Ценный взгляд на ценности

Под заглавием «Ценности: теория и практика» вышел первый номер нового научного рецензируемого гуманитарного журнала «ОТТИСК». Издание, учредителем которого выступил Центр развития гуманитарных технологий «НОВАЯ ЭРА», возникает как голос Философского клуба «Цивилизационное будущее России». Согласно задумке создателей, оно призвано вернуть научной публикации значение живого интеллектуального высказывания, рассчитанного не только на формальное цитирование, но и на отклик, профессиональный диалог. Заглавный номер составили научные статьи, посвященные разработке структурной модели ценностного ландшафта современной России.

Ценности прежде всего

Новому журналу отводится роль междисциплинарной площадки для обсуждения роли гуманитарного знания в современной России, ценностей как основания общественного развития, необходимости формирования собственного языка описания культурных и цивилизационных процессов. Его презентация состоялась 26 мая в отеле «Метрополь» в Москве.

В центре внимания авторов первого номера — вопрос о том, какие ценности лежат в основании российского цивилизационного проекта и как они могут быть осмыслены, артикулированы и внедрены в общественную практику.

«Пилотный номер журнала — о ценностях,— пишет во вводной колонке главный редактор журнала “ОТТИСК”, кандидат философских наук, и. о. декана философского факультета МГУ им. М. В. Ломоносова Алексей Козырев.— Разговор о них сегодня задается риторикой традиционных ценностей, которая нашла свое официальное закрепление в Указе Президента №809, где сформулированы 17 ценностей, единых для представителей разных народов и религиозных конфессий, объединенных в многонациональном российском государстве».

Исследователи демонстрируют: российское общество сохраняет устойчивое ценностное ядро, однако ключевой вызов связан с разрывом между «ценностями—декларациями» и «ценностями—практиками». Номер представляет собой симбиоз исторической генеалогии ценностей, социологического анализа массового сознания, исследования медиаполя и поиска механизмов перехода от установки к поступку.

Авторы предлагают рассмотреть ценности не как перечень декларативного характера, а как систему, связанную с разными уровнями социальной реальности: государством, обществом, личностью и духом. Такая модель позволяет увидеть, где и как именно ценности существуют: в государственных документах, общественных представлениях, повседневной этике, образовательных практиках, медиа, культуре и религиозно-философских нарративах.

Исторические истоки нашего ценностного ядра

Номер открывает статья доктора исторических наук, профессора кафедры истории социально-политических учений факультета политологии МГУ им. М. В. Ломоносова Сергея Перевезенцева «Исторические основания ценностей: от традиции к современности», в которой предпринята масштабная историко-философская реконструкция: показано, откуда в русской культуре взялись базовые традиционные ценности — государство, вера, знание, правда (справедливость), свобода, суверенитет, служение, патриотизм. Фактически автор дает систематическое историческое обоснование того, что сегодня закреплено в указе президента №809 «Об утверждении Основ государственной политики по сохранению и укреплению традиционных российских духовно-нравственных ценностей».

Перевезенцев показывает, что эти ценности — не изобретение последних лет, а многовековая традиция: они формировались в течение многовекового исторического, духовно-политического развития народов России и теперь составляют аксиологическую модель российской государственности, сохраняющую преемственность от «Русской земли» (так, отмечает автор, называли страну до XV века, когда появился термин «государство») до современной Российской Федерации.

Философ выделяет три проблемы, возникающие в процессе практической реализации стратегических документов по утверждению традиционных ценностей:

• в российском обществе нет общепринятого понимания сущности традиционных ценностей: если для кого-то обращение к традиционным ценностям ограничивается ценностями советского периода, то их оппоненты, напротив, настаивают на возрождении ценностей более ранних времен;
• отдельные группы граждан стали призывать к жизни в качестве ценностной основы древние языческие культы, другие же обратились к практике культур, никогда не имевших влияния в отечественной истории и не могущих считаться традиционными в России (в пример автор приводит практику ношения никабов);
• сам процесс реализации стратегических документов по утверждению традиционных ценностей нередко излишне формализуется, что приводит к утрате самой сущности российских ценностей и вовсе не способствует формированию общероссийской цивилизационной идентичности, а разрушение системы значимых для сообщества ценностей приводит к кризису идентичности.

