«Повторяющиеся залы зеленых рощ и золотых нив»
Дмитрий Буткевич — о выставках Шишкина и Кончаловского в Русском музее
Фото: Коммерсантъ / Татьяна Горд / купить фото
Фото: Коммерсантъ / Александр Коряков / купить фото
Фото: Коммерсантъ / Александр Коряков
Фото: Коммерсантъ / Александр Коряков / купить фото
В корпусе Бенуа Русского музея, расположенном на набережной канала Грибоедова, сейчас открыты две выставки, словно представляющие разные грани русского реалистического искусства: экспозиция Ивана Ивановича Шишкина и проект к юбилею Петра Петровича Кончаловского.
Первый всю жизнь писал красоту русской природы — сосновые леса и ржаные поля. Интересно, что Шишкин по сути является ярким представителем так называемой дюссельдорфской школы с ее четкой, даже жесткой передачей тончайших элементов ландшафта. То есть он представитель североевропейской живописи, ставший одним из главных певцов русского пейзажа.
Мне показалось, что в нынешнем проекте Русского музея Шишкин выглядит скучно: повторяющиеся залы зеленых рощ и золотых нив. Виденная пару лет назад его выставка в Казани была сделана интереснее — работы соседствовали с гербариями из собрания Казанского университета. Искать полное соответствие растений, написанных художником и засушенных ботаником, было увлекательно.
Кончаловский к 150-летию представлен аж 170 работами — и живописными, и графическими. Кураторы нетривиально решили конструкцию экспозиции, уйдя от хронологического и жанрового подхода. Поразмыслив, решил, что устроители не хотели четко демонстрировать резкий перелом, случившийся с одним из основателей главной отечественной авангардной группы «Бубновый валет» в 1928 году. Когда он внезапно перешел от минималистичных кубистических портретов к громадным аляповато-реалистическим полотнам с рыбаками, крестьянами, а потом и натюрмортам с изобилием мясных полуфабрикатов.
Я упоминал об отсутствии жанрового стержня в структуре выставки, однако в последнем зале кураторы решили разместить все сирени Кончаловского. Конечно, сирень — фирменный знак художника (почти как рожь у Шишкина), но выглядит такая выставочная кода довольно странно, тем более что зрителю все равно приходится идти обратно ко входу, взглядом перелистывая груды мяса, бубнововалетские обнаженки и грубые лица новгородских крестьян.