Золотой человек

Владимир Афанасьевич Обручев был многосторонне талантлив. Коллеги-геологии ценили и уважали его за его теорию неотектоники и фундаментальный труд «Геология Сибири», власть не скупилась на награды за его исследования золотоносных районов Сибири, неученый народ с интересом читал его научно-фантастические романы. Обручев вместе со страной прожил долгую и насыщенную событиями жизнь и вполне заслуживает того, чтобы вспомнить о нем еще раз.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

Мать-лютеранка и польское отрочество

Владимир Обручев родился в 1863 году в имении своего деда, генерала и георгиевского кавалера, на берегу Волги близ Ржева. Отец Владимира, Афанасий Александрович, был тоже военным, вышел отставку подполковником, а в бытность свою еще поручиком влюбился и женился на гувернантке своей младшей сестры Полине Карловне (Пауле Гертнер), остзейской немке 19 лет. Девушкой, судя по ее дагерротипам, она была видной и к тому же умной. Своих детей она сама выучила грамоте, арифметике, музыке, французского языку, и, разумеется, все они говорили по-немецки не хуже, чем по-русски. Мальчикам по вечерам, как вспоминал Владимир, мать читала Фенимора Купера. И сама писала. В Lexikon deutscher Frauen der Feder («Энциклопедии немецких женщин пера»), вышедшей в 1898 году в Берлине, о ней сказано: «Паула фон Обручефф, родилась в Ревеле, вышла замуж за дворянина фон Обручеффа. Писательница и сотрудница “Петербургской газеты” и “Петербургского вестника” (немецкоязычных.— Прим. ред.), автор “Сибирских писем” и “Сибирских рассказов”. Ее романы и новеллы отмечены наградами».

В год рождения Владимира началось очередное польское восстание. Полк его отца был отправлен в Царство Польское и остался там после подавления восстания в 1864 году, передислоцируясь с места на место по распоряжениям штабного начальства. Соответственно, и семья Обручевых часто переезжала из гарнизона в гарнизон. Владимир учился в прогимназии в Бресте, гимназии в Радоме, реальном училище в Вильне. С 1869 года преподавание во всех польских государственных высших и средних учебных заведениях велось на русском языке, но понятно, что Владимир помимо немецкого и французского языков свободно заговорил и по-польски, что ему потом пригодилось в Сибири, где было много польских ссыльных.

Среднеазиатские экскурсии

В 18 лет Владимир Обручев поступил в петербургский Горный институт, а по его окончании в 1886 году был направлен вести геологическую поддержку, как тогда говорили, строившейся Закаспийской железной дороге, то есть вел исследования прочности грунтов перед укладкой на них рельсов. Дорога по плану начиналась в каспийском порту Красноводске (ныне Туркменбаши) и заканчивалась в Самарканде, с боковой ветвью до Кушки. Здесь Обручев провел два полевых сезона (с полугодовым перерывом для отбывания воинской повинности в артиллерии в Петербурге, и потом съездил на свою свадьбу с девицей Елизаветой Лурье). При этом он сразу попал на самый трудный участок дороги по безводным пескам Каракумов и закончил съемку в 1888 году при укладке рельсов в Самарканде.

Здесь же он собрал материал для своих первых научных работ «Пески и степи Закаспийской области» и «Закаспийская низменность: геологический и орографический очерк по данным, собранным во время экскурсий в 1886, 1887, 1888 гг.; с прил. 3 табл., чертежей и эскизов», опубликованных в «Записках Императорского Русского географического общества». За первую из этих работ Обручев получил в 1888 году малую серебряную медаль Императорского Русского географического общества (ИРГО). Его избирают членом ИРГО, а его имя становится известным в профессиональном сообществе отечественных ученых-геогностов.

Впрочем, его институтские профессора и без этого знали о способностях своего бывшего студента и, прервав его среднеазиатские «экскурсии», порекомендовали Обручева на должность геолога Горного правления в Иркутске. В конце XIX века управление имперской горной промышленностью было децентрализовано, были образованы горные округа со своим начальством. Горное правление в Иркутске ведало Иркутской и Енисейской губерниями, Якутской и Забайкальской областями. Они занимали не менее трети всей Сибири, а геологоразведка там находилась в зачаточном состоянии и велась в основном старательскими методами.