Впрочем, Перевезенцев выражает надежду, «что данные проблемы — это “болезнь роста”, ведь мы все находимся только в начале пути».

---

«Самобытность цивилизационной сущности России обусловлена существованием базисных традиционных духовно-политических ценностей, сформированных в результате многовекового исторического развития народа. Государство, вера, знание, правда/справедливость, свобода, суверенитет, служение и патриотизм выступают не отдельными понятиями, а устойчивым аксиологическим комплексом, который участвует в формировании общенациональной и политической идентичности».

«Главный вызов современности — не просто провозгласить традиционные ценности, а вернуть им содержательную глубину и не допустить их формального, упрощенного или произвольного толкования. Если ценности сводятся к лозунгам, советской ностальгии, внешним культурным заимствованиям или бюрократическому перечню, они перестают работать как основание общероссийской цивилизационной идентичности».

— Сергей Перевезенцев. Исторические основания ценностей: от традиции к современности.

---

Что в России думают люди

Какие ценности сегодня реально поддерживаются массовым сознанием россиян, а какие остаются зоной противоречий, предметом дефицита и общественного запроса? На эти вопросы в работе «Социологический анализ отражения приоритетных ценностей в массовом сознании» постарался ответить Сергей Спартак, кандидат политических наук, доцент философского факультета МГУ им. М. В. Ломоносова. Свой анализ он выстроил на огромном эмпирическом материале — исследованиях Центра развития гуманитарных технологий «НОВАЯ ЭРА», научно-исследовательского центра «ЭОН», ВЦИОМ и ФОМ за 2022–2025 годы.

Автор предлагает иерархию из четырех ценностных блоков, где от первого к четвертому убывает степень укорененности в массовом сознании, нарастают противоречия и дефицит.

• Первая группа — государство, семья, патриотизм, служение, сила: ценности, воспринимаемые как «норма по умолчанию»,— настолько глубоко они вшиты в ткань общественного сознания. Они формируют «нормативное ядро», не требуют дополнительного обоснования и разделяются большинством.
• Вторая группа — воля (свобода), справедливость, солидарность: ценности социально-этические, «значимые для чувства свободы и общественного договора». Они тоже широко поддерживаются, но уже с оговорками и внутренними противоречиями.
• В третью группу автор включает правду, знание, добро и созидание — «духовно-интеллектуальное ядро». Эти ценности признаются значимыми, но их поддержка менее однородна: здесь общество фиксирует запрос на институциональное и символическое подкрепление.
• Самый же выраженный уровень общественного запроса автор отмечает в четвертой группе ценностей — так называемой мировоззренческой рамке, к которой относит открытость, веру, всеохватность и национальную идею.

Спартак фиксирует парадоксальную, но важную закономерность: чем выше поддержка ценности, тем меньше выражен декларируемый дефицит. То есть общество меньше всего говорит о необходимости семьи и патриотизма не потому, что они неважны, а потому, что они уже являются «нормой по умолчанию».

Основные риски, по мнению автора, лежат не в плоскости отрицания ценностей, а в разрыве между декларацией и практической реализацией. Ценности признаются, но не всегда переходят в поступок. Особенно это касается сферы правды, знания, созидания и доверия к институтам.

Главный вывод статьи звучит обнадеживающе: российское общество не находится в ценностном кризисе, а, напротив, сохраняет устойчивое ценностное ядро. Семья, патриотизм, государственность, справедливость, правда, вера — все это разделяется большинством. Риски же связаны не с отрицанием базовых ориентиров, а с разрывом между их декларацией и практической реализацией.

Ключевая проблема — переход от декларации к поступку. Ценности остаются «говорящими», но не всегда «делающими». В этом контексте задача государства, образования и медиа — не изобретать новые ценности, а создавать институциональные и культурные механизмы, которые помогут преодолеть разрыв между тем, что мы ценим, и тем, как мы живем.

