«Уголовному праву необходим луч света»

Распад адвокатского бюро ZKS, одного из многолетних лидеров уголовно-правовой защиты бизнеса, слегка переформатировал карту российского юррынка. Одним из их наиболее заметных преемников стало бюро Lumen, созданное бывшими участниками ZKS. За первый год самостоятельной работы команда не только сохранила ключевой пул клиентов из ритейла, фармы и девелопмента, но и сознательно выбрала путь компактного юридического бутика, отказавшись от масштабирования в «фабрику». В интервью “Ъ” партнеры адвокатского бюро Lumen Алексей Буканев и Дарья Шульгина рассказали, почему уголовному праву необходим луч света, как опыт работы в Следственном комитете помогает коммуницировать с правоохранителями и почему главным критерием эффективности силовиков сегодня стало не количество раскрытых дел, а объем арестованных активов.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

— Бюро Lumen исполнился год. Запуск нового проекта совпал с распадом ZKS — одного из признанных лидеров рынка по уголовной защите, где вы работали долгое время. Что при переходе в «самостоятельное плавание» стало для вас главным вызовом?

ДАРЬЯ ШУЛЬГИНА: Как ни странно, мы не ощущали страха или каких-то тектонических жизненных сдвигов. Решение о создании собственного бюро оказалось настолько органичным и своевременным, что весь процесс прошел максимально естественно. Офис мы нашли буквально за 15 минут, с названием определились за несколько дней и просто продолжили делать то, что хорошо умеем. В ZKS мы были отличной командой, дали друг другу все, что могли, и разошлись абсолютно мирно — думаю, во многом потому, что мы поймали тот самый правильный момент, когда нужно уйти. По сути, мы просто подняли этот флаг и понесли его дальше.

АЛЕКСЕЙ БУКАНЕВ: Единственным заметным изменением я бы назвал уровень управленческой ответственности, а в остальном — да, мы просто сохранили свои роли. Самая сложная работа — это всегда работа над собой (улыбается).

— Какова сейчас численность команды? Планируете ли вы масштабировать бизнес или сознательно ориентируетесь на бутиковый формат?

А. Б.: Сейчас нас пятеро: четыре адвоката и один помощник, и крупную структуру мы сознательно не хотим выстраивать ни в будущем, ни сейчас. Мы функционируем как классический юридический бутик, где партнерам комфортно работать, а клиенты получают максимальную концентрацию внимания, а не «скамейку запасных» из младших юристов.

Д. Ш.: Работы сразу оказалось очень много, мы трудились практически на износ, и на старте самым сложным решением было понять, готовы ли мы расширяться. В итоге мы пригласили адвоката Татьяну Меньшикову, которая идеально вписалась в нашу команду. Сейчас мы подумываем о том, чтобы расшириться точечно, но здесь важно соблюсти баланс: с одной стороны, нужно гарантировать всем стабильную загрузку работой, с другой — сохранить ту самую синергию. Для нас наем — это процесс интуитивный и эмпатичный, потому что рынок, конечно, полон отличных специалистов, но, если нет человеческого контакта, никакой синергии не получится.

— Почему для бюро, специализирующегося на уголовном праве, вы выбрали название Lumen (лат. «свет»)? Обычно эта сфера ассоциируется с гораздо более мрачными образами.

Д. Ш.: От более мрачных образов мы как раз-таки хотели уйти сознательно, как и от банальных юридических вывесок. Уголовно-правовая сфера перегружена тяжелыми ассоциациями, это правда. Но наша работа строится на защите людей, мы даем им надежду, тот самый луч света — а при свете, как известно, тьма рассеивается.

— На каких категориях дел вы сегодня сосредоточены и как в бюро распределяется баланс между экономическими составами и должностными преступлениями?

Д. Ш.: Пропорция примерно равна — где-то 60% на 40%, с небольшим перевесом в сторону экономических преступлений. Доверители приходят из самых разных отраслей: здравоохранение и фармацевтика, ритейл, строительство, ИТ, ресторанный бизнес. Сегодня ты защищаешь крупную торговую сеть, а завтра к тебе уже обращается пул рестораторов: сарафанное радио всегда работает отлично.

