Серебряная сигара над Страной Советов

7 июня 1926 года поднялся в воздух первый дирижабль, построенный в СССР. Для страны, не так давно пережившей революцию и Гражданскую войну, этот полет был больше, чем технический эксперимент. Он доказывал, что новое государство способно продолжить традиции, заложенные еще в дореволюционном Петербурге, и осваивать воздушное пространство наравне с ведущими державами.

Воздушный мост из Европы в СССР

История первого советского дирижабля, который назывался «Московский химик-резинщик», началась не в 1926 году, а раньше, в небе над Арктикой. Одна из ключевых фигур здесь Умберто Нобиле, итальянский конструктор и полярный исследователь, который уже в начале 1920-х годов пользовался мировой известностью. В 1924-м Нобиле впервые оказался в СССР транзитом. Его дирижабль N-1, построенный для ВВС Италии, совершал перелет из Рима в Токио и сделал остановку в советском воздухоплавательном порту. Специалисты увидели машину в деле и задумались о сотрудничестве.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

Два года спустя Нобиле готовил экспедицию к Северному полюсу на дирижабле «Норвегия». Этот перелет стал возможен благодаря союзу трех людей: самого Нобиле, норвежского полярника Руаля Амундсена и американского миллионера Линкольна Элсворта, финансировавшего предприятие. «Норвегия» стартовала из Рима, прошла через Англию и Норвегию и направилась к полюсу через Шпицберген. Но перед этим одним из ключевых пунктов на ее пути стал Ленинград. В город на Неве итальянец прибыл с экипажем, здесь к экспедиции присоединился советский радист, и отсюда «Норвегия» ушла в Арктику.

12 мая 1926 года дирижабль достиг Северного полюса, сбросив на него норвежский, итальянский и американский флаги. Полет длился более 70 часов, и значительная часть подготовки к нему прошла именно на советской территории. Ленинградские газеты подробно освещали экспедицию, а местные специалисты получили уникальную возможность наблюдать за машиной вблизи. Контакты, завязанные в Ленинграде, во многом определили дальнейшую судьбу Нобиле: вскоре он оказался в СССР уже в роли конструктора и наставника.

Первым делом — дирижабли

Нобиле, хотя и известен антифашистскими взглядами, к середине 1920-х еще не разошелся окончательно с Муссолини, который находился у власти с 1922 года. Когда позднее из СССР поступило приглашение, оно решило две задачи: конструктор получил работу, страна — технологию.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

На советской стороне главным лоббистом дирижаблей выступал Сергей Киров. В 1926 году он возглавил ленинградский губком и Северо-Западное бюро ЦК — и сразу взялся за проекты, способные вернуть городу столичный блеск, потускневший после наводнения 1924-го. Дирижабли подходили для этого идеально: чистое зрелище, футуризм в металле и прорезиненной ткани. Киров вообще любил, когда техника работает на публику. Строительство Волховской ГЭС он инспектировал лично, рабочим говорил речи прямо со стропил, требовал от авиа- и судостроителей темпа и размаха. На этом фоне гигантская сигара, плывущая над городом, была не прихотью, а логичным продолжением большой индустриальной игры.

Имя Кирова в итоге намертво срослось с дирижаблями — причем уже без оглядки на исторические реалии. В знаменитой стратегии Command & Conquer: Red Alert советская сторона располагает Kirov Airship — медленным, почти неуязвимым красным дирижаблем, от которого в ужасе разбегается пехота. Разработчики вряд ли штудировали протоколы губкома, но в образ попали точный: сто лет назад эти машины и в самом деле казались оружием будущего.

Мне бы в небо

Проект первого советского дирижабля — 2500 куб. м объема, около 40 м в длину — разработали в КБ Туполева. Поднял машину в воздух пилот Виктор Нижевский. В первом полете дирижабль провел в небе чуть более часа и поднялся на 200 м — результат скромный, но достаточный, чтобы о нем написала газета «Правда».

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

Свое название «Московский химик-резинщик» аппарат получил в честь жертвователей: средства на постройку собрали рабочие московских химических заводов. Такая практика в те годы была распространена: техника становилась идеологическим проектом, в который вкладывались трудовые коллективы.

Оболочку изготовили из прорезиненной ткани на заводе «Каучук». Гондола была деревянной, двигатель — авиационным, мощностью около 100 л/c. Для своего времени это была пусть не передовая, но вполне работоспособная конструкция, собранная в условиях острой нехватки материалов и опыта. По сравнению с итальянскими дирижаблями Нобиле, такими как N-1 или «Норвегия», советский первенец выглядел скромно. Меньше по размерам, слабее по мощности, проще по оснащению. Но важно было другое: страна доказала, что способна построить дирижабль самостоятельно, без иностранных деталей и узлов.

Через несколько лет после первого полета Ленинград превратился в один из центров советского дирижаблестроения. В 1930 году в городе открылся Институт инженеров Гражданского воздушного флота. В 1932-м, с созданием всесоюзного треста «Дирижаблестрой», ленинградские предприятия получили заказы: завод «Красный треугольник» выпускал оболочки из прорезиненной ткани, КБ завода имени Свердлова проектировало узлы.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

Дирижабли в СССР материализовались не из воздуха. Еще до революции, в 1910-х годах, в Петербурге действовал преобразованный в офицерскую школу Учебный воздухоплавательный парк — одна из сильнейших школ воздухоплавания в стране. Ее возглавлял Александр Кованько, легендарный русский аэронавт, установивший несколько рекордов высоты на аэростатах. С территории парка в июле (по старому стилю) 1910-го стартовал первый в России дирижабль «Кречет». Кованько и его офицеры не только сами летали, но и готовили кадры для армии и флота: пилотов, наблюдателей, механиков. После революции и смерти в 1919 году самого Кованько многие выпускники парка остались в СССР и в 1920-е оказались востребованы как эксперты. Именно они составили костяк преподавателей учебного комбината и консультировали первые дирижабельные проекты. Основу для советского воздухоплавания заложила именно дореволюционная петербургская школа.

От дирижаблей — к самолетам

Эпоха советских дирижаблей закончилась трагически. 6 февраля 1938 года крупнейший советский дирижабль «СССР В-6 (Осоавиахим)» потерпел катастрофу под Кандалакшей. Экипаж выполнял тренировочный полет по маршруту Москва — Мурманск и должен был отработать снятие с дрейфующей льдины полярников станции «Северный полюс — 1» под руководством Ивана Папанина. Но до папанинцев дирижабль не долетел.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

В условиях плохой видимости и отсутствия точных карт 130-метровая машина врезалась в гору Небло. Из 19 членов экипажа погибли 13 человек. Среди выживших оказались бортрадист и несколько мотористов. Их спасло то, что они находились в кормовой части гондолы, которая пострадала меньше. Расследование показало: причиной стала грубая навигационная ошибка — гора не была отмечена на полетных картах. Трагедия потрясла страну. Газеты вышли с траурными заголовками, погибших похоронили как героев на Новодевичьем кладбище. После катастрофы программу советского дирижаблестроения начали постепенно сворачивать. Дирижабли проиграли самолетам не только в СССР, но и во всем мире: авиация стала быстрее, надежнее и дешевле. Ленинградская инженерная школа воздухоплавания переориентировалась на авиастроение — усилия не пропали даром. А первый полет столетней давности так и остался символом мечты о покорении неба.

Анна Кашурина