---

«Российское общество сохраняет устойчивое ценностное ядро: наиболее широкой поддержкой обладают семья, патриотизм, государственность, сильное государство и историческая память. Эти ценности выступают основой массового ценностного консенсуса и общественной легитимации суверенного политического порядка, тогда как свобода, справедливость и солидарность также значимы, но воспринимаются более неоднозначно и зависят от возраста, социального опыта и ситуации внешнего вызова».

«Главный риск связан не с отрицанием базовых ценностей, а с разрывом между их декларацией и практической реализацией в повседневной жизни. Правда, знание, добро, созидание, открытость, вера и всеохватность признаются значимыми, но требуют более ясной артикуляции, институционального подкрепления и адресной имплементации с учетом поколенческих, образовательных и региональных различий».

— Сергей Спартак. Социологический анализ отражения приоритетных ценностей в массовом сознании.

---

Как о мыслях людей говорят российские медиа

В другой работе, «Ценность в медиаполе: медиаанализ и конкуренция нарративов», Сергей Спартак проанализировал, как российское цифровое медиапространство (онлайн-СМИ, Telegram, социальные сети) конкурирует за интерпретацию базовых ценностей. Если первая статья Спартака отвечала на вопрос «Что думают люди?», то вторая разъясняет «Что и как об этом говорят медиа». Эмпирической базой стали медиаисследования 2020–2025 годов, выполненные по заказу Философского клуба «Цивилизационное будущее России».

Главный вывод автора: медиаполе не расколото — оно ведет борьбу интерпретаций внутри общей ценностной рамки. То есть в этой статье Спартак разрушает упрощенную картину «расколотого медиаполя», акцентирует более сложную реальность. Согласно его выводам, при доминировании нейтрального информационного слоя нормативную рамку задает государственно-патриотический дискурс. Альтернативные же площадки критикуют, но изнутри общей ценностной рамки.

С учетом такой картины стратегическая задача, по Спартаку,— не подавление альтернативных голосов, а развитие цифрового суверенитета, медиаграмотности и адресных коммуникационных инструментов, способных усиливать общественную консолидацию. Автор констатирует, что ценности уже разделяются большинством и нужно, чтобы они перестали быть предметом спора о словах, а стали основанием для совместных действий.

---

«В российском цифровом медиапространстве ценности выступают не только темой обсуждения, но и инструментом формирования общественного консенсуса: через них задаются рамки интерпретации событий, образ страны и представление о будущем. Государственно-патриотический дискурс связывает семью, патриотизм, служение, справедливость, правду, знание, веру и открытость с суверенитетом, безопасностью, исторической преемственностью и развитием России как самостоятельного цивилизационного субъекта».

«Российское медиаполе характеризуется не полным ценностным расколом, а конкуренцией интерпретаций внутри общей ценностной рамки: даже альтернативные и критические площадки чаще спорят не с самими ценностями, а с механизмами их реализации. Поэтому стратегическая задача России состоит в развитии цифрового суверенитета, медиаграмотности и адресных коммуникационных инструментов, которые смогут переводить ценности из уровня деклараций и полемики в ресурс общественной консолидации».

— Сергей Спартак. Ценности в медиаполе: медиаанализ и конкуренция нарративов.

---

Откуда взялись ценности российского общества

Историко-философский анализ того, как формировались ключевые ценности русского общества, в статье «Общество: справедливость, солидарность, воля, свобода» представил кандидат философских наук, старший научный сотрудник Центра исследования русской мысли Балтийского федерального университета Андрей Тесля.

В своей работе он рассмотрел, откуда в русском сознании взялось особое понимание свободы как «воли», откуда — запрос на солидарность при реальной повседневной разобщенности и почему справедливость так часто требует не столько равенства, сколько «общего бремени».

Важный тезис автора: современные ценностные установки невозможно понять без анализа их исторической эволюции, а сами ценности часто формулируются «от противного» — как долженствование, призванное преодолеть реально существующие недостатки.

Начинает Тесля с напоминания о том, что Древняя Русь была традиционным аграрным обществом: государство воспринималось как внешняя необходимость (защита от врагов), но не выступало участником повседневной хозяйственной жизни. Отсюда двойственное отношение к власти: она и «защитная рамка», и «помеха».

