«Кроме нас, Россия никому не нужна»

После церемонии награждения медалями Герой Труда и вручения госпремий в Большом Кремлевском дворце Владимир Путин в День России встретился 12 июня с военными, воюющими в зоне СВО. Специальный корреспондент “Ъ” Андрей Колесников замечает, что все вопросы оказались по сути об одном и том же. От Верховного главнокомандующего хотели эффективных беспилотников и средств борьбы с эффективными беспилотниками.

— Вы как раз те люди, которые, как и другие наши военнослужащие — участники специальной военной операции, сейчас скажу об этом еще отдельно, вы напрямую занимаетесь защитой Родины, защитой Отечества, защитой России,— сказал Владимир Путин этим людям, среди которых были очень молодые.— Это ваш день, День России…

Я еще в Георгиевском зале, на открытой части церемонии награждения, обратил внимание на то, что там не было военных. Оказалось, встреча с ними запланирована отдельно.

Да, ее не было и в открытом президентском графике. Решили, видимо, открыть.

— Во все времена,— говорил им Владимир Путин,— штурмовые подразделения ставили точку в любом сражении и в завершении любого военного конфликта. Потому что именно пехота, именно штурмовики в конечном счете фиксируют решение боевой задачи. И я, когда встречаюсь, допустим, с летчиками или с моряками, с артиллеристами, с представителями других профессий военных, вы и сами, наверное, знаете и слышите, всегда у них звучит рефреном одна и та же мысль: мы делаем вот это, это, чтобы ребятам помочь, чтобы «штурмам» нашим подсобить, чтобы они чувствовали себя увереннее. Чтобы потери были минимальными. То есть стараются все работать на вас.

То есть в зале сидели те самые «штурма».

Сержант Алексей Лисовой, морская пехота, 155-й полк, 2-й батальон, сказал вот что:

— Есть небольшое предложение. Недавно совсем, неделю назад, героически погиб Герой России, старший лейтенант… Простите, переживаю очень.

— Под пулями меньше переживаете, чем здесь,— кивнул Владимир Путин.

— Никак нет, это (встреча с Верховным главнокомандующим.— А. К.) намного важнее. Мы под пулями более себя, наверное, естественно ведем, когда не перед главой государства.

—Вы имеете в виду Очир-Горяева, да? — помог Владимир Путин.

— Очир-Горяева (старший лейтенант, заместитель командира батальона Наран Очир-Горяев погиб 4 июня.— “Ъ”), да,— подтвердил Алексей Лисовой.— Имею в виду, что он погиб трагически. И было предложение…

Просим вас рассмотреть возможность присвоения почетных наименований штурмовым подразделениям, чтобы не забывать об их подвигах, о самих ребятах, мужчинах, которые оставили свою жизнь на поле боя.

Просьба была из тех, которую можно и нужно было выполнить.

— Вам спасибо, что вспомнили про него. Такой светлый был человек, удивительный,— кивнул Владимир Путин.— Я честно вам скажу, когда я с ним беседовал, сначала в ходе «Прямой линии», прямо из Северска он докладывал, а потом уже встретился в Москве и спросил его: чем помочь, какие-то бытовые вопросы, какие-то проблемы?.. Знаете, удивительно, настоящий мужчина, понимаете… Он же многодетный отец, между прочим, был… Первый вопрос и, по сути, единственный, говорит: у меня мама уже в возрасте, у нас все нормально, все хорошо, ничего не надо… Он говорит: мама в возрасте уже, здоровье барахлит, если можно — помочь маме. Такие вещи, такие моменты, они до слез прошибают, понимаете… К сожалению, мы теряем и таких людей…

Тем более что, по информации “Ъ”, он должен был в конце июня окончательно вернуться с СВО.

