Хот-договый мир победил

На очередном фестивале «Традиция» прошлое обещало встретиться с настоящим и будущим — а гости должны были ответить на вопрос, как жить после войны и «стоит ли мириться с Западом». Во всяком случае, именно такие цели ставили писатель Захар Прилепин, режиссер Эдуард Бояков — и не заявленный в программе, но все-таки выступивший философ Александр Дугин. Побродив по локациям патриотического фестиваля, корреспондент “Ъ” Полина Ячменникова убедилась, что глобальные вопросы войны и мира интересовали далеко не всех посетителей. Для многих «Традиция» была еще одним летним фестивалем выходного дня, куда можно приехать с детьми — и купить им не книги Захара Прилепина, а хот-доги и мороженое.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

В 2026 году фестиваль «Традиция» впервые проходил в кинопарке «Москино» недалеко от Троицка (и приблизительно в 30 км от МКАД). Здесь выстроены декорации городских пространств разных эпох — от ковбойского поселения до Москвы 1940-х. Мероприятие, объявленное организаторами как семейный фестиваль «под открытым небом», переехало сюда из небольшой усадьбы «Захарово» — и усердно осваивало новые территории.

Однако начиналось все под небом как раз закрытым — в небольшой студии одного из киношных павильонов. Здесь Захар Прилепин и Эдуард Бояков объясняли, что такое традиция — и как фестиваль, и как понятие. В темную комнату набилось намного больше людей, чем было предусмотрено посадочных мест. Опоздавшие — и даже пришедшие вовремя, а не заранее — толпились в проходах или садились на пол, а самые предусмотрительные раскладывали принесенные с собой походные стульчики. И все дружно завидовали семье с портативными вентиляторами — на беседе Захара Прилепина и Эдуарда Боякова было очень уж душно.

«За словом "Русь" из телевизора я не вижу никакого смысла. Не вижу "есенинского величия". Я не верю тем, кто это говорит,— вещал с освещенной софитами сцены господин Прилепин.— Мы уже наелись всем этим пластмассовым». Тем временем в углу зала девочка лет восьми тянула маму за платье, вышитое мезенскими узорами, предлагая ей уйти и наесться мороженым, которое продавали на площади за павильоном. Мама шикала, но девочка настаивала и все сильнее тянула за мезенский узор. Настойчивость дала результат: через несколько минут к ним протиснулся отец семейства, забрал дочь и ушел с ней за мороженым. А женщина одернула юбку и продолжила слушать господина Прилепина, который рассказывал, что на «Традиции» никогда не было «ничего вылизанного» и идеального: «Пришли, накорябались, но испытали сильную эмоцию».

По его словам, в этом году участники фестиваля попытаются ответить на вопрос «Какое целеполагание у нашей войны и нашего мира?» А еще — попробуют понять, «хотим ли мы замириться с Западом».

Тут ответ был дан моментально — пожилая женщина в зале практически закричала: «Никакого Запада! Никакого моста в Америку!» Господин Прилепин заверил, что тоже является убежденным «антизападником».

Эдуард Бояков больше размышлял о литературе — и Захара Прилепина, и в целом. «Стихотворение Иосифа Бродского "На смерть Жукова" написано совсем в ритме Державинского "Снегиря" о Суворове: оно кричит: где новые Суворовы, кому воевать? — говорил режиссер.— А сейчас где новые Суворовы? Жуковы? Какая война? СВО? Кому воевать?» Затем господин Бояков тоже посетовал, что в нынешней культуре слишком много «пластмассового», но все равно остаются «настоящие творцы» — многие из которых, по его словам, участвуют в фестивале,— которые пытаются отвечать на вопросы «как нам быть и как нам жить» с событиями войны, которая «происходит вокруг всех нас». Зал притих.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

Тогда Захар Прилепин напомнил, что и десять лет назад, когда они проводили первый фестиваль, «никто не обещал праздника». «Но тогда это все было только наше предчувствие, а сейчас уже наша реальность. Поэтому приходить на наш фестиваль стоит даже тем, кто испытывает к нам глубокую неприязнь, чтобы понять, где вы окажетесь через десять лет»,— заключил он. А затем анонсировал уже через 15 минут встречу с философом Александром Дугиным, не заявленную ни в одном анонсе. И в зале вдруг вспыхнул свет, ослепивший собравшихся.

