Молдавию позвали в европейскую страну

В среду, 25 июня, парламент Румынии принял законопроект об объединении страны с Молдавией. Процедура носила скорее технический характер: правящее большинство депутатов решило пропустить законодательную инициативу правой одиозной партии S.O.S. Romania, чтобы избежать публичной дискуссии. Закон будет заблокирован верхней палатой. При этом сама идея объединения Румынии и Молдавии не нова и имеет определенную поддержку в обеих странах. Но у властей ни одной, ни другой пока нет ни политической воли, ни реальных рычагов для ее реализации.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

Законопроект об объединении Румынии и Молдавии заранее был обречен на провал, и в инициировавшей его крайне правой партии S.O.S. Romania это прекрасно понимали. Знали там и лазейки национальной политической системы, которые позволят партии получить свою долю славы и поставить правящий блок в трудное положение. Время тоже было выбрано как нельзя кстати: вступление Молдавии и Украины в ЕС вновь застопорилось, а объединение с Румынией, по мнению ряда политиков, может стать для Кишинева запасным вариантом евроинтеграции. При этом еврокомиссар по вопросам объединения Марта Кос в начале июня отметила, что граждане Молдавии должны сами решить, каким образом страна вступит в ЕС.

Внесенный в мае законопроект S.O.S. Romania получил отрицательные отзывы правительства и профильных комитетов нижней палаты парламента.

Его не стали выносить на рассмотрение депутатов: правящие евроцентристские партии имеют большинство в 157 мест (из 330) в парламенте и легко могли его заблокировать. Однако сам факт обсуждения темы объединения дал бы маргинальной S.O.S. Romania, у которой лишь 24 мандата, возможность устроить политическое шоу. Такого сценария во многом ожидали из-за личности председателя партии Дианы Йованович-Шошоакэ, которая с 2024 года — депутат Европарламента. Она получила известность в Румынии в начале 2020-х годов благодаря своей жесткой антиваксерской риторике и запомнилась более широкой публике рядом перформансов в Европарламенте. Наиболее одиозный из них — приглашение на заседание ЕП священника для проведения ритуала изгнания дьявола. Неудивительно, что с таким послужным списком Йованович-Шошоакэ правящие фракции решили пойти на техническое одобрение законопроекта: если документ остается нерассмотренным в течение 45 дней, он автоматически считается одобренным и переходит в верхнюю палату, а в случае успеха ложится на стол президенту. Данная инициатива до главы государства Никушора Дана, скорее всего, даже не дойдет.

Тема объединения двух стран в румынском и молдавском обществе за последние полгода поднималась, и не раз. Причем инициирована она была в Кишиневе. Так, в начале января 2026 года президент Молдавии Майя Санду заявила журналистам, что, если бы состоялся референдум об объединении страны с Румынией, то она проголосовала бы за. Однако она допустила оговорку: вступление в ЕС, по ее мнению,— более реалистичная цель, чем интеграция двух стран. С похожими утверждениями выступили премьер-министр Александру Мунтяну и министр культуры Кристиан Жардан. Тогда на их заявления напрямую ответил президент Румынии. Он сказал, что объединение двух стран произойдет «в тот момент, когда большинство в Республике Молдова этого захочет». «Сейчас мы не готовы к этому»,— безапелляционно добавил он.

Идею референдума об объединении в конце мая вспомнил уже глава МИД Молдавии Михай Попшой, который заявил, что «будучи гражданином Румынии, не может голосовать против».

Такие слова молдавских политиков — это прежде всего обозначение политического вектора, а не призыв к реальным действиям.

Зимой 2026 года объединение двух стран в Молдавии поддерживало порядка 30–35% населения, сейчас этот показатель вырос примерно до 40%. Подавляющее большинство граждан по-прежнему выступает против. И сама Санду упоминала, что в стране отсутствует поддержка такого сценария. Но Румыния воспринимается политическими элитами как гарант безопасности Молдавии и запасной сценарий вступления в ЕС, если изначальная цель — войти в союз к 2030 году — окажется неосуществимой. Напоминания о подобной опции звучат параллельно заявлениям о российской угрозе. Кроме того, Санду и Попшой относятся к числу многочисленных политиков с двойным гражданством: отрицать сценарий объединения с Румынией, имея румынский паспорт,— прямой риск столкнуться с обвинениями в двойных стандартах, а его реализация — прямой путь к потере своих кресел и всех сопутствующих привилегий. При этом реальная дискуссия о воссоединении стран могла бы усилить позиции оппозиционных сил, выступающих против такого сценария, и всколыхнуть общественное недовольство потенциальной потерей субъектности. В правительстве это понимают и потому продолжают рассуждения об объединении с Румынией без каких-либо реальных шагов в этом направлении.

В самой Румынии ситуация несколько иная. Здесь идею воссоздания «великой унии» поддерживает порядка 70% граждан. Но для Бухареста такой шаг был бы более разрушительным, чем для Кишинева. Румыния — главный торговый партнер Молдавии, именно она помогла стране отсоединиться от российской энергетической системы и в целом поддерживает соседа по ряду критически важных для развития направлений. Объединение с Молдавией поставило бы перед Румынией вопрос о том, как интегрировать значительно более слабую экономически страну в свою экосистему. Реализовать такой сценарий без падения уровня жизни собственного населения для Бухареста было бы практически невозможно. Но главное, это полностью противоречило бы обязательствам Бухареста перед НАТО: объединение с государством с нерешенными территориальными вопросами (Приднестровье и Гагаузия) моментально переведет конфликты в горячую фазу и столкнет лбами Североатлантический альянс и Россию. Вряд ли такому шагу обрадуются и в ЕС: территориальная экспансия (даже по обоюдному согласию) сделает Румынию не вполне рукопожатной.

Вероника Вишнякова