Подход США в духе «утром — стулья, вечером — деньги» с Ираном вряд ли сработает

Высокопоставленные делегации США и Ирана (при участии посредников из Пакистана и Катара) проводят в Швейцарии переговоры по воплощении в жизнь подписанного на днях американо-иранского Исламабадского меморандума о взаимопонимании. Одним из пунктов, по которому сторонам, как считается, будет труднее всего договориться, является иранская ядерная программа. О том, какие подводные камни ждут США и Иран на пути к выходу на договоренности в этой сфере, директор Центра энергетики и безопасности (ЦЭБ) Антон Хлопков рассказал в интервью специальному корреспонденту “Ъ” Елене Черненко.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

— Дональд Трамп неоднократно ругал «иранскую ядерную сделку» 2015 года (Совместный всеобъемлющий план действий, СВПД), заключенную при Бараке Обаме, как «очень плохую» с точки зрения США. Судя по подписанному на днях США и Ираном меморандуму о взаимопонимании, идет ли дело к тому, что Вашингтону удастся выйти на более выгодную сделку по иранской ядерной программе?

— В Исламабадском меморандуме, который вы упомянули, лишь два пункта из 14, затрагивают ядерные вопросы, при этом они, как и весь документ, носят рамочный характер. Детальные ядерные договоренности, согласно документу, еще только предстоит выработать за 60 дней с момента подписания меморандума, то есть к 16 августа. Таким образом, на этом этапе рано сравнивать СВПД и ядерное измерение новой договоренности, поскольку пока сравнивать не с чем.

Что на данном этапе можно предположить с большой уверенностью, что по своему объему и, следовательно, глубине новый документ будет заметно скромнее фундаментального СВПД, который вместе с приложениями включал более 100 страниц. Администрация Трампа не склонна (кто-то может сказать неспособна) к заключению длинных соглашений, насыщенных техническими деталями, кроме того, за отведенное время такой масштабный документ не сделать. Речь может идти о чем-то компактном.

При этом в целом сторонами переговоров было принято разумное решение немного отодвинуть во времени решение комплексного ядерного вопроса, сконцентрировавшись на первом этапе на вопросах, по которым удается договориться «здесь и сейчас». В результате достигнут хрупкий мир, который создает лучшие возможности для начала предметных ядерных переговоров.

— Ранее Дональд Трамп и его переговорщики жестко настаивали на том, чтобы Иран вообще не занимался обогащением урана, хотя Договор о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО) позволяет странам делать это в мирных целях. Можно ли из меморандума сделать вывод, что США изменили свою позицию? Что это значит для Ирана?

— Опять же внимательное изучение Исламабадского меморандума не дает однозначного ответа на этот вопрос, его формулировки слишком общие. Как известно, сохранение права на обогащение урана декларируется Тегераном в качестве неотъемлемого элемента любой договоренности по иранской ядерной программе. Именно готовность администрации Барака Обамы подтвердить соответствующее право Ирана позволило выйти на заключение так называемой иранской ядерной сделки, или СВПД, при участии группы стран-посредников, включая Россию, в 2015 году.

Согласно моему прочтению Исламабадского меморандума, Иран взял на себя обязательство не создавать новых мощностей по обогащению урана до заключения окончательного соглашения с США, Вашингтон, в свою очередь, признает право Тегерана на мирное использование атомной энергии, пусть последнее не указано в документе в явном виде. Однако готовы ли будут США как часть этого права признать право Ирана на обогащение урана, станет предметом будущих переговоров.

Сейчас, с одной стороны, вице-президент США Джей Ди Вэнс заявляет, что, в отличие от СВПД, новая договоренность не позволит Ирану обогащать уран. С другой, согласно Исламабадскому меморандуму, обогащение накопленного в Иране урана, в том числе высокообогащенного, будет снижено путем разбавления. Непосредственно процесс разбавления не требует обогатительных технологий, а вот изготовление так называемого разбавителя их задействует, если получаемый в результате этого технологического процесса (разбавления) продукт предполагается в дальнейшем эффективно использовать в атомной энергетике.

