Окно в Хичкока

На экранах — криминальная комедия Реми Безансона «Преступление на третьем этаже» (Le crime du 3e etage). Михаил Трофименков нашел, что режиссер играет в старое кино как в бирюльки: обаятельно, но неряшливо.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

Франсуа (Жиль Леллуш) небрит, сварлив, сросся с халатом, как со второй кожей, и почти не выходит из дому. Прогуливается он исключительно от дивана, на котором уже давно спит в отдалении от прелестной жены Колетт (Летиция Каста), до компьютера, на котором он строчит уже тринадцатый роман из цикла ретро-детективов «Увлекательные приключения маркиза де ля Роза».

Чушь из-под его пера выходит, естественно, беспредельная, зато хорошо продается. В образе героического детектива времен «прекрасной эпохи», владеющего персональным секретным фехтовальным приемом и разбирающегося в тонкостях отравлений супом из бледных поганок.

Издательница, однако, недовольна: уже тринадцатый том, а где же секс. Заказывали секс — получите: и вот уже маркиз «обнажает огромный орган» перед попутчицей.

Где-то что-то подобное мы уже видели. Да это же безыскусное подражание чудесному фильму Филиппа де Брока «Великолепный» (1973). Там такой же неухоженный писатель Франсуа Мерлен воображал себя суперсекретным агентом Бобом Сен-Клером, а в ткань его романов проникали бытовые персонажи, например ненавистные сантехники.

У фрустрированной холодностью мужа Колетт своя синефильская мелодия: она читает в Сорбонне курс, посвященный творчеству Альфреда Хичкока, и воображает себя журналисткой былых времен, берущей интервью у мэтра.

Дело в том, что французы приватизировали Хичкока как свое национальное достояние.

Дескать, тупые англосаксы видели в нем исключительно поставщика аттракционов. А вот юные французские критики пятидесятых годов из журнала «Кайе дю синема» Франсуа Трюффо и Эрик Ромер распознали в нем великого художника и не менее великого католического мистика. До кучи Колетт приписывает классику еще и причастность к романтической традиции. Правда, сама она предпочитает читать журнал «Позитиф», в пятидесятые жестко оппонировавший «Кайе».

Сама Колетт загримирована под Грейс Келли в хичкоковском шедевре «Окно во двор» (1954). Ближе к финалу причешется как Ким Новак в другом шедевре мастера «Головокружение» (1958). Тени от жалюзи будут падать на лицо Франсуа точь-в-точь как на лицо Джеймса Стюарта, обездвиженного после аварии репортера («Окно во двор»), от нечего делать изучающего в бинокль жизнь соседей в окнах напротив и невзначай раскрывающего жуткое женоубийство.

Собственно говоря, «Преступление на третьем этаже» (этаж, конечно же, четвертый: переводчики халтурят уже в названии) и есть ремейк «Окна во двор». Но снятый в неуместном жанре «иронического детектива», с непрестанными подмигиваниями зрителям, сценарными промахами и абсолютным неумением создавать тот самый саспенс, искусству которого воображаемый Хичкок учит воображаемую Колетт.

Что не лишает фильм безалаберного обаяния: всегда приятно посмотреть на недурных актеров, кривляющихся в традиции, восходящей к кафе-театрам семидесятых годов.

Правда, выразительнее всего Франсуа смотрится в глухих черных очках-кинокамере — шпионском гаджете а-ля фильмы о Джеймсе Бонде.

Короче говоря, в их доме появился удивительный сосед — театральный режиссер Ян (Гийом Гальен). В принадлежащем его жене театре он поставил «Гамлета» длительностью три часа сорок пять минут. Спектакль бедолагам-героям пришлось просмотреть аж дважды: сначала по приглашению, потом по несчастному стечению обстоятельств, обошедшемуся им в €120.

Именно демонического позера Яна герои заподозрят в убийстве глухонемой (что дает повод для парочки политически некорректных шуточек) жены и дьявольской операции по сокрытию следов преступления. Ну а дальше, как и было сказано, действие одышливо ковыляет по канве оригинального «Окна во двор».

А где же котики, без которых, кажется, не обходится ни один французский фильм, спросите вы. Котики, как всегда, при деле: предполагаемым орудием убийства служит статуэтка древнеегипетской богини-кошки Баст.