Погода ковалась в тылу
Фильм «Давление» показывает события Второй мировой с неожиданного ракурса
В прокат выходит британско-американская военная драма «Давление». Режиссер Энтони Марас выбрал для экранизации не самый известный эпизод истории высадки союзников в Нормандии в 1944 году — работу военных метеорологов, подготовивших прогноз погоды для операции. Рассказывает Юлия Шагельман.
Британский метеоролог Джеймс Стэгг (Эндрю Скотт) не сгибается под давлением ответственной задачи
Фото: Studio Canal
Британский метеоролог Джеймс Стэгг (Эндрю Скотт) не сгибается под давлением ответственной задачи
Фото: Studio Canal
Комментируя успех операции по высадке в Нормандии, которую также называют «День Д», генерал Эйзенхауэр (Брендан Фрейзер) сказал: «Наши метеорологи были лучше, чем у немцев». Если вы этого не знали, то цитата приведена в заключительных титрах фильма. Это даже не спойлер: как уж точно знают все, высадка состоялась 6 июня 1944 года, нацисты не были к ней готовы (хотя потери среди союзных войск все равно были очень высокими), операция положила начало контрнаступлению союзников в Европе и в конечном счете победе во Второй мировой войне, одержанной совместно с советской армией.
Это ставит перед Энтони Марасом, как перед любым режиссером, снимающим кино о знаменитых исторических событиях, непростую задачу. Финал известен заранее, но аудиторию надо все равно заставить переживать. Состоится высадка или нет? Пройдет ли она 5 июня, как планирует британское и американское командование, или придется отложить ее на две недели, как настаивает полковник британской метеослужбы Джеймс Стэгг (Эндрю Скотт)? Сможет ли Стэгг выдержать именно что давление, оказываемое на него и руководством, и волнением об оставленной дома беременной жене (Тэмсин Топольски), и собственным несгибаемым чувством долга?
Конечно, сможет. Но Марас и его соавтор сценария Дэвид Хейг используют достаточное количество чисто кинематографических приемов, которые создают на экране нешуточное опять-таки давление, чтобы зрители моментами начали в этом сомневаться.
Например, Эйзенхауэра, который в жизни был уравновешенным человеком среднего роста, играет почти двухметровый Фрейзер, буквально нависающий над остальными героями и устраивающий подчиненным такие разносы, что куда-нибудь спрятаться хочется и зрителям в кинозале. Также генерал и будущий президент снабжен личной драмой — он мучится чувством вины из-за провалившейся операции «Тигр».
Британского командующего Бернарда Монтгомери его соотечественник Дэмиан Льюис и вовсе играет на одной ноте — он в основном орет, размахивает руками и скорее мешает, чем помогает общему делу. Трудно представить, что подобная несдержанность могла обеспечить ему успех в Северной Африке и на юге Италии. Но у него нет ассистента, подобного приставленной к Эйзенхауэру ирландке Кей Саммерсби (Керри Кондон), которая его успокаивает и вообще выполняет роль амортизатора в бушующем на экране столкновении мужских эго.
Основной конфликт разворачивается между Стэггом, как положено британцу (хоть он и шотландец), чопорным и застегнутым на все пуговицы, и американским метеорологом Ирвином Криком (Крис Мессина), рубахой-парнем и всеобщим любимчиком. Последний успешно предсказал хорошую погоду при наступлениях в Африке, а также на съемочной площадке «Унесенных ветром» (это, кстати, реальный факт). На День Д он тоже обещает ясное небо, в то время как Стэгг уверен, что будет страшный шторм, который погубит наступление.
Примерно 80 минут из 100, что идет фильм, Стэгг и Крик упрямо мерятся экспертизой, демонстрируя две разновидности того, что сейчас принято называть токсичной маскулинностью. Прав, как мы знаем, окажется Стэгг, высадку придется перенести, хотя и не на две недели, а на один день, так как он найдет в клокочущем шторме короткий просвет. Актеры вкладывают в роли всю душу, сюжет держит в напряжении, но на фоне хеппи-энда все-таки закрадывается щекотливая мысль о том, что, пока одни лелеют свое самомнение, другим приходится вслепую идти под шквальный огонь.