Первые путешествия по Сибири

1 сентября 1888 года он с женой и полугодовалым сыном выехал из Петербурга. До Нижнего Новгорода они доехали по железной дороге, затем до Перми на пароходе по Волге и Каме, от Перми до Тюмени через Урал опять по железной дороге, потом снова пересели на пароход до Томска, а оттуда на лошадях добрались до Иркутска. Здесь Обручев в первую очередь привел в порядок минералогический кабинет и библиотеку горного правления, а с началом сезона весной следующего, 1889 года начинает геологические изыскания в окрестностях на берегах Ангары, описывает месторождение бурого угля на ее притоке реке Оке, месторождения графита, ляпис-лазури и слюды на байкальском острове Ольхон. А летом 1890 года он отправляется на северо-восток в золотоносный район в бассейне рек Витим и Олекма, известный в народе как Ленские прииски, где добыча золота началась в 40-е годы XIX века, а к его концу составляла около 2 тыс. пудов в год. В 1891 году в Иркутске выходит его «Геологическое исследование Олекминско-Витимской горной страны и ее золотоносных россыпей в 1890 г. Предварительный отчет В. А. Обручева, с 3 л. карт.».

В мае того же 1891 года он снова отправился на прииски и попутно при плавании вниз по Лене выполнил обследование берегов этой реки от Качуга до Витима, и на этом Обручеву пришлось прервать свои «ленские экскурсии». Весной следующего, 1892 года он получил телеграмму от президента ИРГО великого князя Николая Михайловича с предложением принять участие в научной экспедиции в Китай и Южный Тибет, где было сказано, что «географическое общество желает единодушно, чтобы вы сопровождали экспедицию в качестве геолога». Участие в этой экспедиции, продолжавшейся в течение двух лет, с 1892 по 1894 год, принесло Обручеву уже мировую известность, он начал получать премии и награды от иностранных академий наук.

По завершении этой экспедиции Обручев вернулся в Петербург, где в это время находились его жена и уже двое сыновей, но год спустя снова вновь уезжает в Иркутск на свою прежнюю должность геолога местного горного правления, где четыре года он занимался геологическим сопровождением прокладки Транссибирской железной дороги и попутно исполнял обязанности начальника Забайкальской горной партии. В сентябре 1898 года он покидает Иркутск и отправляется домой в Петербург, где его ждала обставленная женой квартира, уже на поезде по Транссибу. «Я сел в вагон временного состава, доставивший меня в Красноярск, откуда начиналось регулярное движение. На этом пути интересно было спокойно наблюдать из окна вагона местность, знакомую по двум поездкам в тарантасе в 1888 и 1895 гг., видеть <…> мост через Енисей. Еще более крупный через р. Обь…» — писал он много лет спустя в своих воспоминаниях «Мои путешествия по Сибири».

Томский профессор

Далее последовал двухлетний перерыв в полевых изысканиях Обручева, во время которого он обрабатывал собранные материалы и съездил в загранкомандировки в Швейцарию и Австрию для участия в международных геологических конгрессах. Весной 1901 года Обручев предложил директору Геологического комитета академику Карпинскому свою программу продолжения исследований Забайкалья, которая была прервана «великокняжеской» экспедицией в Китай, и с удивлением узнал, что план работ для него уже утвержден, и это геологическая съемка всего бассейна реки Бодайбо, то есть главного по добыче золота района на Ленских приисках. И почти одновременно Обручев получил предложение стать завкафедрой геологии и деканом горного отделения Томского технологического института императора Николая II, который в 1900 году принял первых студентов.

Обручев согласился и в 1901 году в третий раз отправился в Сибирь, откуда по приезде написал жене, что здесь дают профессорам хорошие квартиры и пусть она приготовится к переселению в конце лета из столицы в Томск вместе с сыновьями, которые по возрасту должны были уже поступить в среднюю школу. Здесь, в Томске, Обручев пробыл до 1912 года, отсюда он в полевые сезоны ездил и на Ленские прииски, и на ближние (по сибирским масштабам) золотоносные районы Кузбасса. В целом же их география простиралась от Семипалатинской области до Лены, то есть на 2,5 тыс. верст по долготе. Здесь же, в Томске, Обручев подготовил в печать первую часть своего фундаментального «Геологического обзора золотоносных районов Сибири» — «Западная Сибирь (районы Кокчетавский и всего Алтая с

Салаирским кряжем и Кузнецким Алатау)» (1911).

Но все это закончилось для Обручева, как говорится, в одночасье. В 1912 году, сразу после Ленского расстрела (подавления забастовки рабочих Ленских приисков), попечитель Западно-Сибирского учебного округа потребовал удалить Обручева из Томского технологического института, ссылаясь на распоряжение министра народного просвещения Кассо. Дело было в том, что Обручев в 1905 году вступил в только что образованную партию конституционных демократов и стал не просто кадетом, как называли членом этой партии, а главным кадетом в Томске и публиковал в «Сибирской газете» возмутительные заметки о самодержавии Романовых. Правда, революционный запал у Обручева быстро угас, но членом партии кадетов он формально оставался, и такой человек как наставник студентов Министерство народного просвещения не устраивал.

