Доплаты учителям вместо отставания учеников
Что показывает России американский опыт оценки результатов труда педагогов
Национальное бюро экономических исследований США опубликовало результаты анализа реформ оплаты труда и оценки педагогов в школьном округе Далласа — одном из крупнейших в стране. Экономисты на данных за 2015–2019 годы показали, что переход от оплаты за стаж к системе, связанной с результатами работы учителей, сопровождался заметным ростом успеваемости по математике. При этом по чтению статистически значимого улучшения не зафиксировано. Авторы отмечают, что основной эффект реформы оплаты труда учителей был связан не только с изменением их поведения, но и с обновлением кадров: в слабые школы пришло больше педагогов с высокими показателями эффективности, чему способствовали крупные адресные доплаты.
Фото: iStock
Фото: iStock
Новая публикация NBER Incentives matter in schools («Стимулы значимы в школах») обобщает серию исследований реформ оплаты труда и оценки педагогов в школьном округе Далласа (Dallas Independent School District, Техас). Исследования выполнены группой экономистов в области образования под руководством профессора Эрика Ханушека и основаны на административных данных округа за 2015–2019 годы: результатах стандартизированных тестов учеников по математике и чтению, изменениях в составе учителей и параметрах реформы оплаты их труда.
Реформа состояла из трех элементов. В 2013 году была введена новая система оценки директоров, которая означала переход от их формальной административной роли к модели, в которой директор отвечает за измеряемые результаты школы, получает за это дифференцированную оплату и имеет реальные полномочия по управлению учителями. В 2015 году была введена система оценки и оплаты труда учителей, полностью отвязанная от стажа и дипломов и привязанная к результатам работы, включая прогресс учеников, наблюдения на уроках и опросы. В 2016 году была запущена программа для самых слабых школ — с крупными доплатами учителям и управленцам за переход в эти школы.
Методологически исследование NBER построено как квазиэксперимент. Основной подход — метод синтетического контроля: результаты округа Далласа сопоставляются с «синтетической» группой схожих округов Техаса с высокой долей бедных семей. Для отдельных программ используется метод разницы разниц. Это позволяет отделить эффект реформ от фоновой динамики.
Основной количественный прогресс исследователи обнаружили в отношении математики. После запуска реформ показатели начали расти относительно контрольной группы. Эффект составил около 0,06 стандартного отклонения в 2016 году, 0,08 — в 2017 году, 0,10 — в 2018–2019 годах. В целом разрыв между Далласом и средним уровнем сократился с минус 0,28 до минус 0,08 стандартного отклонения. Это означает, что значительная часть школ и учеников округа, который до реформы заметно отставал, за несколько лет приблизилась к среднему уровню. По чтению результат оказался принципиально слабее: статистически надежного улучшения относительно контрольной группы здесь нет, указывают авторы. Таким образом, эффект реформ оказался предметным — он проявился по математике, но не по всем предметам.
Ключевой вопрос — за счет чего возник этот эффект. Авторы показывают, что основная часть прироста объясняется изменением состава учителей. После реформы в школы пришло больше педагогов с высокими показателями эффективности, а слабые учителя чаще покидали систему. В итоговой оценке именно изменения в составе кадров объясняют большую часть роста результатов по математике. Этот механизм особенно отчетливо виден в программе для слабых школ, запущенной в 2016 году. Округ предложил крупные доплаты за работу в таких школах: учителям — до $10 тыс. в год, директорам — около $13 тыс. Вход в программу сопровождался жестким отбором. В итоге менее 20% прежних учителей сохранили свои места, остальные были заменены более эффективными кандидатами.
Результаты в этих школах выросли сразу после запуска программы и в течение нескольких лет приблизились к среднему уровню по округу. При этом сокращение доплат дало обратный эффект: значительная часть сильных учителей покинула школы, а результаты снизились. Это редкий случай, когда влияние финансового стимула наблюдается напрямую — при его уменьшении показатели ухудшаются.
Полученные в Далласе данные усиливают уже накопленные выводы международных исследований в Израиле, Индии и Чили, которые показывали, что стимулирующие выплаты учителям могут повышать результаты учащихся, но эффект зависит от дизайна программы и часто концентрируется в отдельных группах учеников или школ. В метаанализах средний эффект таких программ оценивается примерно в 0,04 стандартного отклонения, но сильно варьируется в зависимости от условий. Впрочем, речь идет о небольшом, но устойчивом улучшении результатов учащихся по сравнению с аналогичными школами, но без стимулирующих выплат.
Кейс Далласа отличается тем, что здесь одновременно применены три элемента: детальная система оценки, прямая связь оплаты с результатами и крупные адресные доплаты для слабых школ. Авторы прямо указывают, что именно сочетание этих факторов дало результат, а не любой из них по отдельности.
Этот опыт важен и для российской системы образования сразу по нескольким причинам. Во-первых, в России уже действует модель, в которой часть дохода учителя зависит от результатов учеников. Стимулирующие выплаты формируются на уровне школ и регионов и, как правило, привязаны к экзаменам (ОГЭ и ЕГЭ), олимпиадам и другим формализованным показателям. В Москве размер стимулирующего фонда по предмету определяется результатами учащихся на экзаменах и независимых диагностиках.
Во-вторых, российская система уже использует ту же логику метрик, что и американская: результаты экзаменов становятся главным основанием для оценки работы школы и учителя. Это означает, что поведенческий механизм, описанный в исследованиях по Далласу, в принципе воспроизводим — система задает приоритеты через измеряемые показатели.
В-третьих, различие заключается в масштабе и конструкции стимулов. В российской модели стимулирующая часть зарплаты обычно распределяется внутри школы и редко носит выраженный адресный характер. Доплаты за работу в сложных школах существуют, но их размер, как правило, существенно ниже и не сопоставим с уровнем, который в Далласе привел к массовому перераспределению кадров. При этом сама структура оплаты труда остается смешанной: оклад, компенсационные и стимулирующие выплаты, причем последние могут зависеть от локальных решений администрации.
В-четвертых, российская практика показывает ту же проблему, на которую указывают американские данные: изменение правил оплаты не всегда дает системный эффект без изменения механизмов отбора и распределения кадров. В существующей системе стимулирующие выплаты могут перераспределяться внутри школы, а не использоваться как инструмент привлечения более сильных учителей в слабые школы.
В результате в Далласе стимулы были достаточно сильными, чтобы изменить состав учителей и управленцев в конкретных школах. В российской системе стимулы чаще работают как элемент распределения фонда оплаты труда внутри уже сложившейся структуры. При этом главный вывод исследований NBER заключается в том, что изменение системы оплаты и оценки учителей влияет на результаты учащихся, но основной канал — это не только усилия действующих педагогов, а перераспределение кадров. Существенный эффект возникает тогда, когда система готова платить за работу в наиболее сложных школах заметную премию и одновременно дает управленцам возможность отбирать и удерживать более эффективных учителей. Иными словами, речь не о том, нужно ли увеличивать финансирование образования, а о том, каким образом распределяются средства внутри системы оплаты труда и используются ли они для изменения кадрового состава в школах с наихудшими результатами.