Бдят усталые игрушки

В мировом прокате идет анимационный фильм «История игрушек 5» Маккенны Харрис и Эндрю Стэнтона — продолжение популярной франшизы студии Pixar. В новом выпуске старые-добрые игрушки аналоговой эпохи противостоят высокотехнологичной угрозе со стороны гаджетов. Выглядит это симпатично и забавно, но создатели франшизы, считает Юлия Шагельман, уже давно напоминают гостя, который прощается, но все не уходит.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

Первая «История игрушек» вышла больше 30 лет назад — в 1995 году и была построена на идее, которая стала мемом, описывающем подход студии Pixar: «Что если у игрушек есть чувства?» В фильме выяснялось, что детские машинки, куклы, роботы, ковбои и прочие картошки с глазками и ручками — живые, и когда люди на них не смотрят, радуются, печалятся, дружат и конкурируют, любят и ревнуют. Объединяет всех их трогательная и нерушимая привязанность к хозяину, которого они называют «своим ребенком».

За первым фильмом последовали еще два — в 1999-м и 2010-м. В последней части трилогии все заканчивалось как в жизни: мальчик Энди, хозяин ковбоя Вуди, ковбойши Джесси, космического рейнджера Базза Лайтера, динозавра Рекса и других, вырос и отправился в колледж. Игрушки оказались на помойке, потом в детском саду в руках неуемных малышей, чуть не погибли и начали новую жизнь с новой хозяйкой — Бонни. Ведь дети растут, поколения сменяются, но любовь и преданность в цене всегда.

Тут бы и поставить точку, но в 2019 году «История игрушек» возвращается с сиквелом: героям приходится пережить очередной экзистенциальный кризис, а Вуди — научиться отпускать «своего ребенка».

Тут бы и поставить точку, но… кто же откажется еще немного заработать на ностальгии тех, кто вырос на оригинальной трилогии и теперь водит в кино собственных детей? Точно не корпорация Disney, владеющая студией Pixar!

В новой «Истории игрушек» впервые не принимал участие режиссер и сценарист Джон Лассетер. Вместо него за дело взялись дебютантка в полном метре Маккенна Харрис и обладатель двух «Оскаров» за «В поисках Немо» (2003) и «ВАЛЛ-И» (2008) Эндрю Стэнтон. У них есть и фирменная пиксаровская эмоциональность, и юмор (здесь, правда, довольно туалетный), и умение преподносить жизненные уроки в легкоусвояемой форме. Но, как и в четвертой «серии», не оставляет ощущение, что авторы ходят по давно протоптанным дорожкам.

В пятом фильме основной угрозой для наших старых знакомых становятся электронные девайсы. Бонни, которой уже восемь, никак не найдет друзей: соседские дети зависают в планшетах и смеются над ней, что она все еще возится с игрушками. Родители покупают расстроенной девочке «лилипад» — планшет с развивающими играми и возможностью чатиться с подружками, которые у нее мгновенно находятся. Светящийся зловещим голубым светом экран порабощает Бонни, а Джесси, Базз и компания вновь оказываются сброшены с корабля современности.

Тут Disney и Pixar внезапно оказываются братьями по разуму создателей новейших российских киносказок, которые видят в планшетах и телефонах главную угрозу традиционным ценностям.

Но американский подход гибче: студии прекрасно понимают, что технологии укоренились в детской жизни всерьез и надолго, и не сражаются с ними, а вступают во взаимовыгодный союз. По ходу фильма выясняется, что и лилипад не так опасен, если использовать его с умом, и от интернета есть польза; а вечные игры в жениха и невесту можно устраивать с игрушками, которые умеют подключаться к сети.

Это мораль для самых маленьких, а для тех, кто постарше, авторы приберегли очередные кризисы — среднего возраста и самоидентификации. Вуди, устремившийся на помощь старым друзьям, обзавелся лысиной и брюшком, которые тщетно прячет. Базз Лайтер встречается с армией себе подобных рейнджеров, снабженных новыми прошивками. Джесси, главная противница лилипада и защитница Бонни от «неправильных» друзей, вынуждена в третий раз переживать травму покинутости. Так что, пока детишки весело смеются шуткам нового персонажа Мастера Тубза про пи-пи и ка-ка, родители нет-нет, да смахнут непрошеную слезу. Правда, хочется надеяться, что все-таки действительно — в самый-самый последний раз.