Была еще одна просьба, которую он тогда, видимо, постеснялся высказать. У Нарана Очира-Горяева есть племянница Настя Болдырева, которая мечтает поступить в Пансион Министерства обороны. То есть она выбрала для себя тот же путь, что и дядя. Между тем поступить — непросто для девушек, и он пытался, я знаю, помочь ей: звонил генерал-лейтенанту Юрию Боброву, который тогда отвечал за это направление, потом было написано письмо на имя генерал-майора Игоря Муравлянникова в управление военного образования… Но что-то не было ответа, хотя до этого обещали поддержать. И как раз сейчас этот вопрос должен решаться, не раньше и не позже.

Видимо, Наран Очир-Горяев тогда не решился беспокоить Верховного главнокомандующего, а зря. Но можем побеспокоить мы.

— Давайте,— говорил сейчас Владимир Путин,— его память и память других ребят, которые ушли, отдав жизнь за Родину, за Россию, почтим минутой молчания…

Предложение Алексея Лисового он, конечно, поддержал.

— Это блестящий пример того, как человек прожил и как он ушел из жизни — что тоже очень важно — достойно,— сказал Владимир Путин.— Я уже многократно говорил и хочу сейчас здесь еще раз сказать: ничто не вечно под луной, правда? Каждый человек когда-то заканчивает свой жизненный путь… Важно, как человек прожил эту жизнь. Увековечивание таких имен, безусловно, является очень важной задачей. Так и будем делать.

Сержант Денис Огняник, 163-й танковый полк, говорил все как есть:

— Во время наступательных действий штурмовых подразделений штурмовикам приходится на себе нести обмундирование, боеприпасы, продовольствие. Им приходится в день проходить до 15 км, на себе все это нести. Весь подвоз на переднюю линию происходит с помощью тяжелых дронов. Противник использует гексакоптеры, «Баба-Яга» называются и управляются по Starlink.

Возможно ли нам на отечественном производстве производить такие же большие, тяжелые дроны, управляющиеся по спутниковому каналу?

Вот человек говорил именно о том, что его больше всего беспокоит.

— Возможно,— кивнул Верховный главнокомандующий,— и такая работа идет. В 2023 году первые спутники у нас, которые способны решать подобные задачи, о которых вы сказали, уже появились в космосе. И в 2024-м, 2025-м, эта работа продолжается.

Он сделал паузу, словно раздумывая, стоит ли дальше говорить об этом при всех, и решил, видимо, что стоит:

— У нас есть практически, можно сказать, частная структура, лишний раз не буду ее называть, хотя уже неоднократно звучала она в разных ситуациях и в СМИ («Бюро 1440».— А. К.). Успешно работает. Мы наращиваем эту низкоорбитальную группировку, и она способна решать все те задачи, о которых вы сказали. Вопрос — в сроках ее полноценного запуска. Но работа не просто налажена, она идет хорошим темпом и с хорошим качеством. Надеюсь, что и просто «на земле», что называется, вы это в ближайшее время почувствуете.

В словах Владимира Путина было много оптимизма. И хорошо, если бы так все и было.

— Это же касается и связи, это касается и обмундирования — той нагрузки, которую вам приходится таскать на себе. Министерство обороны об этом знает, Генштаб знает, Андрей Рэмович (господин Белоусов, министр обороны.— А. К.) тоже сам этим занимается постоянно, регулярно за то время, которое он министром является. Выбирается самое лучшее. Надеюсь, вы чувствуете на себе тоже. Те, кто уже давно в войсках, давно служит, наверное, должны были почувствовать разницу между тем, что было несколько лет назад, и тем, что сейчас у нас в войсках есть. Но, безусловно, будем работать по этому направлению, снижать нагрузку… И вот эти коптеры, которые способны переносить больше 30 кг и так далее, сколько у нас сейчас таскают?

— От 10 до 40 кг.

— Сейчас уже по 30 таскают,— обратился Владимир Путин к Денису Огнянику, который, собственно говоря, и таскает.

— Да,— подтвердил Андрей Белоусов.— У нас в этом году около 20 тыс. таких будет поставлено в войска. Линейка сильно увеличилась. В прошлом году практически один только вид был такой — «изделие 80» знаменитое. Оно не очень качественное было, сейчас его дорабатывают. В этом году уже больше десятка, я не буду называть тут под камеры.

