Ловушка жалости
Что мешает людям с инвалидностью устроиться на работу
В России, по данным Росстата за 2025 год, насчитывается 11,4 млн человек с инвалидностью. Из них 39% — около 4,4 млн — находятся в трудоспособном возрасте. Но работают лишь 20,7% инвалидов, а по данным Минтруда чуть больше — 28%. Вместе с Институтом передовых исследований человека и общества и Союзом приемных родителей инклюзивная организация Everland (АНО «Пространство равных возможностей») провела исследование в Московской области и Башкортостане. Его авторы опросили сотрудников торговых сетей и покупателей, людей с инвалидностью и их родителей, чтобы выяснить, что мешает молодым людям с инвалидностью выйти на рынок труда.
Оксана Пашина
Оксана Пашина
Государство видит проблему и принимает меры. Есть квоты в 2–4% для работодателей на прием людей с инвалидностью, субсидии до 200 тыс. руб. на создание рабочего места, расширенная система сопровождаемого трудоустройства. Развиваются платформы трудоустройства, НКО-партнерства, растет число вакансий с пометкой об инклюзивности. Однако разрыв в уровне занятости между людьми с инвалидностью и остальным населением в России составляет около 40% — вопрос не решается только законами.
Исследование показало, что на пути сотрудника с инвалидностью существует множество психологических барьеров. Есть вредные мифы, которые очень мешают. Например, работодатель часто думает, что такой сотрудник будет работать медленнее и хуже, брать много больничных, обойдется дороже, создаст неудобства для коллектива. Сотрудники без инвалидности воспринимают своих коллег с инвалидностью либо как «героев», которые ежедневно страдают и преодолевают трудности, либо как людей, которые не смогут просто исполнять свои обязанности — им необходима постоянная помощь и дополнительная поддержка, так называемый доброжелательный патернализм.
Наконец, покупатели торговых сетей говорят, что зачастую просто не знают, как вести себя с работниками с инвалидностью. Только 23% опрошенных придерживаются обычного поведения, 13% считают необходимым позитивное подкрепление, 10% — помощь и сочувствие, 9% признались, что скорее будут избегать такого сотрудника — например, уйдут на другую кассу. Чаще всего если у покупателя и возникают положительные эмоции, то они вызваны не хорошей работой сотрудника, а тем, что сам покупатель ощущает себя понимающим и хорошим человеком.
Еще более показательным, чем соцопрос, оказалось психосемантическое исследование. На вопрос «Как вы представляете себе идеального сотрудника магазина?» участники отвечали: опрятный, вежливый, приветливый, доброжелательный, знающий, улыбчивый. Однако ассоциации с образом сотрудника с инвалидностью они выдавали совсем другие: жалость, помощь, сочувствие, молодец, что работает. Профессиональные качества в этом случае отступают даже не на второй план. Так сотрудники с инвалидностью попадают в «ловушку жалости». Но из нее есть выход.
— Мы провели это исследование не для того, чтобы еще раз сказать, что проблема существует. Мы хотели понять, где именно ломается инклюзия в конкретном сегменте экономики,— отмечает Игорь Новиков, сооснователь Everland, член Совета при президенте РФ по развитию гражданского общества и правам человека.— Главный вывод прост: людям не нужно больше жалости, им нужно признание их профессионализма и субъектности. Когда покупатель видит в сотруднике прежде всего специалиста, а не «человека, которому помогают», тогда инклюзия начинает работать по-настоящему.
Этот принцип наглядно показан в информационной кампании Everland, которая называется «Что я здесь делаю». На рекламных щитах в супермаркетах — цитаты и фото сотрудников с инвалидностью: «Я слежу за порядком на полках и расставляю товары. Анастасия, 27 лет, работник торгового зала» или «Я работаю на кассе и помогаю покупателям с покупками. Диана, 31 год, кассир». Суть не в диагнозе, а в профессиональных навыках и обязанностях.
По результатам исследования созданы также образовательные модули для работодателей, НКО и центров занятости. Проект Everland предлагает готовые алгоритмы обучения персонала и методики работы с посетителями торговых сетей.