В поисках производительных инвестиций
Владимир Путин поручил правительству найти качественную базу для роста ВВП
Президент Владимир Путин поручил на ПМЭФ экономическим властям обеспечить запуск нового инвестиционного цикла, который должен стать основой для возвращения экономики к устойчивому росту уже в 2027 году. Это произошло сразу после центральной макроэкономической дискуссии ПМЭФ, участники которой подробно описали ограничения нынешней модели роста, но так и не смогли объяснить, за счет чего экономика сможет ускориться после завершения периода адаптации последних лет. Проблема заключается не столько в объеме инвестиций, сколько в их способности обеспечивать рост производительности и предложения там, где сохраняется навес нереализованного внутреннего гражданского спроса.
Президент России Владимир Путин на XXIX Петербургском международном экономическом форуме
Фото: Дмитрий Азаров, Коммерсантъ
Президент России Владимир Путин на XXIX Петербургском международном экономическом форуме
Фото: Дмитрий Азаров, Коммерсантъ
Хрупкая стабильность
К середине 2026 года российская экономика подошла в неоднозначном состоянии. На первый взгляд после слабого начала года ситуация выглядит лучше, чем ожидалось зимой. По первой оценке Росстата, ВВП в первом квартале снизился на 0,2% в годовом выражении — отчасти благодаря календарному эффекту меньших рабочих дней в феврале. Минэкономики оценивало спад за тот же период в 0,3%, однако уже по итогам января—апреля фиксировало рост на 0,2%. Из-за слабости в первые два месяца 2026 года годовой рост ВВП в январе—апреле был практически нулевым. Заметный подскок внутригодовой динамики ВВП ведомство фиксирует лишь в марте к февралю 2026 года — на 1,4% с учетом сезонности и календарности. Это связано прежде всего с оборонными и смежными производствами, с добычей и выросшими ценами на сырье и фундаментально картину не меняет. По расчетам экономистов Центра макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования (ЦМАКП), ВВП в первом квартале 2026 года снизился к предыдущему кварталу на 0,7% с учетом сезонности и календарности. Качественно ситуация в экономике в РФ в первом квартале этого года складывалась с «признаками охлаждения и фрагментации экономической динамики», отмечают в июньском обновлении своего краткосрочного прогноза экономисты Института народнохозяйственного прогнозирования (ИНП) РАН. «Многие отрасли находятся ниже нуля и находятся в фазе спада, но в целом чувствуют себя хорошо»,— характеризовал на ПМЭФ ситуацию в экономике зампред «Сбера» Тарас Скворцов.
Зампред Банка России Алексей Заботкин на ПМЭФ отмечал, что в марте—апреле экономика росла примерно на 2% год к году. Это соответствует динамике измеряемого Росстатом индекса выпуска базовых отраслей, включающего пять основных секторов экономики (сельское хозяйство, обработку, строительство, грузоперевозки, оптовую и розничную торговлю), рост которого в марте—апреле составил порядка 2% в годовом исчислении против сокращения почти на 3% в январе—феврале 2026 года (см. график 1). Впрочем, по оценке Минэкономики, годовые темпы роста ВВП в апреле замедлились до 1,3% с 1,9% в марте, а в апреле к марту 2026 года с учетом сезонности и календарности показатель вновь снизился на 0,5%. Композитный индекс PMI S&P (прокси-ВВП), отражающий ситуацию одновременно в промышленности и услугах, в мае оставался ниже отметки 50 пунктов третий месяц подряд. В секторе услуг новые заказы сокращались максимальными темпами с сентября 2025 года из-за финансовых проблем у клиентов.
Это происходит на фоне быстрого сжатия инвестиций и стабилизации потребительского спроса. В годовом выражении потребление населения (товары, услуги, общепит) в январе—апреле выросли на 4,2% в годовом выражении против роста в 5,9% в марте и 5,8% в апреле, оценили в Минэкономики. В ЦМАКП считают, что по тренду в марте—апреле потребление населения не смогло отыграть падение в январе, затухая в апреле и оставшись по его итогам ниже уровня декабря 2025 года. А «Сбериндекс» фиксирует еще более заметное охлаждение динамики потребительских трат в мае и на первой неделе июня 2026 года, когда фиксировал лишь близкое к погрешности превышение трат населения над объемами того же периода 2025 года.
Между тем, ссылаясь на свои опросы компаний и «ряд других опросных показателей», ЦБ отмечает в обзоре текущих тенденций, что в апреле—мае экономическая динамика улучшилась по сравнению с первым кварталом. Они отмечают сохранение высокой неоднородности по отраслям: «Импульс для роста получили многие экспортные отрасли (из-за роста цен), импортеры (из-за укрепления рубля) и отрасли, работающие на госзаказ (из-за сохранения высокого уровня бюджетного финансирования и авансовых выплат). Вслед за усилением потребительского спроса продолжает расти потребительский сегмент. В то же время отрасли инвестиционного сегмента и обработки, не связанные с госзаказом, показывают слабую динамику, на которую также влияют внеплановые ремонты». Уменьшение кредитных ставок вслед за пересмотром ключевой ставки с середины прошлого года также поддерживает экономическую активность с учетом лагов, то есть запаздываний, с которыми проявляется действие ДКП, настаивают в ЦБ.
