Апофеоз одиночества
В Японии проходит выставка Рона Мьюека
В токийском Музее современного искусства Мори показывают выставку знаменитого современного художника австралийца Рона Мьюека. По мнению Эсфири Штейнбок, расположение музейных выставочных пространств на вершине одного из небоскребов Токио придает натуралистическому искусству Мьюека особый смысл.
«Девочка», Рон Мьюек, 2006 год
Фото: David Moir / Reuters
«Девочка», Рон Мьюек, 2006 год
Фото: David Moir / Reuters
Рону Мьюеку уже под семьдесят, но за всю свою карьеру он создал всего несколько десятков работ — его фигуры, сделанные в эстетике гипернатурализма, требуют особой тщательности изготовления, поэтому работает он без спешки. Людей (и очень редко — животных) живущий в Великобритании Мьюек изображает со всей скрупулезностью, имитируя фактуру кожи, все ее несовершенства, а также особенности пигментации и волосяного покрова. Одни из них гораздо больше реальных человеческих размеров, другие — гораздо меньше, так что зрители, приходящие на выставки Мьюека, оказываются не только посетителями, но носителями единицы измерения под названием «рост человека». И ни один из экспонатов с ним точь-в-точь не совпадает.
Музей современного искусства Мори находится на последнем этаже одного из токийских небоскребов, и рядом с выставочными залами работает, за отдельную, правда, плату, смотровая площадка с впечатляющим видом на безразмерный Токио.
Персонажи Мьюека, таким образом, вознесены на огромную высоту — и тем очевиднее, что они все-таки взяты художником «снизу», из обычной повседневной жизни. Не токийской, конечно — они не азиаты. Но все они универсально, где бы ни жили их прототипы, одиноки.
Наверное, это единственное, кроме мастерства художника, что их объединяет. Даже если изображены герои Мьюека вдвоем, как «Молодая пара», юноша и девушка, прижавшиеся друг к другу, но друг друга не обнимающие (а если посмотреть на них сзади, то видно, что он сжимает ее руку не с любовью, а с агрессией). Наверное, один из важнейших для автора объектов называется «Человек в лодке»: голый мужчина, обмякший и равнодушно скрестивший руки, сидит в непропорционально большой, неведомо куда — и, главное, неведомо зачем — плывущей посудине.
На выставке показывают и документальный фильм о работе Мьюека в мастерской, но сам он с экрана ничего о своих работах не объясняет. Мы сами должны догадаться, почему один из объектов — это только маска, то есть по-мьюековски тщательно вылепленное мужское лицо, но словно отделенное от головы и тела. Или еще одна зловещая мужская маска, смотрящая на посетителей из темноты. Как и сами мы должны додумать, кто же все эти люди. Недобрый старик у стола, сжавший кулаки и глядящий на курицу, которая, вероятно, осталась единственным его собеседником — а может быть, его единственным пропитанием? Женщина с тяжелыми пакетами продуктов, несущая на груди, под старомодным пальто, своего младенца,— руки ее заняты, взгляд смотрит в пустоту, и помочь ей выжить, скорее всего, просто некому. Или вот еще одна женщина, обнаженная, которая тащит едва не придавившую ее вязанку хвороста. И самый большой из представленных объектов — женщина под белоснежным одеялом, на лице которой явственно написано чувство пережитой утраты. Видимо, еще совсем недавно она спала на этой гигантской постели не одна.
Провожает зрителей выставки обратно в реальность инсталляция под названием «Масса». Она составлена из сотни огромных белых черепов, сложенных в большом зале горками разного размера. Входишь — вздрагиваешь.
Хотя вот при мне стайка японских девушек фотографировалась на их фоне, весело чирикая и выставляя вперед сложенные победными галочками пальцы. Может, беспечность молодости тому причиной, может быть — специфическое отношение к смерти в Японии. Вероятно, Мьюек имеет в виду неизбежность общей нашей участи и без прекраснодушия, трезво показывает будущее всех тех, кого мы видели «живыми» в предыдущих залах. Но просится сегодня и совсем другая интерпретация — что-то вроде хрестоматийного верещагинского «Апофеоза войны»: немой ужас художника перед очередной бойней, без счета укладывающей обычных, безымянных людей в горы трупов.