«Да я знала, что он будет, что он должен быть!» — зашептал, щурясь, пожилой мужчина. Женщина в платье с мезенскими узорами позвонила мужу сообщить, что им с дочерью придется еще погулять без нее. В ответ из динамика прожурчало, что они уже едят «любимое мороженое президента» — и вообще-то ей тоже купили, «но теперь придется съесть самим».

«Дариночка, ну вообще-то я хочу остаться послушать Дугина. Куда ты уходишь?» — спрашивала пожилая женщина у начавшей движение к выходу подруги. Та смущенно потупила взгляд и попыталась сказать что-то про духоту. «У человека четыре года назад дочь погибла, а он все равно продолжает ездить, а ты слушать не хочешь»,— пристыдила ее дама. Дариночка покорно села обратно. В зале тем временем началось настоящее столпотворение, чтобы не сказать апокалипсис: люди тащили стулья из соседних студий и пытались впихнуть их в проходы. Воздух в помещении вот-вот должен был закончиться.

Выступление господина Дугина было посвящено особому пути России — он тоже размышлял о том, что с Западом «и тем более с Америкой» никаких мостов не нужно. Несмотря на духоту, создавалось впечатление, что большинство зрителей собираются провести весь фестиваль в этой студии — потому что в программе было заявлено несколько других лекций о судьбах Родины и традициях Руси. Но их выдержали не все. Уже на выходе из павильона корреспондент “Ъ” разговорилась с раздосадованной Анной из Поволжья — тяжело вздыхая, та рассказала, что ей не досталось места, «а стоять так долго в моем возрасте уже плохо, поэтому пойду гулять». Новая локация фестиваля ей не понравилась: «Как было хорошо в "Захарово"! И символично: Прилепин же — Захар!»

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

Под открытым небом фестиваль напоминал ВДНХ в летний день. Взрослые с детьми выстраивались в длинные очереди к палаткам с едой. После лекции в студии как-то даже удивительно было видеть здесь хот-доги — да еще и с подписями «датский», «французский». В соседней палатке и вовсе продавались «итальянские лепешки».

Народные традиции как мог отстаивал ларек с квасом — очереди к нему, впрочем, не наблюдалось.

На центральной сцене планировалось выступление башкирской фолк-группы AY YOLA. Музыканты немного запаздывали, так что ведущий активно общался с публикой. Он решил узнать, кто в какой раз приехал на фестиваль — и 90% рук поднялось после вопроса «кто здесь впервые?». Кажется, все заядлые посетители фестиваля остались в студии. «Мы впервые на новом месте — огромные пространства. С одной стороны, здорово. С другой — исчезает камерность,— переживал ведущий.— Не хотелось бы, чтобы это было похоже на ВДНХ».

Корреспондент “Ъ” тоже решила пообщаться с гостями фестиваля и узнать, почему они сюда приехали. «Погуглили музыкальные фестивали в Москве — вот нам и выдало,— пожимала плечами женщина, выгуливавшая на поводке черную сиба-ину.— Недалеко от нас — мы в Ясенево живем, с собаками можно. Вот и пришли». Расположившаяся на раскладных стульях семья тоже попала на «Традицию» случайно — их позвали друзья. «Мы из Москвы, нам недалеко»,— добавила женщина. Ее дочка лет пяти удивленно вскинула брови: «Недалеко? Да мы часа два ехали!» Мама наставительно объясняла, что «по меркам Москвы, доченька, два часа это мало».

