Великая Отечественная: с чего начиналась Победа

Кадровая политика кануна Великой Отечественной войны и реорганизация армии во многом предопределили крайне неудачный исход многих операций после начала вторжения гитлеровцев 85 лет назад. Перед вами — три истории советских военачальников, отчасти объясняющих, почему первый период Великой Отечественной вышел таким трагическим.

Чрезмерно быстрое продвижение по службе некоторых военачальников Красной армии, отличившихся в ходе советско-финляндской войны, привело к назначению на высокие должности командующих округами (фронтами) и армиями командиров, преданных Родине и получивших серьезный боевой опыт, но не имевших достаточных навыков организации взаимодействия пехоты с авиацией, танковыми соединениями и флотами.

Михаил Кирпонос

Михаил Кирпонос сделал в 1940–1941 годах головокружительную карьеру. В ноябре 1939-го Кирпоносу, начальнику Татарско-Башкирской объединенной военной школы в Казани, присвоили звание комдива. А в декабре 1939 года Кирпоноса назначили командиром 70-й стрелковой дивизии, выведенной в резерв после тяжелых декабрьских боев.

С началом генерального наступления Красной армии на Карельском перешейке в феврале 1940 года она вела боевые действия на прибрежных островах Финского залива, а ее звездным часом стал марш по льду Выборгского залива и захват плацдарма на его западном берегу совместно с 86-й и 173-й дивизиями, что создало угрозу окружения финских войск, оборонявших Выборг.

В марте 1940 года дивизию наградили орденом Ленина, а Кирпонос стал Героем Советского Союза. Одним из троих комдивов-героев «незнаменитой войны» (Петр Борисов получил награду посмертно, Степан Черняк — за участие в прорыве линии Маннергейма).

На заседании комиссии Главного совета по изучению войны Кирпонос активно высказывался о качестве отдельных образцов вооружения и боеприпасов, нуждах войск и обратил на себя внимание наверху. В апреле 1940 года Кирпоноса назначили командиром 49-го стрелкового корпуса, а спустя всего два месяца — командующим Ленинградским военным округом, присвоив звание генерал-лейтенанта. Недавний командир дивизии получил должность, предполагающую стратегическое мышление и кругозор.

В феврале 1941 года Кирпонос оказался на аналогичной должности в Киевском особом военном округе. Фактически это было повышение: округ был крупнейшим в стране по численности войск и количеству боевой техники. С началом войны он стал называться Юго-Западным фронтом. Кирпонос в первую неделю после вторжения Гитлера стремился перехватить инициативу, а затем пытался наладить оборону в условиях, когда большая часть резервов и пополнений направлялась на другие фронты… Но Кирпонос был чрезмерно исполнителен и менял решения под давлением сверху.

Маршал Константин Рокоссовский вспоминал, какое тяжелое впечатление произвело на него посещение штаба Юго-Западного фронта: «Меня крайне удивила его (Кирпоноса.— П. А.) резко бросающаяся в глаза растерянность…Несколько раз по телефону отдавал распоряжения штабу о передаче приказаний кому-то о решительных контрударах. Но все это звучало неуверенно, суетливо, необстоятельно. Приказывая бросать в бой то одну, то две дивизии, командующий даже не интересовался, могут ли названные соединения контратаковать <…> В эти минуты я пришел к выводу, что не по плечу этому человеку столь объемные, сложные и ответственные обязанности». Возможно, Рокоссовский преувеличивал, но 11 сентября, когда окружение главных сил Юго-Западного фронта стало вопросом нескольких дней, командующий в ответ на упреки Сталина ответил, что у него «и мысли об отводе войск не было». Начальник оперативного отдела фронта Иван Баграмян писал: «Кирпонос неожиданно отказался от всего, о чем просил совсем недавно».

Последствия задержки отвода войск известны: окружение и затем разгром главных сил Юго-Западного фронта, сотни тысяч погибших и пленных. Командующий фронтом генерал-полковник Михаил Кирпонос погиб в бою при выходе из окружения 19 сентября 1941 года неподалеку от Лохвицы, разделив судьбу своих боевых товарищей. В декабре 1943 года его перезахоронили в Киеве.

Дмитрий Козлов

Карьера Дмитрия Козлова складывалась до войны с Финляндией небыстро. Командир полка, кавалер ордена Красного Знамени был начальником военной школы (училища), командовал дивизией, в 1936 году был удостоен ордена Ленина.

30 ноября 1939 года встретил преподавателем Академии имени Фрунзе.