При наличии политической воли Тегеран и Вашингтон могут рассмотреть компромиссные варианты — например, Иран временно, на определенный срок ограничит объем и уровень обогащения урана, как это было в СВПД, или даже в духе доброй воли на определенный срок не будет заниматься обогащением урана, если разбавленного низкообогащенного урана будет достаточно для эксплуатации Тегеранского исследовательского реактора и других исследовательских ядерных установок Ирана.

— Вопрос накопленных Ираном запасов высокообогащенного (до 60%) урана (около 400 кг), насколько я понимаю, должен решаться на территории страны путем его разбавления под присмотром Международного агентства по атомной энергии (МАГАТЭ). Есть ли в Иране необходимые для этого условия? Есть ли у агентства опыт надзора за такими работами? Как быстро могут быть завершены работы? До какого уровня будет разбавлен уран и для чего он после этого будет пригоден?

— Теоретически технология разбавления высокообогащенного урана (ВОУ) хорошо известна в мире. Другой вопрос, что подобный практический опыт есть у считаного числа стран. Иран ранее на разовой основе разбавлением ВОУ занимался. В таком объеме, как предстоит,— нет.

Наибольший опыт экономически эффективного разбавления ВОУ с последующим использованием продукта в атомной энергетике имеется в России, где было разбавлено, или, как еще говорят специалисты, «разубожено», 500 тонн ВОУ, признанного у нас в стране избыточным для целей национальной обороны.

Таким образом если в Иране возникнут технологические сложности, то при заинтересованности сторон российская экспертиза здесь могла бы оказать содействие.

Это же справедливо в отношении МАГАТЭ, которое в своей работе опирается на опыт стран-членов и где работают российские инспектора, в их число могут быть включены специалисты, имеющие необходимый опыт и экспертизу. Россия участвует в Программе поддержки гарантий МАГАТЭ, на регулярной основе оказывая агентству необходимое содействие.

Уровень, до которого будет разбавлен уран, будет во многом определяться тем применением, которое ему будет уготовано. В Иране, например, имеется Тегеранский исследовательский реактор, поставленный США еще в 1960-е годы, который в настоящее время использует топливо с обогащением 20%. Производство топлива налажено в самом Иране. Это один из вариантов. При этом надо принимать во внимание объемы топлива, необходимые Тегеранскому исследовательскому реактору, мощность которого небольшая, всего 5 МВт, то есть в 200 раз меньше мощности первого блока Бушерской атомной электростанции. Иранская сторона может выбрать другие исследовательские проекты и установки для использования данного материала. К слову, для Бушерской АЭС этот материал не нужен и в силу его технических характеристик (изотопного состава), и в силу того, что госкорпорация «Росатом» обеспечивает станцию комплектными поставками ядерного топлива.

Сроки выполнения работ по разбавлению будут зависеть от того, как в дальнейшем планируется использовать получаемый продукт, от технологических возможностей Ирана, а также политических факторов, проще говоря — готовности и способности США выполнять свою часть обязательств по договоренности. Наблюдение за первыми днями реализации Исламабадского меморандума подсказывает, что Иран будет заинтересован в поэтапном выполнении процесса разбавления ВОУ, без спешки, в зависимости от выполнения Вашингтоном своей части сделки. Подход со стороны США «утром — стулья, вечером — деньги» в данном случае вряд ли сработает.

— Насколько реально договориться по ядерной части сделки за 60 дней? С учетом того как долго шли переговоры по СВПД…

— Опыт предыдущих переговоров по ядерной проблематике, в том числе по иранскому ядерному вопросу, говорит о том, что сделать это будет крайне затруднительно. Вероятность, что сроки переговоров будут продлены, очень высока.

Отсутствие в числе американской переговорной команды технических специалистов, специалистов в области обогащения урана не способствует быстрому выходу на договоренности.