За главной сценой было еще несколько площадок. В черной беседке (в программке она была названа ротондой) учили плести венки из веточек и лент — мужчины, женщины и дети сразу же надевали их на головы. Чуть дальше, у детской площадки, показывали спектакль про Муху-Цокотуху. Дети усердно отвечали на вопросы актеров, что нужно делать на дне рождения, пока их родители стояли в очереди за корейскими булочками пян-се. По дорожкам расхаживали скоморохи, уворачиваясь от детей на арендованных многоместных велосипедах. Повсюду стояли палатки, где можно было купить одежду и украшения российских дизайнеров. «Сюртучок из крапивы ребята продавали — симпатичный, конечно,— размышляла женщина, обгрызая вареную кукурузу.— Мне понравился прямо. Спрашиваю, сколько стоит. А мне продавщица такая — 25 тысяч. Ну… Я поморгала и сказала, что потом вернусь». «И что, вернешься?» — настороженно поинтересовался ее спутник. Та замотала головой — да так активно, что мужчине пришлось поправлять сползший с ее головы венок.

Но были на фестивале и действительно уникальные локации.

Самой дальней точкой на карте «Традиции» был указан Кремль. Действительно, мастера «Москино» возвели копию кремлевской стены, Соборной площади, Успенского и Архангельского соборов и прочих боярских палат.

Добравшись туда по песчаной дороге (в случае дождя был риск увязнуть), корреспондент “Ъ” ощутила себя на съемках фильма «Иван Васильевич меняет профессию». В узком дворике дети чеканили изображения на монетах, плели тряпичные куклы и раскрашивали глиняные фигурки. А рядом звучал казачий хор. Эффект машины времени портили только массивные колонки, помогающие казакам донести их пение до масс. Но если подойти к казакам поближе, то можно было услышать живой звук. А еще там был тенек — поэтому казачий круг пользовался завидной популярностью.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

Постепенно на фестивале становилось все больше людей: вечером в программе был концерт Пелагеи, и большинство гостей, по их собственному признанию, выстроили свое расписание так, чтобы к этому моменту не сильно устать. Заняты оказались все лавочки, качели и беседки. Одна из таких беседок («Белая ротонда») была отделена от парка небольшим деревянным настилом. На нем расположился развал с книгами — в основном Захара Прилепина. Но были там и стихи про СВО, и работы Александра Дугина, и мемуары разных эпох. Продавец, впрочем, особенно советовал все того же Прилепина — поскольку на фестиваль был шанс получить автограф.

В беседке выступали военкор Ульяна Стриж и поэт, участник СВО Амир Сабиров. Они рассказывали про волонтерскую деятельность на Донбассе — и в целом про работу в условиях войны. Когда выступление подошло к концу, слушателям было предложено задать вопросы. Тут же раздалось: «Когда закончится война?» Военкор улыбнулась — мол, это «любимый вопрос всех таксистов». Затем она посерьезнела: «Я не знаю когда. В первые четыре года мне казалось, что вот-вот. А теперь кажется, что это с нами уже очень и очень надолго. Наверное, когда мы свои пороки прикрутим во имя России и общего дела».

Но даже «после официального окончания войны» всем предстоит «еще очень много работы», предупредила она: «Особенно там, на тех территориях. У нас же с ними до сих пор со многими дыра в ценностях».

Дальнейшая беседа показала, что в беседке не было случайных людей: многие слушатели приехали издалека — из Мурманска, Самары, Костромы. Кто-то похвастался, что не пропустил еще ни одной «Традиции», то есть уже в 11-й раз на фестивале.

Именно такие люди благоговейно приветствовали Александра Дугина, выстраивались за автографами к Захару Прилепину, фотографировались с Ульяной и Амиром, а потом терпеливо ждали выступления поэта Натальи Тебелевой, чье творчество также посвящено СВО. А по другую сторону деревянного настила бродили толпы людей с детьми и собаками. Они ели российское мороженое и корейские булочки, вставали в очередь на плетение венков и надеялись услышать Пелагею. Эти две «Традиции» не замечали друг друга — и никак не пересекались даже под одним открытым небом.