Его командование 1-м стрелковым корпусом с середины декабря 1939 года до конца войны не было особо выдающимся, но он стремился вернуть дивизиям боеспособность и уверенность в себе, утраченную в первых боях. В марте 1940 года вышел на подступы к крупной станции Лоймола. Другой советский военачальник, будущий генерал армии Сергей Иванов, бывший у Козлова начальником штаба, писал: «У горьковчанина Дмитрия Тимофеевича Козлова, отличавшегося невозмутимостью и упорством в достижении цели, были отличная теоретическая подготовка и богатейший по тому времени боевой опыт… От него я перенял практические навыки руководства боем. Он собственным примером учил, как командир должен вести себя на поле боя и исполнять свои обязанности, словно бы не замечая ежеминутно угрожающей ему смертельной опасности».

За финскую войну Козлова наградили вторым орденом Ленина.

Вскоре после ее завершения Козлов стал заместителем командующего Одесским военным округом, затем недолго пробыл начальником Главного управления ПВО Красной армии.

В январе 1941 года Козлова назначили командующим Закавказским военным округом, который с началом Великой Отечественной войны был преобразован в одноименный фронт. Командуя фронтом, Козлов сумел спланировать и организовать со штабом ввод в августе—сентябре 1941 года советских войск в Иран. Располагая значительными силами (у него, несмотря на тяжелую ситуацию на фронте, сохранялся полнокомплектный механизированный корпус), он координировал действия с армией соседнего Среднеазиатского округа и Каспийской флотилией, высадившей десант в Энзели. Подвижные соединения фронта вскоре установили контакт с наступавшими с юга британскими войсками и выполнили задачу.

Напомню: именно через иранский коридор СССР получил значительную часть поставок по ленд-лизу.

В декабре 1941 года большая часть дивизий фронта была переброшена на Таманский полуостров и высадилась в Крыму. Первоначально высадка, особенно в Феодосии 31 декабря, шла успешно, однако Феодосию немецкие войска, подошедшие из-под Севастополя, смогли вернуть, и фронт замер на Парпачском перешейке, самом узком месте Керченского полуострова.

Попытки прорвать оборону противника успеха не имели. Корреспондент «Красной звезды», известный затем писатель Константин Симонов вспоминал: «Когда я возвращался из армии сначала в Керчь, а потом в Москву после зрелища бездарно и бессмысленно напиханных вплотную к передовой войск и после связанной со всем этим бестолковщины, которую я видел во время нашего неудачного наступления, у меня возникло тяжелое предчувствие, что здесь может случиться что-то очень плохое.

Войск было повсюду вблизи передовой так много, что само их количество как-то ослабляло чувство бдительности. Никто не укреплялся, никто не рыл окопов. Не только на передовой, на линии фронта, но и в тылу ничего не предпринималось на случай активных действий противника. Здесь, на Крымском фронте, тогда был в ходу лозунг "Всех вперед, вперед и вперед!"».

Такие боевые порядки вряд ли можно назвать виной одного Дмитрия Козлова: скорее виновником неудач можно назвать армейского комиссара Льва Мехлиса, который считал себя личным представителем Ставки и ставил себя выше Козлова в табели о рангах, недолюбливал командующего фронтом и добивался его снятия с должности.

В одном из донесений Мехлис характеризовал командующего крайне негативно: «Обожравшийся барин из мужиков… Кропотливой, повседневной работы не любит, оперативными вопросами не интересуется, поездки в войска для него "наказание". В войсках фронта неизвестен, авторитетом не пользуется. Опасно лжив» (цитата по книге Ю. В. Рубцова «Мехлис. Тень вождя»).

Рассерженный Сталин на очередную, уже после начала немецкого наступления просьбу сменить командующего раздраженно ответил: «Вы требуете, чтобы мы заменили Козлова кем-либо вроде Гинденбурга. Но вы не можете не знать, что у нас нет в резерве Гинденбургов».

Гром грянул утром 8 мая 1942 года: несмотря на предупреждение о скором начале немецкого наступления, полученное от перелетевшего через линию фронта летчика-хорвата, оборона так и не была организована. Немецкие войска, уступавшие Крымскому фронту по численности, артиллерии и танкам, прорвали его оборону и, воспользовавшись отсутствием резервов, быстро двинулись к Керчи. Попытка организовать оборону по линии Татарского вала провалилась. 15 мая, когда она уже рухнула, Сталин потребовал от Козлова: «Керчь не сдавать, организовать оборону по типу Севастополя... ликвидировать прорвавшегося к Керчи противника и восстановить оборону по одному из Керченских обводов… Командуете фронтом Вы, а не Мехлис. Мехлис должен Вам помочь. Если не помогает, сообщите…».