— Минобороны заказывает это изделие,— сказал и Верховный главнокомандующий,— и будем наращивать их количество. А вот это «Бюро 1440», наверное, уже звучало неоднократно, и скажу еще раз, ничего здесь такого сверхсекретного нет, структура, которая занимается этой низкоорбитальной спутниковой группировкой, она ничем не уступает Starlink, может быть, даже в чем-то и превосходит.

Владимир Путин решил, очевидно, что надо рассказать еще больше, и пока говорил про нагрузку, думал об этом.

— Даже лучше,— уточнил Андрей Белоусов.

Без такого уточнения никак было не обойтись.

Сергей Чувашов, командир десантно-штурмового взвода 247-го гвардейского десантно-штурмового полка, спрашивал о социальных гарантиях «боевым товарищам, которые покинули наши ряды, получив тяжелые увечья». Ему давали такие гарантии.

Командир штурмового взвода штурмовой роты мотострелкового батальона 137-й отдельной штурмовой бригады «Урал» гвардии лейтенант Максим Степаненко спрашивал о том, что их всех интересовало на самом деле больше всего:

— Как скоро возможно обеспечить массовое поступление БПЛА в наше подразделение, аналогичных оптоволоконным дронам с искусственным интеллектом, используемым противником? Возможно ли централизованное промышленное изготовление ручных сеткометов пистолетного типа и их поставка в войска для уничтожения FPV-дронов противника, используемых по оптоволокну? Для уничтожения БПЛА противника нам необходимы патроны с дробью не только к гладкоствольному оружию, но и к автоматическому оружию калибра 5,45 миллиметра. Возможно ли данное изготовление в заводских условиях? Штурмовику для скорейшего бесшумного и скрытного перемещения на передний край противника необходимы различные виды электромототехники: скутер, самокат, квадроцикл, мотоцикл. Возможно ли решить данную задачу в рамках гособоронзаказа?..

Так в свое время Евгений Пригожин требовал снарядов.

Снаряды-то теперь есть…

— Что касается FPV-дронов и дронов с искусственным интеллектом — очень активная работа идет по этим направлениям, очень…— начал отвечать Владимир Путин.— И конечно, с нашей стороны БПЛА с использованием искусственного интеллекта, образы назначенных к поражению объектов и так далее — все это у нас в работе, в очень активной работе… Теперь что касается борьбы с дронами. Разумеется, мы прекрасно отдаем себе отчет, и ваши командиры прекрасно отдают себе отчет, они нам все время об этом говорят, каждый день, поверьте мне, каждый божий день о том, какие проблемы нам создают дроны и как, каким способом они сами видят возможность преодоления этой проблемы… Я не буду сейчас в детали вдаваться, я знаю, что такое в некоторых случаях голову поднять, когда эти дроны как мухи висят. Поэтому эта проблема понятна…

Он хотел, чтобы ответы именно для этих людей были неформальные, по существу. Просто даже старался.

Гвардии старший сержант Павел Кузнецов, замкомандира штурмового взвода, опять спрашивал про БПЛА. Все спрашивали про БПЛА.

— Сейчас противник по всей линии фронта применяет БПЛА разного действия, дальности и на различных частотах,— говорил он.— В основном сейчас стал применять от 8 до 12 гигагерц. И наши наземные устройства перестали их сейчас видеть. Коммерческие лаборатории, насколько мне известно, эти модули (способные противостоять.— А. К.) делают в быстром объеме. Отсюда вопрос: возможно ли легализовать и закупать у таких коммерческих лабораторий такие модули для противодействия вражеским БПЛА?

Выяснялось следующее:

— Мы все время с министерством об этом говорим, и сейчас только что практически этим закончил. Мы постарались максимально разбюрократить принятие решений по этому направлению, ускорить внедрение и поставку в войска. Эти коммерческие лаборатории работают и получают средства напрямую от Министерства обороны. Знаете, здесь вопрос только в одном, скажу, в этом коллективе это можно: важно, чтобы поставляемое в войска оборудование было эффективным.