Но прогнозы изменчивы. В департаменте исследований и прогнозирования ЦБ считают, что важную роль в текущей и будущей динамике экономики играет постепенная адаптация к налоговым и другим регуляторным изменениям, вступившим в силу с этого года и затронувшим в первую очередь предприятия МСП, а дальнейшая адаптация позволит поддержать более высокую динамику за счет более гибких и эффективных компаний. ИНП РАН в июньском раунде повысил оценку роста ВВП по итогам года до 0,7%, хотя еще несколько месяцев назад допускал его сопоставимое по масштабу сокращение. Консенсус-прогноз среднесрочной динамики экономики РФ, сделанный в конце мая аналитиками Центра развития Высшей школы экономики по итогам всего 2026 года, видит рост ВВП на уровне 0,7%. Таким же видит его консенсус аналитиков, опрошенных ЦБ в июне против 1% в предыдущем раунде. Это выше, чем ждет Минэкономики (0,4% годового роста ВВП), и близко к нижней границе прогноза ЦБ в 0,5–1,5%.
Ограничения и производительность
Вероятная стабилизация текущей динамики не означает автоматического появления нового источника роста. Центральная макроэкономическая сессия прошедшего ПМЭФ была посвящена поиску путей возвращения экономики к устойчивому росту. Атмосфера обсуждения оказалась не менее показательной, чем его содержание. Председатель Банка России Эльвира Набиуллина на сессии отсутствовала по болезни. Модератор Андрей Макаров еще в начале разговора попросил участников не объяснять все происходящее исключительно высокой ключевой ставкой. Позднее заместитель руководителя администрации презента РФ Максим Орешкин охарактеризовал состоявшуюся дискуссию как «скучную». В ее начале он отмечал, что многие факторы роста сейчас носят временный характер и уже отчасти исчерпаны — это занятие российским бизнесом ниш, оставленных западными компаниями, возможности для вовлечения дополнительных кадров на рынок труда, оборонный сектор в качестве одного из драйверов роста экономики.
Участники дискуссии были близки в оценке основных ограничений, с которыми экономике предстоит столкнуться в ближайшие годы. Министр экономического развития Максим Решетников говорил о рынке труда как о главном ограничителе роста, обращал внимание на падение инвестиций в первом квартале и отмечал, что контуры новой модели уже просматриваются: более крепкий рубль, чем многим хотелось бы, более высокие процентные ставки и необходимость постепенного возвращения к целям бюджетной политики. Вице-премьер Александр Новак также называл среди ключевых рисков дефицит кадров, изменение структуры бюджетных расходов и высокую стоимость денег для экономики. Министр финансов Антон Силуанов обращал внимание на бюджетные ограничения будущей модели роста. По его словам, нефтегазовые доходы в перспективе будут постепенно снижаться, а бюджет должен выйти на нулевой структурный дефицит к 2029 году. По сути, участники дискуссии исходили из того, что новая модель роста будет формироваться в условиях ограниченного предложения рабочей силы, более жестких финансовых условий и снижения роли факторов, обеспечивавших быстрый рост в предыдущие годы.
На этом фоне одним из немногих содержательных расхождений стала оценка связи между производительностью труда и заработными платами. Александр Новак называл риском ситуацию, при которой производительность отстает от роста зарплат, и подчеркивал необходимость повышения эффективности экономики. Максим Решетников, напротив, утверждал, что доля оплаты труда в российском ВВП остается сравнительно низкой, поэтому рост заработных плат может некоторое время опережать рост производительности без серьезных макроэкономических последствий.
Практически одновременно с ПМЭФ Банк России опубликовал исследование производительности российских предприятий в 2018–2023 годах. Формально работа посвящена динамике совокупной производительности факторов производства (СПФ), однако по существу она позволяет оценить результаты того инвестиционного и структурного цикла, через который экономика прошла после пандемии и особенно после событий 2022 года. Исследование примечательно прежде всего своей методологией. В отличие от Росстата, который оценивает производительность труда как выпуск на одного занятого, авторы анализируют совокупную производительность факторов производства — показатель, отражающий эффективность одновременного использования труда и капитала. Производительность труда может расти просто потому, что на одного работника приходится больше оборудования и инвестиций. СПФ позволяет отделить этот эффект от повышения эффективности использования ресурсов и технологических изменений.
Для анализа использовались данные около 120 тыс. российских компаний из 198 отраслей экономики. Авторы отдельно оценивали влияние технологического прогресса и изменений эффективности предприятий, что позволяет понять не только, насколько менялась производительность, но и за счет чего происходили эти изменения. Исследование показывает заметный разрыв между объемами капитальных вложений за 2018–2023 годы и совокупной производительностью факторов производства, которая выросла примерно на 5%. При этом основным источником ее изменений оказывался не технологический прогресс, а изменение эффективности самих предприятий. Компании в большей степени приспосабливались к новым условиям работы и перераспределяли ресурсы, чем обеспечивали технологический рывок, что лишь поддерживает и выводы других макроэкономических отраслевых исследований.