Безработный писатель

Обручеву пришлось уйти из института. В Томском университете и любом другом университете Российской империи профессорского места ему места не нашлось, потому что он до сих пор не удосужился защитить докторскую диссертацию, что было необходимым условием для профессоров университетов. Он уехал в Москву, где тогда уже жили и учились на геологов его старший и средний сыновья. Потом, отдохнув с женой три месяца в Боржоме, по приглашению «Российского золотопромышленного общества» снова отбыл в Сибирь для участия в экспертизах рудников Восточного Забайкалья и Алтая, выставленных их владельцами на продажу.

Там его застало известие о начале Первой мировой войны. Он вернулся в Москву, а в Сибири он снова побывал только в 1926 году, уже при советской власти, для проверки на месте своей теории «о юных движениях на древнем темени Азии», вошедшей потом в более общую его теорию неотектоники (движений земной коры в четвертичный период). Последний раз Обручев побывал на темени Азии в 1936-м, но это была сравнительно короткая экскурсия, организованная АН СССР специально для заслуженного академика Обручева.

До революций 1917 года Обручев жил в Москве и на даче под Харьковом, занимаясь систематизацией накопленных им в Сибири материалов и их публикацией. В 1915 году вышла вторая часть его «Геологического обзора золотоносных районов Сибири» — «Средняя Сибирь (выпуски по Южно-Енисейскому, Северно-Енисейскому районам и дополнения к Южно-Абаканскому району Саянской области)». Третья заключительная его часть — «Восточная Сибирь (Олекминско-Витимский золотоносный район)» — тоже в принципе была готова, но случились две революции подряд и началась Гражданская войны, и она вышла уже в советское время в 1923 году. А кроме того, в том же 1915 году Обручев написал научно-фантастический роман «Плутония» (1915), навеянный ему, по его же словам, «Путешествием к центру Земли» Жюля Верна. В 1924 году выйдет второй, более известный советскому читателю научно-фантастический роман Обручева «Земля Санникова», который современные литературоведы сравнивают с «Затерянным миром» Конан Дойля.

Белогвардейский доктор наук и советский академик

Биографы Обручева, и советские, и нынешние, не любят останавливаться на 1917 и 1918 годах в его биографии. Обычно он в октябре 1918 года сразу оказывается профессором Таврического университета в Симферополе. Впрочем, и так понятно, что после Октябрьской революции 1917 года бывшему члену кадетской партии, игравшей главную роль во Временном правительстве, оставаться в Москве было бы опасно. В Таврическом университете Обручев преподавал геологию до 1921 года. В эмиграцию он не уехал, хотя мог легко это сделать в 1920 году вместе с войсками Врангеля: эвакуация солдат и желавших покинуть Крым штатских граждан была хорошо организована, никто не был брошен на причалах Феодосии, Ялты и Севастополя.

В 1921 году Обручев возвращается в Москву, где его уже ждала должность профессора Горной академии. При этом он не имел счастья познакомиться с сотрудниками ЧК, как ректор Таврического университета абсолютно аполитичный Вернадский, который по возращении из Крыма в Петроград отсидел неделю в камере ЧК для допросов. Кстати, по возвращении в Москву профессор Обручев уже был доктором геогнозии и минералогии, причем остепенился он не в Таврическом университете. Докторская степень ему была присвоена заочно, без защиты диссертации ученым советом Донского университета в Ростове-на-Дону (бывшего Варшавского университета, эвакуированного сюда в 1915 году) 6 февраля 1919 года, то есть буквально в тот же день, когда в Ростов вошли войска генерала Деникина.

Наверное, не будет преувеличением сказать, что ангелом-охранителем ученого геолога Владимира Обручева были не его теории эолового лёсса и неотектоники, а его авторитет если не лучшего, то одного из лучших в мире специалистов по оценке перспективности золотоносных приисков. Он прожил долгую жизнь и умер в возрасте 92 лет. При советской власти стал академиком, членом Президиума АН СССР, Героем Социалистического Труда, лауреатом премии имени В. И. Ленина и двух Сталинских премий, не считая директорских постов в институтах Академии наук и почетного председательства в научных обществах, советах, на конференциях и симпозиумах и т. д., от которых он едва успевал отказываться по состоянию здоровья.

Если прибавить сюда его дореволюционные научные премии и медали, а также членство в иностранных (немецких, британских, американских, французских и даже китайском) научных геологических и географических обществах, то едва ли найдется в истории науки второй столь щедро титулованный геолог. В его случае метафора «золотой он был человек» приобретает новый смысл, близкий к буквальному. Кстати, его сын Сергей Владимирович Обручев, член-корреспондент АН СССР, родившийся в Иркутске, тоже отметился в золотоискательстве. Он был одним из первых геологов, изучавших новый золотоносный район на Колыме, и первым, кто во время своей второй Колымской экспедиции в 1928–1929 годах оконтурил самую богатую золотом его часть.