Катастрофы избежать не удалось. 20 мая последние подразделения советских войск переправились на Тамань, эвакуировалось около 140 000 человек, 22 орудия и 29 установок PC. В майских боях Крымский фронт потерял 162 282 человека, 4646 орудий и минометов, 196 танков, 417 самолетов, 10 400 автомашин и другое имущество.

В последовавшей вскоре директиве Ставки указывалось, что командование фронта и двух из трех его армий обнаружило несостоятельность и «непонимание природы современной войны», потеряло управление войсками в первые дни немецкого наступления и бюрократически руководило боевыми действиями, не контролируя выполнения приказов. Козлов и Мехлис были сняты с должностей и понижены в званиях.

Козлов отделался, можно сказать, легким испугом: уже осенью 1942 года он командовал под Сталинградом 24-й армией, затем его перевели на Забайкальский фронт, где он участвовал в войне с Японией. В 1943–1945 годах его наградили еще четырьмя орденами Красного Знамени, орденом Ленина, медалями.

Генерал Дмитрий Козлов был уволен в запас в 1954 году, умер в Минске в декабре 1967 года.

Маршал Александр Василевский в воспоминаниях писал: «Д. Т. Козлов во многом виноват, что операция по освобождению Крыма в 1942 году провалилась, за что он был отстранен от работы. Но Д. Т. Козлов — честный и преданный Родине генерал. Он не справился с возложенными на него обязанностями командующего фронтом лишь потому, что эта должность оказалась ему не под силу. Когда Д. Т. Козлов был назначен заместителем командующего фронтом, он работал успешно».

С мнением военачальника, успешно руководившего Генштабом, командовавшего фронтами, трудно не согласиться.

Степан Черняк

Военная карьера Степана Черняка изобиловала причудливыми поворотами. Он успел на фронт Первой мировой войны, хотя не достиг призывного возраста: родился в декабре 1899 года и к весне 1917 года еще не достиг 18 лет. Затем Гражданская война, курсы «Выстрел» и командование полком в Московской пролетарской дивизии, бессменной участнице парадов.

В 1937 году Черняк оказался в Испании, на своей второй Гражданской получил орден Ленина.

В декабре 1939 года его назначили командиром 136-й стрелковой дивизии, переброшенной на Карельский перешеек. За участие в прорыве линии Маннергейма Черняк был удостоен звания Героя Советского Союза. После завершения финской войны Черняка повысили в звании и в должности до генерал-лейтенанта и командира корпуса. С началом Великой Отечественной он стал командующим 46-й армией, прикрывавшей Черноморское побережье Кавказа. В декабре 1941 года его направили в Отдельную Приморскую армию, но в Севастополе Черняк находился всего два дня. Будущий маршал Николай Крылов, начальник ее штаба, писал: «24 декабря 1941 года было объявлено, что в командование вступил генерал-лейтенант Степан Иванович Черняк, а генерал-майор И. Е. Петров до получения другого назначения является его заместителем. Два дня спустя, 26 декабря, последовал приказ о вступлении в командование войсками армии генерала Петрова и об убытии генерала Черняка к новому месту службы… Держался Черняк по отношению к Петрову, да и ко всем нам, уважительно».

Причиной быстрого отзыва Черняка стала негативная реакция Военного совета Черноморского фронта, руководившего обороной города: моряки полагали, что замена командарма в критический момент отражения второго штурма может негативно повлиять на дух защитников Севастополя.

В феврале 1942 года Черняк прибыл в Керчь, где возглавил 44-ю армию, заменив раненого генерала Николая Первушина. Там он столкнулся с Мехлисом. Тот отзывался о новом командарме крайне негативно: «Безграмотный человек, неспособный руководить армией… Можно диву даваться, чья рука представила Черняка к званию генерал-лейтенанта».

Именно по одной из дивизий, 44-й армии, 63-й горнострелковой, пришелся удар, приведший к прорыву обороны Крымского фронта и к его разгрому. Черняк, потеряв управление войсками под ударами авиации и получая противоречивые распоряжения свыше, не смог остановить продвижение противника. В директиве Ставки от 4 июня 1942 года его назвали одним из главных виновников поражения и понизили в звании сразу на две ступени — до полковника.

Черняк потом командовал разными дивизиями на разных фронтах, неоднократно добивался успехов в боях, в 1944–1945 годах был удостоен орденов Красного Знамени, Суворова и Кутузова второй степени, получил звание генерал-майора, но генерал-лейтенантом снова так и не стал.

После Великой Отечественной участник пяти войн служил военкомом Калининской области и Краснодарского края, ушел в отставку в 1958 году, умер и похоронен в Краснодаре.

Павел Аптекарь, кандидат исторических наук