Производительность как национальная идея

Повышение производительности как главный фактор желаемого властями устойчивого роста ВВП стало главной темой пленарного заседания первого дня Финансового конгресса Банка России. Вице-премьер Александр Новак назвал рост отдачи от труда возможной национальной идей и сообщил, что в правительстве считают недостаточно амбициозными целевые показатели из профильных отраслевых программ, сильно отстающие от «мировых бенчмарков». Глава «Сбера» Герман Греф рассказал о выявленном пятикратном разрыве в производительности между лидерами и аутсайдерами внутри отраслей, а председатель ЦБ Эльвира Набиуллина назвала три барьера, мешающих перетоку ресурсов в экономике РФ.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

Стартовавший 1 июля в Санкт-Петербурге трехдневный Финансовый конгресс Центробанка отрылся пленарной сессией «Курс на долгосрочный рост: как не растерять возможности». Проложить курс пытались вице-премьер Александр Новак, председатель ЦБ Эльвира Набиуллина и главы трех крупнейших банков: Сбербанка — Герман Греф, ВТБ — Андрей Костин, Альфа-банка — Владимир Верхошинский.

В такой компании избежать старого спора о ключевой ставке не удалось, но главной точкой дискуссии стала все же не она, а тема производительности. Судя по нарастающему интересу топ-чиновников, рост эффективности труда становится едва ли не главной надеждой властей на возобновление значимого роста ВВП. Александр Новак объявил, что повышение производительности должно стать национальной идеей, без воплощения которой роста эффективности и конкурентоспособности российской экономики не добиться. После этого сообщил некоторые подробности непубличной части проведенной накануне, 30 июня, стратегической сессии по этой теме. На ней были обсуждены 17 отраслевых программ повышения производительности, в итоге члены правительства и эксперты пришли к выводу, что поставленные в программах цели «недостаточно амбициозны» и «по многим направлениям очень сильно отстают от международного бенчмарка».

По словам вице-премьера, договорились о том, что не стоит ориентироваться на достижение некоей среднеотраслевой производительности: крупным компаниям надо стремиться к международным показателям, а за ними уже подтянутся средние и мелкие.

Суть нынешних программ, судя по его словам,— смещение прежнего акцента поддержки применения технологий «бережливого производства» на внедрение автоматизированных систем управления, на роботизацию и на цифровые решения.

Герман Греф сообщил о результатах проведенного «Сбером» большого исследования по теме производительности, в ходе которого эксперты погрузились на «микроуровень» конкретных предприятий. В итоге был выявлен «огромный разрыв» (в среднем по отраслям — до пяти раз) по этому показателю между лидерами отрасли и «хвостом распределения». Это значительно выше, чем в развитых экономиках, где отрыв не более чем трехкратный. Главной причиной этого глава «Сбера» назвал хроническое недоинвестирование в технологии, разное качество управления на предприятиях и барьеры для перетока ресурсов труда и капитала.

«Но есть и хорошие новости,— обнадежил Герман Греф.— Наши расчеты показывают, что если довести хотя бы 50% компаний до уровня 10% лучших по производительности, то это может дать прирост ВВП примерно на 2–3 процентных пункта в годовом выражении».

Также, по его словам, внедрение искусственного интеллекта (ИИ) может помочь повысить производительность в компаниях на 11–22%. Если совместить генеративный ИИ с физическим (роботы), то потенциал еще выше — 21–33%.

Эльвира Набиуллина назвала свои три барьера для перетока ресурсов, снятие которых могло бы подстегнуть рост производительности труда в РФ. Первый — то, что многие бизнесы неправильно воспринимают происходящее в условиях нынешних структурных изменений снижение спроса на свою продукцию как временное явление и пытаются удержать людей на производствах даже в убыток себе. «Эффективные компании видят спрос, готовы расширять производство, но не хватает ресурсов, значит, эти ресурсы где-то заперты»,— сказала глава ЦБ. Второй барьер — государство часто помогает льготами, субсидиями в трудную минуту большим и не всегда эффективным производствам. «Это как спасательный круг, мы его бросаем, и эти временные меры часто превращаются в постоянные. Например, масштаб льготных нерыночных кредитов корпорациям — 19 трлн руб. Каждый четвертый рубль, выданный компаниям, выдается по нерыночным ставкам. Кого-то мы поддерживаем и здесь, вопрос, насколько это связано с эффективностью и производительностью»,— сказала глава ЦБ. Наконец, третий названный барьер для перетока ресурсов — оставшееся со времен высокой безработицы административное ограничение на уровне регионов на освобождение персонала, оправданное разве что для градообразующих предприятий.

Вадим Вислогузов