Танец странненьких лебедей
Патрик де Бана поставил в Москве балет о мифологической Леде
На сцене Малого театра продюсерский центр MuzArts представил программу «Эллада», состоящую из балетов Патрика де Бана: к уже существующему «Минотавру» добавилась премьера «Леда и лебеди», озадачившая Татьяну Кузнецову.
Фото: Коммерсантъ / Глеб Щелкунов / купить фото
Фото: Коммерсантъ / Глеб Щелкунов / купить фото
Фото: Коммерсантъ / Глеб Щелкунов / купить фото
Фото: Коммерсантъ / Глеб Щелкунов / купить фото
Полунемец-полумарокканец Патрик де Бана — популярный хореограф, в свое время танцевавший у Мориса Бежара,— один из считаных западных авторов, которые продолжают охотно работать в России. И хотя особой одаренностью он не отличается (судя по постановкам, известным у нас с 2011 года), опыт, послужной список, добрый нрав и умение соответствовать запросам публики заставляют обращаться к нему вновь и вновь.
В 2022-м он на музыку Макса Рихтера поставил для MuzArts балет «Минотавр», и на фоне других опусов «Лабиринта» (так называлась программа) эта работа показалась наиболее состоятельной.
В «Элладе» логичное, казалось бы, сочетание с новым «древнегреческим» балетом навредило обоим: хореограф, в сущности, продублировал и композицию, и пластическое решение, и даже музыкальное сопровождение.
Эцио Боссо, на чью музыку поставлена «Леда», тоже минималист. Его репетитивные пассажи также действуют по принципу накопления энергии, он тоже чередует медитативность и моторику, к финалу он устраивает такое же крещендо. А главное — недаром так любят минималистов хореографы,— все это позволяет ставить как бы «поверх музыки», не отвлекаясь на фразировку, позволяя произвольно ускоряться или замирать в паузах. И без конца повторять одни и те же комбинации в самых разных сюжетных обстоятельствах.
В «Леде и лебедях» эти обстоятельства сильно отличаются от мифологических, за исключением завязки: спартанскую царицу (Полина Нецветаева-Долгалева, антично прекрасная в изумительном хитоне итальянской художницы Стефани Бауэрле) изысканно насилует божественный красавец Зевс (брутальный красавец Марк Орлов в прелестно стилизованной греческой юбке и без пошлых крыльев).
Фото: Коммерсантъ / Глеб Щелкунов / купить фото
Фото: Коммерсантъ / Глеб Щелкунов / купить фото
Фото: Коммерсантъ / Глеб Щелкунов / купить фото
Леда кидает отчаянные батманы в арабеск; подкинутая партнером, выскакивает в высоком па-де-ша; дрожит длинными голенями в нервном прыжочке gargouillade; паникует большими рондами. Но, оценив красоту, нежность и статус партнера, смиряется, отдается пантомимным ласкам, и в результате на сцене появляются братья Кастор и Полидевк (Антон Савичев и Никита Капустин) с зеркально одинаковой хореогимнастикой для демонстрации своей неразлучности.
Неизвестно, кто является отцом смертного Кастора, поскольку муж Леды Тиндарей из либретто исключен — происхождением не вышел. Антагонист-злодей у хореографа тоже бог — Аид. Сказочно одаренный Ильдар Гайнутдинов (в затейливой длинной черной юбке и с голым мускулистым торсом) с невероятной самоотдачей и темпераментом проделывает весьма загадочные пассажи, похожие на выдергивание морковок из воздуха и втыкание их себе в живот,— возможно, это означает овладение и управление нитями судеб.
Во всяком случае, именно после этих магических пассов он ввязывается в семейную идиллию Зевса и Леды: тычком указательного пальца убивает Кастора и забирает его в свой Аид. Зевс почему-то закатывает Леде сцену ревности, отвергая заодно и собственного сына. Однако к финалу его отношения с Ледой налаживаются с помощью тех же арабесков, па-де-ша и больших рондов, а вот злодею Аиду «морковки» уже не помогают.
И вырисовывается хеппи-энд: в одном углу на троне корчится посрамленный Аид, на другом троне расположилась Леда, Зевс уселся у его подножия, а на авансцене Кастор и Полидевк ищут свое созвездие, тыча пальцами в небо.
И ведь это не какая-нибудь халтура. Глава MuzArts Юрий Баранов, бывший солист Большого, отлично знающий мировую конъюнктуру,— сейчас лучший балетный продюсер России, автор многих интересных проектов. Он умеет генерировать идеи, открывать или подбирать талантливых артистов, привлекать спонсоров. Но, увы, сочинить за балетмейстера неглупый оригинальный балет никакому продюсеру не под силу — даже великому Дягилеву.