То есть уже прошли через то, что оборудование, на которое тратили деньги, оказывалось неэффективным. Эта боль слышалась в словах Владимира Путина.

— Мы упростили решение вопросов подобного рода и прохождение решения этих вопросов в порядке, который был введен еще, скажем, в мирное время,— пояснял он.— Очень много появилось предприятий, лабораторий. Важно, чтобы они не просто деньги получали, и не просто, чтобы государство поддерживало хорошие идеи. Важно, чтобы это было эффективное оружие, которое помогало бы вам решать боевые задачи, сохраняло бы ваши жизни и здоровье… Любой разработчик везде и всегда считает, что то, что он делает, это самое лучшее. Я сто раз, если не тысячу слышал: вот это возьмите, и это будет самое лучшее… Второй разработчик говорит: нет, у меня самое лучшее… Третий говорит: нет, у меня... Слава богу, что их у нас много сейчас, это правда, и это очень хорошо. Главное — не истратить деньги, а потом чтобы выяснилось, что вы применить это не можете…

Да, точно, были случаи…

— Если говорить о средствах РЭБ, которые наиболее носимые, тактического РЭБ, то «Соседка-Н», «Земляк» и так далее — вот это все — проходят испытания, если испытания подтверждают тактико-технические характеристики,— заговорил вслух Андрей Белоусов (а то журналисты отвыкли от звука его голоса в режиме on the record.— А. К.), то дается на апробирование в одну из продвинутых воинских частей. Если это БПЛА, например, то это «Рубикон» 45-й бригады спецназа ВДВ, там еще есть несколько подразделений, которые занимаются просто их апробацией… Если боевая апробация у них проходит нормально, то дальше уже начинается движение в части… Но мы находимся в состоянии гонки, вы это прекрасно знаете, там сейчас даже по тактическому РЭБ у нас только начинает появляться линейка, так бы одна «Соседка» была, более или менее сейчас начинает появляться чуть побольше, поэтому так и работаем.

Ясно, что «Соседок» в таком многоквартирном доме должно быть много.

— Но я хочу сказать,— пообещал Андрей Белоусов,— что мы сейчас закроем полностью потребность штурмовых подразделений, задача такая стоит, в носимом РЭБе, наиболее эффективном… Системы, которые показали себя в боевых условиях и по весу, и по диапазону частот… Это все отработаем и полностью закрываем потребность.

Верховного главнокомандующего опять спрашивали про Starlink:

— Дроны противника летают под управлением спутниковой системы связи Starlink, а у нас такой системы нет. Прошу вас дать поручение нашей промышленности найти решение данного технического вопроса!

Вот, что называется, «накипело». Ведь до этого ответ уже был.

— Я уже сказал, у нас такая система есть,— повторял Владимир Путин.— Она появилась, она внедряется... Вопрос в масштабировании, это требует определенного времени. Но она создана, она функционирует. Вопрос в наращивании спутниковой группировки, и это наращивание идет. Совсем недавно был очередной пуск. Сколько вы вывели?

— 16…— сказал Андрей Белоусов.

Один, по информации “Ъ” (см. “Ъ” от 9 июня), потерялся.

— Плюс 16 аппаратов вывели,— кивнул Владимир Путин.

Он хотел сказать, видимо, что до этого были и другие.

— Этого, конечно, абсолютно недостаточно. Но самое главное, что проблема решена технологически, интеллектуально. Вопрос в наращивании группировки, а это будет происходить дальше, так и будем работать.

Отвечая на новые вопросы, Владимир Путин повторял как из конспекта про начало войны:

