереди стукнулись Lada и Audi. Lada стала сдавать назад, чтобы проехать к соседней колонке, и, конечно, не заметила Audi.

Водитель Audi, я видел, был разозлен, и даже очень. Но мне понравилось, что он старался держать себя в руках.

— Ладно,— сказал он, подойдя к водителю Lada,— в одной же лодке.

Вот тут он был прав.

«Нефтьмагистраль», 10:00

Пока мы ехали к очередной АЗС, я слушал, как по радио рассказывали, что центр Москвы в выходные будет перекрыт сразу из-за нескольких велопробегов. И я, конечно, думал о том, что самое время подумать о велосипеде. Минусов нет.

Я обратил внимание на то, что на АЗС «Нефтьмагистраль» еще меньше машин, чем на других, прежде чем обратил внимание на цены. АИ-95 — 79,99 руб., АИ-95 Evo — 79,99, АИ-100 — 102,90.

Водители во всех очередях, между прочим, не очень внимательные, несмотря на ситуацию, люди. Перед разъездом из общей очереди к отдельным колонкам всегда, я отчетливо видел, есть возможность подъехать туда, где уже почти нет машин. Но, похоже, люди теряют бдительность и идут на поводу у обстоятельств, принимая их за судьбу. И только некоторые до сих пор верят, что человек — кузнец своего счастья. Ищут, находят, куют и побеждают.

И тогда стоят на любой АЗС минут восемь-десять.

В том числе потому, что, если видят совсем уж длинную очередь, едут дальше.

Как сказала менеджер на «Нефтьмагистрали», увидев очередного измученного клиента:

— Да пребудет с вами сила!

— И нервы! – воскликнул он.

— Их больше нет,— добавила она.— Мы работаем 24 часа. Сегодня с утра я два раза увольнялась. Но вот я работаю!

— Можно мне тогда полный бак налить? — осторожно спросил ее этот человек.

— Конечно! — воскликнула она.— Считайте, уже налили!

И ушла к себе, а вернее, в себя.

А он разочарованно налил свои 30 литров — лимит на «Нефтьмагистрали».

Teboil, 10:40

На АЗС Teboil была, странное дело, камерная, даже интимная, несмотря на утро, обстановка. Очередь приличная, в смысле немаленькая, и даже я, кажется, разобрался почему.

Здесь никто никуда почему-то не спешил. То есть человек спешил ровно до того момента, как его машина оказывалась у колонки. Дальше он все делал не торопясь. Как будто все тут было в рапиде. Люди вальяжно заходили, не спеша расплачивались, начинали выбирать мороженое, заказывать чай, несмотря на то что сами только что выстояли очередь (а я думаю, что переставали спешить именно благодаря этому). И главное, никто не спешил именно потому, что все не спешили. И очередь за крылышками Rostic`s внутри магазина была больше очереди в кассу. И люди, пока не получали свои крылышки, не собирались выходить и ехать. А все, они же приехали.

Причем это была загадка именно этой АЗС. Что-то в ней было. Здесь время текло иначе, точно вам говорю. Мне даже немного не по себе стало.

И пока я ждал своих (то есть двух парней в Porsche перед мной) из Rostic`s, успел насладиться тем, как работает соборность на Teboil. Здесь два заправщика работали на износ. Они носились среди машин, стараясь сами заправить каждую. Переговоры с ними были продуктивными. Я видел, что один заправщик вставляет пистолет и два, и три раза.

Я жалел только, что мне уже не надо.

И их не то что благодарили, тем более рублем (хотя обязательно благодарили, и помногу). Их обнимали. Их прижимали к груди. Это были родные люди. Они становились родными сразу и навсегда. Ну, может, не навсегда, но точно пока не иссякнет бензиновый кризис.

Это было отчасти похоже на отношения той дамы с заправщиком на ЛУКОЙЛе. Но только отчасти. Она все-таки показала себя, с одной стороны, видным манипулятором, а с другой — я так до конца и не понял, что ей было нужно. Она, может, и сама не понимала. Может, она хотела поговорить с живым человеком. Побыть с ним.

А потом на АЗС Teboil все кончилось. Нет, не бензин, а благолепие. На третьей колонке один дяденька заплатил за бензин, а другой его залил себе. И они, конечно, повздорили. И как! Сбежались люди в красной форме, которые, наверное, все это время сидели где-то там за бухгалтерскими счетами и подсчитывали прибыль, и никак не могли подсчитать, ибо она с каждой секундой становилась все больше и больше. А тут сорвались с места улаживать конфликт. А как ты его уладишь, если правды уже не найти, а обида, причем сразу на все, и на такую вот жизнь, рвет душу?.. И кажется, они друг другу готовы были вырвать сердца...

Из ржавой и при этом густым слоем крашенной серебристой «девятки» вышли сразу четверо. Многие из вас таких видели. Они приехали прямо из 90-х. Я понял, что к кому-то пришла помощь. Но радоваться ни за кого не хотелось. Хотелось уже начинать соболезновать.

И два орущих и матерящихся гражданина это мгновенно поняли. И остановились. Я только гадал теперь, кто из них успел вызвать из 90-х этих помощников.

А те подошли, к каждому по двое, и с какими-то словами увели их в разные стороны. Я понял: они их утешают. Я своими глазами видел, как один из «девятки» погладил только что оравшего гражданина по голове. И он совсем затих.

— Да я-то чего?..— услышал я.

И второй тоже уже пожимал плечами.

И скоро оба уехали. И я не знаю, кто заплатил за бензин, а кто на нем уехал. Но это точно были разные люди.

А парни на «девятке» вернулись в очередь. Им было еще метров тридцать до колонок.

Я знал, что они им говорили.

Что все мы, соборяне, в одной лодке.