СКР предложил выделить конфискацию имущества в отдельный вид наказания
Следственный комитет России считает обоснованным выделение конфискации как отдельного вида наказания. Об этом сообщил советник председателя СКР Александр Федоров на ПМЮФ.
«Применительно к отдельным категориям коррупционных деяний, обосновано возвращение к вопросу конфискации имущества как самостоятельного вида наказания»,— сказал господин Федоров. Если осужденный незаконно обогатился за счет служебного положения, общество вправе ожидать не только лишения свободы, но и изъятия всего нажитого имущества, добавил он.
В связи с этим СКР предложил продолжать поиск преступных активов после завершения расследования или после смерти фигуранта. «На практике имущество нередко обнаруживается уже после направления дела в суд, когда действующее регулирование не позволяет полностью реализовать действия по обращению взыскания на вновь выявленные активы»,— объяснил представитель ведомства необходимость нововведений.
Инициатива Следственного комитета России о выделении конфискации имущества в отдельный вид наказания не является новой, аналогичные предложения поступали и обсуждались ранее, но до сих пор не были приняты. В 2018 году депутаты фракции КПРФ уже вносили в Госдуму законопроект о возвращении института конфискации имущества как дополнительного вида наказания за тяжкие и особо тяжкие преступления. Однако тогда убедительных данных о необходимости таких изменений авторы инициатив не смогли привести.
В настоящее время в российском законодательстве конфискация не является самостоятельным видом наказания, а применяется только как мера уголовно-правового характера. Это означает, что изъятию подлежит только имущество, полученное преступным путем, либо являющееся орудием преступления. Институт конфискации был упразднен в 2003 году в рамках либеральной реформы уголовного законодательства. Вместе с тем, в 2024 году был подписан закон, позволяющий конфисковывать имущество за преступления против безопасности страны, в том числе за распространение ложной информации о российских вооруженных силах, если преступления совершены из корыстных побуждений.
Судебная практика показывает, что суды нередко изымают в доход государства имущество, законность происхождения которого не подтверждена, особенно в антикоррупционных исках Генпрокуратуры. Такие дела, по сути, близки к уголовной конфискации, но имеют существенные различия в доказывании. В гражданских антикоррупционных делах действует презумпция виновности лица, нарушившего антикоррупционное законодательство, и именно ему приходится доказывать законность происхождения имущества, в отличие от уголовных дел, где преступное происхождение активов доказывает сторона обвинения.