Судебные решения на экспорт
Почему взыскание долгов с иностранцев перемещается за границу
В отличие от решений международных арбитражей, в мире нет общепризнанного универсального инструмента, позволяющего приводить в исполнение решения судов одного государства в другом. В связи с этим перед кредитором, одержавшим победу в суде РФ против иностранного должника, стоит задача исполнить судебное решение в иной юрисдикции. Активы иностранных должников на территории России истощаются, и все больше кредиторов в надежде на взыскание обращают взгляд за рубеж. Эксперты Asari Legal — партнер, соруководитель практики разрешения споров Дмитрий Кайсин и юрист Степан Русанов — объясняют, почему экспорт решения российского суда в иностранную юрисдикцию — нетривиальное упражнение.
Фото: Предоставлено Asari Legal
Фото: Предоставлено Asari Legal
Первый этап — определение таких юрисдикций. Очевидный выбор — это государство, где зарегистрирован должник или гражданином которого он является. Если перспективы взыскания там минимальные или даже нулевые (например, по причине недружественности), требуется начать поиск активов в других местах. Как правило, для этого сначала прибегают к исследованию открытых источников: публичных заявлений, отчетов, пресс-релизов должника, новостей о сделках, открытых иностранных реестров; все это можно сделать самостоятельно или с привлечением форензик-специалистов. Приоритет следует отдавать дружественным государствам, в которых последствия санкционного давления стран Старого и Нового Света будет менее ощутимыми.
Как только активы идентифицированы, в игру снова вступают юристы. Перед началом активных действий целесообразно обратиться за советом к местным специалистам относительно перспектив и механизма исполнения решения с учетом локального законодательства и специфики правоприменения. Это позволит избежать лишних затрат и отсечь бесперспективные правопорядки на раннем этапе.
После этого можно переходить непосредственно к исполнению. Концептуально существует два механизма. Первый — на основании двух- и многосторонних международных договоров о правовой помощи. Подобные соглашения призваны упростить взаимное признание и исполнение судебных решений, поэтому этот путь считается наиболее простым, но не лишенным нюансов. Многие двусторонние договоры Российской Федерации о правовой помощи (например, с Кипром или Китаем) предусматривают, что обратиться с заявлением о признании решения российского суда напрямую может лишь сторона, имеющая присутствие (domicile or residence) в таком иностранном государстве. Остальным же российским лицам предлагается направлять запрос через суд РФ, что существенно затягивает процедуру. К такому выводу пришел, например, в апреле 2026 года суд КНР первой инстанции (Changsha Intermediate People’s Court) после консультаций с кассационным и Верховным судами.
Если вступившего в силу международного договора нет (например, как с Турцией или ОАЭ), то исполнение, как правило, возможно на основе принципа взаимности (principle of reciprocity). Это сложнее, поскольку заявителю необходимо доказать иностранному суду, что суды РФ исполняют решения такого иностранного суда по такой же категории дел. В некоторых правопорядках применяется международная вежливость: данная категория исходит из того, что суды одного государства с уважением относятся к судебной власти другого и принятым ею решениям. В связи с этим российское решение может быть признано и приведено в исполнение даже в том случае, если международный договор и практика признания российскими судами иностранных решений по данной категории дел отсутствуют.
Отдельная и наболевшая тема — исполнение решений по так называемому «закону Лугового», позволяющему судам РФ признать исключительную компетенцию по санкционным спорам. Хотя практика по этой категории дел не сформирована, применение ст. 248.1 АПК РФ как основание юрисдикции Арбитражного суда РФ, скорее всего, усложнит исполнение его решения за рубежом, особенно если санкционный элемент явно выражен. Так, даже при наличии Кишиневской конвенции стран СНГ 1992 года дружественный Казахстан отказал в исполнении такого решения — правда, с уклончивой аргументацией: ответчик не зарегистрирован и не имеет присутствия на территории страны, а это якобы необходимо для обращения взыскания на активы.
При этом есть и положительный опыт, связанный с арестом активов. Например, суды ЮАР и Индии (споры «Царьград» v. Google и EuroChem v. Tecnimont) удовлетворили ходатайства истцов о принятии обеспечительных мер в поддержку разбирательств по ст. 248.1 АПК РФ. Оба случая вызвали серьезную обеспокоенность у западных компаний — эта тема с интересом обсуждалась на полях форума Johannesburg Arbitration Week в мае 2026 года, в котором принял участие партнер нашего бюро.
В итоге признание и исполнение решений судов РФ за рубежом остается «штучной» работой: успех зависит от точного выбора юрисдикции, тщательной подготовки позиции и трезвой оценки санкционных рисков. Российским взыскателям следует просчитать риски и разработать стратегию заранее — еще до инициации процедуры исполнения. Именно от этого в конечном счете зависят перспективы получения желанных активов.