А. Б.: Сейчас на рынке сформировался специфический тренд в виде резкого роста числа антикоррупционных исков. Многие наши коллеги по цеху от таких кейсов отказываются, говоря, «зачем туда идти, если мы все равно проиграем?». Государственный каток действительно наступает мощно, и бороться с ним сложно — но тем интереснее получается борьба.

— Дарья, у вас за плечами опыт работы в Следственном комитете РФ, где вы расследовали особо важные дела. Помогает ли в адвокатской практике знание системы изнутри?

Д. Ш.: Безусловно, помогает. Причем речь идет не о каких-то «приоткрытых дверях» — это частая иллюзия; помогает именно понимание внутренней механики системы. Я знаю «боли» следователей, понимаю их логику и мотивы. Например, в конце месяца или полугодия, когда начинают обрывать телефоны, понимаешь, что пришло время статистики — нужно сдавать дела в суд.

Этот бэкграунд помогает нам выстраивать на следственных действиях адекватный диалог. Оперативники часто приезжают на обыск «заряженными на войну», ожидая, что сотрудники будут доедать флешки, прятать бухгалтеров в подвалах и бросаться из окон документами — и когда они видят спокойных адвокатов, готовых к профессиональному диалогу, градус напряжения мгновенно падает. Все мы люди, нам важно и нужно уметь разговаривать на одном языке.

А. Б.: Опыт следственной работы позволяет видеть уголовное дело объемно, как будто ты играешь одновременно и за белых, и за черных. Мы сразу понимаем, кто является реальным двигателем процесса, следователь или оперативники, и насколько глубоко они готовы копать. Опыт работы в системе помогает знанием базовых вещей, главная задача при переходе в адвокатуру — просто слегка переформатировать мышление, научиться общаться с бизнесом на понятном ему языке и уйти от обвинительного уклона.

— На момент запуска Lumen ваши личные бренды уже были хорошо известны рынку. Насколько это помогло при переходе клиентов в новое бюро?

А. Б.: Что такое личный бренд? В первую очередь это конвертация доверия. Когда клиент приходит лично к тебе, он понимает, что ты берешь на себя персональную ответственность за его судьбу, даже если часть технической работы выполняет команда. При образовании нашего бюро большинство наших доверителей сразу спросили: «Что вы делаете дальше?», и бесшовно перешли с нами в Lumen.

— В чем вы видите свою главную суперсилу и ключевое отличие от конкурентов на перенасыщенном рынке уголовной защиты?

Д. Ш.: Наша суперсила — в абсолютной эмпатии и вовлеченности. Мы проживаем каждый проект на 100% и бьемся за клиента как за себя. Конечно, не со всеми доверителями мы после процесса становимся друзьями: специфика уголовного права такова, что после закрытия кейса клиенту хочется забыть адвоката как страшный сон. Мы и сами, прощаясь, в шутку говорим: «Надеемся, мы с вами больше никогда не увидимся». Но то, что люди доверяют нам свои жизни в самые критические моменты,— это главный драйвер.

— Если оценивать общие тренды в государственной политике по отношению к бизнесу, то к чему предпринимателям готовиться в ближайшие годы? Череда громких арестов последних лет — это, по вашему мнению, временное обострение или долгосрочный курс?

А. Б.: Этот курс начался не вчера, а примерно в 2015 году, когда государство изменило критерии оценки работы следственных органов. Вопрос о количестве раскрытых дел отошел на второй план, а главным показателем эффективности стал объем возмещенного ущерба и арестованного имущества. За этой статистикой следят жесточайшим образом: не выполняешь план по арестам активов — грозит наказание.

И сегодня мы просто наблюдаем логичное продолжение этой политики. Поскольку главная цель государства — наполнение бюджета, налоговое давление на бизнес будет только расти. Сейчас как никогда уместен известный профессиональный анекдот: «Обыски — признак успеха, к неудачникам с обыском не приходят». А ст. 159 УК РФ давно и прочно удерживает для российского бизнеса статус главной «народной».

— Спустя год после открытия каковы ваши планы на будущее? Сколько сезонов вы планируете отыграть на этой «рок-сцене»?

Д. Ш.: Мы будем играть до тех пор, пока звучит музыка и хватает сил. За этот год мы сами сильно изменились, выросли, и этот процесс внутренней трансформации в партнерском симбиозе невероятно увлекателен.