В 2020 году наиболее сильно пострадала производительность в услугах. В 2021 году ухудшение показателей концентрировалось в торговле и транспорте на фоне сохранявшихся проблем в глобальных цепочках поставок. Наиболее масштабное снижение производительности произошло в 2022 году. Однако даже тогда обрабатывающая промышленность сохранила положительную динамику. Отраслевой анализ показывает, что наиболее устойчивой после 2022 года оказалась именно обрабатывающая промышленность, получившая импульс от импортозамещения и роста государственного спроса (см. график 2). Напротив, наиболее чувствительными к структурной перестройке экономики оказались торговля, транспорт и часть экспортно ориентированных отраслей. Предприятия перестраивали логистику, искали новых поставщиков, создавали альтернативные производственные цепочки, адаптировали оборудование и производственные процессы к новым ограничениям.
Авторы отмечают, что экспортеры испытали наиболее сильное ухудшение показателей в 2021–2022 годах, наиболее устойчивые результаты демонстрировала обрабатывающая промышленность, тогда как торговля, транспорт и часть экспортно ориентированных отраслей продолжали испытывать последствия структурной перестройки. В 2023 году показатели производительности улучшились во многих секторах экономики после шока 2022 года, прежде всего из-за роста загрузки производственных мощностей и увеличения госрасходов.
Поручение, аналитики, бизнес
На следующий день после макроэкономической дискуссии Владимир Путин фактически превратил вопрос поиска производительных инвестиций в прямое поручение экономическому блоку правительства. Президент назвал запуск нового инвестиционного цикла ключевой задачей Белого дома и главным условием возвращения экономики к устойчивому росту. Однако из совокупности идей, обсуждавшихся на форуме, и данных, опубликованных фактически одновременно с ним, следует, что проблема заключается уже не столько в объеме инвестиций, сколько в их качестве и формировании среды, способствующей таким вложениям.
Впрочем, пока даже с точки зрения объемов ситуация с капитальными инвестициями выглядит тревожно. В первом квартале в реальном выражении инвестиции упали на 14,3% году, снижаясь уже год подряд и существенно ускоряя темпы спада. И хотя такая оценка Росстата точно будет пересмотрена, ранее и в ЦМАКП фиксировали заметное снижение предложения инвестиционной активности — предложение инвесттоваров снизилось на 2,7% в первом квартале 2026 года к четвертому кварталу 2025 года, главным образом за счет вложений в машины и оборудование. Последнее подтверждают экономисты Аналитического центра ПСБ, обнаружив, что по итогам первого квартала, когда инвестиции, по оценке Росстата, просели на 14,3% в годовом выражении, вложения в машины и оборудование просели на 27%, а индекс цен на их приобретение составил плюс 22%. Примечательно, что ранее аналитики того же ЦМАКП объясняли резкий вынужденный рост капвложений в 2023–2024 годах тем же ростом цен на машины и оборудование. «Все это (динамика инвестиций в машины и оборудование.— “Ъ”) указывает на угрозу системного снижения экономического потенциала страны и риск закрепления экономики в фазе стагнации… И это при крепком курсе рубля и постоянном развитии схем поставок импортной продукции. Похоже, проблема роста цен на машины и оборудование несколько глубже и связана с внутренней эффективностью и возможностями производить некоторые виды продукции. При этом очевиден общий тренд бизнеса на ограничение капитальных затрат при сужении возможностей государства как по наращиванию вложений в инфраструктуру, так и в масштабной поддержке инвестиционной активности. В таких условиях единственным действенным инструментом для недопущения снижения экономического потенциала остается дальнейшее смягчение денежно-кредитных условий»,— заключает Денис Попов из ПСБ.
Хотя в ЦБ признают, что текущие уровни доступности кредитования и ставок по кредитам остаются значимым фактором, ограничивающим долгосрочные капвложения, согласно свежему мониторингу ИНП РАН, главным условием расширения инвестиций промышленность считает не снижение процентных ставок, а предсказуемость макроэкономической ситуации. Этот фактор назвали 71% предприятий. Для сравнения: снижение ставок отметили 51% респондентов, снижение цен на оборудование — 50%, завершение СВО — 35%, отмену санкций — 33% (см. график 3). Иными словами, бизнес связывает инвестиционные решения прежде всего не со стоимостью кредита, а с пониманием условий работы на длительном горизонте.
Таким образом, исследования ЦБ, данные опросов предприятий и мнения аналитиков показывают, что задача появления производительных инвестиций выглядит значительно сложнее, чем простое увеличение объема вложений. Предыдущий инвестиционный цикл помог экономике адаптироваться. Новый должен решить более сложную задачу — обеспечить устойчивый рост производительности в условиях высокой загрузки мощностей, дефицита рабочей силы, постепенного сокращения нефтегазовой ренты и более ограниченных возможностей экстенсивного роста.