— Не мы начали боевые действия с началом специальной военной операции. Нет, это они совершили госпереворот на Украине, это вынудило нас взять под защиту жителей Крыма. Потом развязали войну, войну же развязали, с помощью авиации наносили удары по Донецку. Это же война! Подтащили артиллерию, системы залпового огня, начали боевые действия на юго-востоке Украины. Мы уговаривали их восемь лет, вы понимаете?! Не просто так решили: проснулись, завтра будем воевать… Восемь лет уговаривали их мирными средствами договориться с этой частью Украины, где русские люди проживают. «Да, да»… А потом что выяснилось? Выяснилось, что они в Минск приехали, подписали так называемые Минские соглашения, а потом — полгода назад или сколько (время быстро летит: года три назад уже.— А. К.) — публично признались: сделали специально, для того чтобы дать киевскому режиму возможность перевооружиться и начать боевые действия… Сказали же прямо — и бывший канцлер Федеративной Республики Германия сказал, и бывший президент Франции прямо сказал — те, которые участвовали в переговорах в Минске: да, мы вынуждены были заключить это соглашение, чтобы дать режиму в Киеве время для перевооружения! Мы начали боевые действия. Мы восемь лет ждали решения мирными средствами, потом стало ясно, что это невозможно, потому что глава режима прямо сказал: ничего выполнять не будем. И что? Нам пришлось другими средствами защищать наши интересы и людей, которые там проживают! И они все вместе, тоже всем хорошо известно, решили, что быстро добьются стратегического поражения России. Ничего подобного им не удалось добиться и не удастся никогда!..

Тут Владимир Путин произнес новые слова:

— Кроме нас, Россия никому не нужна (это уже в граните.— А. К.), только мы в состоянии ее защитить, укрепить и создать условия для ее уверенного развития. И конечно, все недруги наши, а их много было всегда, всегда же объединялись.

При Наполеоне — что, Наполеон, Франция, что ли, с нами воевала? Да все страны Европы воевали тогда с Россией! А при Гитлере? Все то же самое! Посмотрите, что творилось под Сталинградом!.. Кстати говоря, под Сталинградом советские войска понесли впервые меньше потерь, чем противник. Но кто там воевал? Со всех европейских стран без всякого преувеличения вообще отметились все! И сейчас тоже все к нам лезут и объединяют свои усилия… В том числе интеллектуальные усилия…

Владимир Путин был наконец раззадорен. И это было достигнуто не вопросами. А его же ответами.

— Надо отдать должное, что в общем уровень развития натовских стран — технологический, научный — высокий, это высокоразвитые экономики…— продолжал президент.— Они пытаются нанести нам стратегическое поражение… Пытались, теперь поняли, что это невозможно. Это задача, которую невозможно решить! Они перестарались, когда публично об этом заявили, поторопились, некоторые даже вступили в НАТО, для того чтобы поучаствовать в разделе пирога (как известно, Финляндия и Швеция.— А. К.). Если бы камер не было, я бы им показал известным всем вам жестом, чего они в этом случае добьются!.. Ничего не добьются. Их много, свора целая (так теперь называется НАТО, если отбросить условности, а они отброшены.— А. К.), а мы один, но сплоченный многонациональный народ, один!.. И мы должны не просто отвечать им на те вызовы, которые они формулируют перед нами, а быть на шаг впереди. И у нас очень часто получается.

Шаг за шагом, не так быстро, как бы нам хотелось, но мы же все-таки идем, идем каждый день, постепенно, постепенно ставим под контроль наши территории… Так и будет, мы добьемся этого. Здесь сомнений не может быть ни у кого.

И еще несколько фраз для начертания в граните:

— И только один можем дать совет нашим недругам: не воюйте с Россией! Никогда не пытайтесь этого делать!

Между тем оказалось, что Владимир Путин на самом деле спокоен:

— И давайте жить дружно и решать все вопросы с помощью переговоров. Но это должны быть переговоры, а не ультиматумы в наш адрес, которые они пытались до сих пор нам ставить. Теперь уже нет... Теперь уже вроде как говорят: давайте переговоры вести. Да, мы согласны вести переговоры, но только с учетом наших национальных интересов, причем не просто сегодняшнего дня, а перспективных, рассчитанных на историческую перспективу.

Это, видимо, и есть урок Минских соглашений.

