Тайна двух АСЕАНов
Владимиру Путину и Анвару Ибрагиму, оказалось, есть о чем вспомнить
17 июня президент России Владимир Путин прилетел в Казань на саммит Россия—АСЕАН, а специальный корреспондент “Ъ” Андрей Колесников вместе с премьером Малайзии напоминает историю про три трона, жен царя и маму. Впрочем, ее и захочешь, а не забудешь.
Владимир Путин встречает гостей саммита Россия—АСЕАН, а они — его
Фото: Дмитрий Азаров, Коммерсантъ
Владимир Путин встречает гостей саммита Россия—АСЕАН, а они — его
Фото: Дмитрий Азаров, Коммерсантъ
АСЕАН — большая организация, в нее входят 11 стран из Юго-Восточной Азии, и саммит в Казани — хорошее мероприятие для Владимира Путина, просто даже без минусов. Президент России прилетел в Казань, думаю, с удовольствием.
Первой точкой на маршруте стал Казанский кремль. Владимир Путин зашел в православный храм, поставил свечку — возможно, за здравие пострадавших в автобусе в Брянской области от удара украинского дрона детей.
И само появление в церкви после удара (так окончательно и не ясно, чьего именно) по Киево-Печерской лавре говорило о том, как на самом деле российский президент относится к православным святыням. Тут не было, подозреваю, ничего случайного.
Неизвестно также, являются ли случайными разговоры о том, что после уничтожения музея-панорамы «Оборона Севастополя», то есть еще одной святыни, какой-то ответ был неизбежен.
И даже прихожанам пожал руки Владимир Путин, а этого не случалось несколько месяцев. В 2026 году, во всяком случае, такого не было.
Между тем на сознание казанских, если так можно выразиться, гаишников мероприятия федерального и даже международного масштаба произвели сокрушительное впечатление. Город был перекрыт с каким-то даже злобным азартом. Наша машина двигалась из аэропорта и была увешана пропусками как адонис весенний, с некоторых пор претендующий на то, чтобы называться национальным деревом Татарстана. Но это не мешало вертеть этой машиной и тысячами других как неуправляемым роем дронов. В какой-то момент сотрудники ГИБДД, мне кажется, совсем потеряли ощущение реальности и махали жезлами в такт ритмичной татарской национальной музыке в наушниках по крайней мере одного из тех, с кем я попробовал поговорить.
Дорога в 2,5 км (если напрямую) заняла у нас два часа, и я не понимаю, по какому недоразумению мы все-таки смогли оказаться на месте.
Между тем в Татарском государственном академическом театре имени Галиасгара Камала, где должен был состояться прием от имени Владимира Путина для участников саммита, начинались двусторонние встречи с некоторыми из них.
Первым был президент Филиппин Фердинанд Ромуальдес Маркос-младший.
— Мы сейчас с вами только, пока сидели, разговаривали друг с другом, мы все вспоминаем визит вашего отца, Фердинанда Маркоса, в Москву в 1976 году, по итогам которого было принято совместное коммюнике об установлении межгосударственных связей,— говорил Владимир Путин, для которого это было, очевидно, как вчера.— Отмечу, что тогда, в реалиях холодной войны, это потребовало политической воли со стороны филиппинского руководства!
Да ведь и сейчас тоже.
Президент Филиппин, отвечая, тоже проявлял признаки радушия, пригласил Владимира Путина в Манилу на саммит АСЕАН в ноябре (и ведь, возможно, Владимир Путин приедет).
На встрече с султаном Брунея Даруссаламом Хассаналом Болкиахом (когда он приехал в театр, его объявили как «султана Брунея с сыном», хотя вышел он, будем говорить прямо, один) выяснилось, что «товарооборот демонстрирует положительную динамику, приблизился к миллиардной отметке», что для султана Брунея вряд ли может что-то означать.
Надо отметить, что султану, как и всем своим собеседникам, Владимир Путин предлагал «системную работу в области топливно-энергетического сотрудничества». И то: разве Брунею меньше, чем Европе, нужны российские углеводороды?
— Большой потенциал имеется в области туризма и гуманитарных обменов, чему способствует наличие двухнедельного безвизового режима,— отметил президент России, а я обрадованно поставил метку возле этого тезиса: а мы и не знали.
Владимир Путин, надо сказать, говорил султану Брунея вещи, которые того не могли не растрогать:
— Мы ценим, ваше величество, что Брунею удается сохранять сбалансированную позицию в международных делах, в том числе по очень сложным сюжетам, драматическим сюжетам, с которыми мир сталкивается сегодня! В этом, безусловно, ваша большая личная заслуга как одного из наиболее опытных руководителей государств мира!
Может, султан Брунея и привык слушать такие слова, но ведь от подчиненных, а не от одного из наиболее опытных руководителей государств мира.
— С моего предыдущего визита в Россию прошло более десяти лет,— заметил султан Брунея,— и я все еще тепло вспоминаю этот визит в вашу страну (особенно в отель Hyatt Regency Sochi (теперь это Grand Karat Sochi) в Сочи, где он, как султан Брунея, не скупился на чудесные ювелирные украшения для своих прекрасных жен.— А. К.; см. “Ъ” от 21 мая 2016 года).
Между тем коллеги собеседников Владимира Путина на двусторонних переговорах уже собирались на прием в театре. Причем были они в хорошем настроении. Так, президент Демократической Республики Восточный Тимор Жозе Рамуш-Орта даже пританцовывал от удовольствия, слыша звуки татарской музыки в фойе и видя многочисленных ее исполнителей, тоже пританцовывающих (но у них и не было другого выхода).
— В свое время Советский Союз помог многим народам Юго-Восточной Азии в освобождении от наследия колониальной эпохи,— напомнил Владимир Путин, чувствуя себя преемником СССР, и по праву (то есть, если коротко, правопреемником),— оказал поддержку в становлении государственности и основ экономики, укреплении обороноспособности!
Что ж, кто кому и чем окончательно обязан, может, выяснится на следующий день, по итогам саммита Россия—АСЕАН.
Прием, впрочем, оказался коротким, и через час уже продолжились двусторонние встречи, прежде всего с премьер-министром Малайзии Анваром Ибрагимом, который не мог, видимо, не напомнить Владимиру Путину подробности их предыдущей встречи пару лет назад.
— Я, конечно, помню фантастическую историю о трех тронах...— признался Анвар Ибрагим.
История случилась, как известно, в Андреевском зале Кремля, где стоят три трона. Сюда и пришли в свое время Анвар Ибрагим и Владимир Путин, который рассказал коллеге, что один трон — для царя, другой — для царицы, а вот третий для кого? Анвар Ибрагим легкомысленно предположил, что для второй жены царя, а оказалось, что для мамы... Премьер Малайзии потом уверял, что у него, если что, одна жена.
— История стала вирусной,— признал Анвар Ибрагим.— Хотя у меня по-прежнему одна жена...
Да не только у него без изменений.