Кроме того, страны Ближнего Востока, которые сегодня выступают главным посредниками, не имеют соответствующей экспертизы и опыта участия в соответствующих проектах. Из числа активных посредников лишь Исламабад обладает технологиями обогащения урана. При этом Пакистан, который содействовал появлению и развитию в Иране технологии обогащения урана более 20 лет назад, не является участником Договора о нераспространении ядерного оружия и не может принимать участия в ирано-американской договоренности по разбавлению урана.

— А какова могла бы/должна бы быть роль МАГАТЭ в возможном будущем соглашении США и Ирана?

— Иран и МАГАТЭ имеют действующее соглашение о гарантиях, по нему инспектора агентства продолжают посещать ядерные объекты, которые не были затронуты ударами США и Израиля. Это соглашение в полном объеме будет покрывать и работы по разбавлению урана. Здесь не надо будет изобретать велосипед. Юридическая основа имеется.

Инструменты и программы агентства могут быть также использованы для аккумулирования технологической экспертизы от стран-членов и передачи ее Ирану для организации экономически эффективного процесса разбавлении урана, если в таком содействии будет необходимость. Например, если по политическим причинам стороны договоренности — Иран и США — не готовы будут принимать такую помощь от третьей страны или группы стран напрямую.

— Что известно о ядерной инфраструктуре Ирана, подвергшейся бомбардировкам США и Израиля, можно ли оценить нанесенный иранской ядерной программе ущерб?

— Здесь можно только гадать. В открытых источниках нет детальной информации на этот счет, так как Иран опасается, что она может быть использована для планирования новых ударов по ядерной инфраструктуре страны. Я склонен считать, что ей нанесен серьезный ущерб, однако использование термина «ядерная пыль» — не более чем пиар-прием со стороны президента Трампа и Ирану удалось сохранить в значительной степени наработанные ядерные материалы и экспертизу в области обогащения урана. Удары по Ирану не стали для него неожиданностью. Таким образом, в стране имеется потенциал для восстановления инфраструктуры в полном объеме, а возможно, даже более этого.

— Есть ли основания полагать, что, несмотря на какие-либо меморандумы и соглашения, Иран теперь все же решит попытаться создать некое ядерное взрывное устройство — с учетом того что его уже дважды атаковали США и Израиль, в то время как ядерную КНДР Дональд Трамп бомбить не решился?

— В ДНЯО есть статья X, которая позволяет государству в порядке осуществления государственного суверенитета выйти из договора, уведомив за три месяца Совбез ООН и всех участников договора. КНДР заявила об использовании этой статьи и выходе из ДНЯО в 2003 году. После этого Пхеньян провел шесть ядерных испытаний и закрепил в своей Конституции статус государства, обладающего ядерным оружием. Главным стимулом принять решение о выходе из ДНЯО для КНДР была озабоченность своей безопасностью, в первую очередь из-за угроз со стороны США.

Когда в последний раз я посещал Тегеран в ноябре 2025 года, в иранской экспертной среде велась жаркая дискуссия, стоит ли оставаться в ДНЯО или нет, если он используется в качестве инструмента со стороны США и западных стран для оказания экономического и политического давления на Иран, при этом не гарантирует доступ страны к мирному использованию атомной энергии.

Агрессия со стороны США и Израиля, начавшаяся в конце февраля, поставила в Тегеране в полный рост вопрос — каким образом можно избежать еще одного повторения ударов, как можно обеспечить суверенитет страны.

И в этом контексте, не ошибусь, если скажу, что сторонников обладания ядерным оружием в результате последних событий стало заметно больше.

В этом контексте необходимо снижать стимулы для того, чтобы в Тегеране всерьез задумывались о продолжении нахождения в ДНЯО и ядерной политике в целом. Новые договоренности с США, если и когда будут достигнуты на основе принципа взаимности, могут внести важный вклад в этот процесс. Достижение договоренности между США и Ираном по ядерному вопросу также будет содействовать возобновлению полноформатных работ по сооружению второй очереди Бушерской АЭС российскими специалистами, которые были эвакуированы после начала военных действий, в том числе атак на инфраструктуру станции.