Мальчик из сна

Мальчику из города Лысково Нижегородская области 15 лет. А когда его взяли в семью из детского дома, ему было два с половиной. Эти двенадцать лет не были простыми ни для него самого, ни для его приемной семьи. Ирине, приемной маме Антона, пришлось переделать всю свою жизнь, чтобы справиться с той задачей, которую она на себя взяла,— вырастить его, этого мальчика, назначенного ей судьбой. Ирина верит, что Антон появился в их семье не случайно, а неким божьим промыслом. И вот уж он нелегок, этот божий промысел,— надо помогать. В одиночку с такими превратностями судьбы справиться трудно.

Двенадцать лет назад семья у Ирины была вполне благополучная. Жили в Нижнем Новгороде. Небольшой домик в частном секторе, но свой. Муж, трое детей, кое-как работающий маленький частный бизнес, связанный с розничной торговлей. Нормально жили, одним словом.

Но время от времени, может быть, пару раз в месяц Ирине снился один и тот же сон. Ей снился маленький мальчик. Там, во сне, он не то чтобы звал Ирину или просил о помощи — просто снился. К чему этот сон, она не знала — мальчик был незнакомый, не похожий ни на кого из знакомых детей. Но благодаря этому повторяющемуся сну Ирина к мальчику как-то привыкла. Как-то этот мальчик стал ей уже не чужой.

И вот однажды совершенно случайно Ирина увидела по телевизору этого мальчика из своих снов. Там, в телевизоре, рассказывали, что малыш живет в детском доме, что ему недавно проведена операция по поводу порока сердца, а теперь нужна реабилитация — собирали деньги.

Что бы вы сделали, если бы вдруг выяснилось, что ребенок из настойчивых ваших снов существует на самом деле, живет где-то в казенном учреждении и только что перенес тяжелую операцию? Ирина собралась и поехала искать Антона. Нашла и попыталась взять под опеку.

Но не так-то это просто — взять под опеку. Выяснилось, что там же, в детском доме, живет еще и родная сестра Антона Настя. По правилам усыновления разделять сиблингов нельзя. «Если хотите взять мальчика, то берите тогда и девочку»,— сказали в органах опеки, и задача, которую собиралась взвалить на себя Ирина, оказалась вдвое сложнее.

Муж был против, говорил, что они не потянут пятерых детей — троих своих да еще и двоих приемных. Тем более что у Антона были проблемы с сердцем, а Настя имела в анамнезе хоть и не тяжелый, но все же детский церебральный паралич. Муж говорил: «Мы не справимся», но как-то Ирина его уговорила.

И ведь муж хоть и привязался постепенно к приемным детям, по части трудностей оказался прав. Чтобы ухаживать за детьми, Ирине понадобилось в тридцать семь лет поступить в медицинское училище и выучиться на фельдшера. Семейный бизнес она забросила. Муж пытался как-то еще крутиться несколько лет, но рук не хватало, торговля не шла, а тут еще и ковид — пришлось закрыть дело.

В попытках прокормить семью муж уехал в Донбасс и там погиб. За гибель кормильца армия должна Ирине много денег, но денег она до сих пор получить не может.

Да и нет сейчас сил бороться. Только вроде бы подросли и уехали учиться старшие дети, только удалось устроить Настю в специальную школу с упрощенной программой для детей с особенностями. Только вроде бы Антон определился с планами на будущее — решил после школы идти в училище, чтобы стать сварщиком,— как вдруг перед Новым годом у него стала болеть нога. А в феврале мальчик еще ударился коленкой, и нога после этого стала не просто болеть, а еще и опухать.

Пришлось делать разные обследования, причем многие из них платно, и по итогам получился диагноз «остеосаркома» — рак кости.

Это нужно оперировать. В хорошем случае удастся не отнять мальчишке ногу, а поставить эндопротез — искусственную кость вместо пораженной. Но перед операцией и после нужна еще сложная химиотерапия. Лекарствами, которых нет в больнице.

Стоят эти лекарства без малого полтора миллиона рублей — невероятная, непостижимая сумма для одинокой женщины-фельдшера, воспитывающей сейчас троих детей, двое из которых с очень серьезными проблемами по здоровью.

В тех вещих снах, которые Ирина видела двенадцать лет назад, был только мальчик, милый маленький мальчик. И ничего не говорилось о том, как трудно будет вырастить этого малыша.