Старший сержант Тимур Тыдыков, 69-я отдельная бригада, штурмовой отряд «Амур», спрашивал про FPV-очки:

— Для борьбы с БПЛА противника самолетного типа нами активно используются ПЗРК «Игла» и «Верба». В ночное время мы самостоятельно используем, сделали FPV-очки с тепловизионным излучением. Уважаемый Владимир Владимирович, хотели бы вас попросить поставить данные FPV-очки для массового использования на фронт для соединений, которые сейчас находятся на переднем крае! По характеристикам зенитно-ракетный комплекс «Верба» сейчас не имеет аналогов!..

Что ж, «штурма» хотели определенности на своем фронте.

— Что касается БПЛА самолетного типа,— заявил Владимир Путин,— мы видим, что противник расширяет использование этой военной техники главным образом для решения одной задачи, и задача эта — внести раскол в российское общество, нанести нам моральный, нравственный ущерб, посеять какую-то растерянность среди граждан России и нанести экономический ущерб. Ничего не получится!

Но пока продолжают пробовать.

— Мы должны укреплять систему ПВО страны, самую разную — я сейчас не буду вдаваться в детали, специалисты это знают, для работы на разных высотах, с разными объектами поражения и так далее,— рассказывал Владимир Путин.— Мы делаем это и будем это делать… Второе, что касается экономики. Да, ущерб, конечно, наносят нам. Но у нас все быстро восстанавливается, никаких серьезных проблем они нам здесь создать не смогут... Но мы, имея в виду то, что они делают, должны, и это следующая задача, отвечать им как следует. Мы это делаем и будем наращивать наши удары по инфраструктуре противника так, чтобы отбить у них желание нападать на наши гражданские объекты. Им не удастся решить ни задачу разобщения общества, ни нанесения ущерба нам в сфере экономики… Такого, во всяком случае, которого они добиваются.

Парень-то спрашивал про очки.

— FPV-очки! — вспомнил Владимир Путин.— «Верба» — это понятно, это вооружение, которое есть в войсках, и будем наращивать производство. Министр знает, совсем недавно я как раз об этом многократно говорил, об использовании такой техники… А что такое FPV-очки, кто их производит? Я видел, что они используются. Но вы сейчас говорите про производство… Про какое производство?! Кто их делает?

— В данном случае самостоятельно на фронте,— пояснил боец.

Тут решил внести ясность Андрей Белоусов:

— Для «Вербы» есть специальный тепловизор «Зарница» называется. Их производится, я сейчас цифры не буду тоже называть под камеры, но в общем недостаточно пока… Мы наращиваем! Мы знаем эту всю историю, проблему эту знаем, сейчас наращиваем производство «Зарниц». Имею в виду, что количество по крайней мере пусковых установок для «Верб», которые мы поставляем в подразделения, прежде всего ПВО, столько же «Зарниц» надо поставлять… Хороший, вполне зарекомендовавший себя прибор, проблем с ним нет никаких.

Разговор был, конечно, интересен тем, что состоял из деталей, которые до сих пор не озвучивались.

Владимир Путин тем временем раскрыл подробности назначения Андрея Белоусова министром обороны:

— Еще будучи первым заместителем председателя правительства, он этим занимался — и отчасти космосом, отчасти этими разработками. В значительной степени он оказался в кресле министра обороны именно потому, что он, будучи гражданским министром, министром экономики, первым заместителем председателя правительства, работал по этим направлениям. Имею в виду, что он работал по этим высокотехнологичным направлениям в том числе… Он и оказался в кресле министра обороны…

А мы-то думали: почему?..

— Я хочу закончить тем, с чего начал, а начал я с того, что вы герои,— сказал им Верховный главнокомандующий.— Я прямо так не сказал, я все время об этом говорю, но вначале так прямо не сказал, но это имел в виду… И не только здесь присутствующие, а вот ваши ребята, ваши сослуживцы, ваши боевые товарищи. Ну конечно, кто же вперед-то идет? Штурмовые группы. Кто решает окончательно ставить точку в решении любой боевой задачи? Ну конечно, пехота. Конечно, штурмовики, которые зашли и заняли, застолбили за Россией территорию. Это вы делаете. Вам и вашим сослуживцам низкий поклон. Удачи вам! Всего самого доброго! Берегите себя. С Богом!

Все, разошлись.