Из этого вырастает уникальная конфигурация свободы, которая исторически воспринималась в первую очередь как свобода от государства (невмешательство в дела общины) и одновременно как свобода внутри государства (возможность жить по своим правилам под защитой внешней рамки).

Полноценная сословная система в России толком не сложилась, констатирует автор: сословия появились поздно, к концу XVIII столетия, и уже во второй половине XIX века начался переход к бессословному обществу. Отсюда и восприятие справедливости как равной для всех — в отличие от западных моделей, где у разных сословий всегда были разные понимания справедливости.

Тесля делает яркий вывод о том, что исторически солидарность в российском обществе — это тоска по идеалу. Устойчивое подчеркивание в русском сознании ценностей солидарности, соборности, коллективизма — это вовсе не описание наличного, а указание на желаемое. Так, еще «Повесть временных лет» начинается с описания разобщенности, и вплоть до «Писем из деревни» Александра Энгельгардта, в которых крестьянская община оказывается глубоко индивидуалистической. По Тесле, русская культура постоянно говорит о солидарности именно потому, что в реальности ее не хватает.

Автор делит ценности на два типа:

• идеальное выражение наличного (то, что уже есть, доведенное до совершенства);
• требование «от противного» (то, чего не хватает, но очень хотелось бы иметь).

И большинство русских ценностей относит ко второму типу: они не описывают реальность, а указывают направление, в котором общество хочет двигаться. Понимание этого, заключает Тесля,— первый шаг к тому, чтобы ценности перестали быть просто декларацией.

---

«Ценности современного общества имеют исторические основания: они формируются не в пустоте, а в границах предшествующего опыта, который задает возможные способы реакции на перемены. Воля, свобода, справедливость и солидарность в русской традиции складывались через разнородный исторический опыт: от аграрной привязанности к земле и восприятия свободы как свободы “внутри государства” и “от государства” до модерной идеи справедливости как общего для всех порядка ограничения личной воли».

«Общественные ценности — это не только описание реально существующего порядка, но и форма долженствования, ответ на то, чего обществу не хватает. Поэтому устойчивый акцент на солидарности, коллективности, соборности и “общем деле” в русском сознании можно понимать не как простое отражение реальности, а как стремление преодолеть разъединенность, индивидуализм и слабость повседневных связей».

— Андрей Тесля. Общество: справедливость, солидарность, воля, свобода.

---

Феномен духовных ценностей в русской культуре

Попытку концептуализировать и конкретизировать феномен духовных ценностей, выявить специфику их осмысления русскими философами в статье «Космос внутри: духовные ценности в истории русской культуры сквозь призму русской философии» предпринял Константин Мацан, кандидат философских наук, старший преподаватель кафедры истории русской философии философского факультета МГУ им. М. В. Ломоносова.

Автор предлагает не социологический срез и не историческую реконструкцию политических ценностей, а попытку концептуализировать сам феномен «духовных ценностей» в истории русской культуры.

Опираясь преимущественно на русскую религиозную философию, он выделяет две группы духовных ценностей. Первую группу обозначает как «ценности духовного измерения в широком смысле — открытость космосу в его природном (пространственном) и метафизическом значении, всеохватность» и рассматривает ее на трех уровнях — вслед за Николаем Бердяевым, выделявшим триаду «человек—народ—человечество». Первый уровень — открытость другому человеку, второй — другим культурам («всемирная отзывчивость»), третий — космосу (от древнерусского «пейзажного мышления» по Лихачеву до русского космизма Федорова, Циолковского и Вернадского).

Ко второй группе, по Мацану, относятся «ценности духовного измерения в собственном смысле — вера и религиозная традиция». Их автор рассматривает в персональном измерении: это тоже «своего рода открытость, но уже не вовне, а внутрь самого себя».

Духовные ценности, приходит к выводу Мацан,— это экзистенциалы, то есть смыслы личного существования, которые невозможно до конца выразить в научно-определенных категориях. Их осмысление требует не столько понятий, сколько мыслеобразов — «космос», «простор», «красота», «любовь», «встреча». «Говорить об экзистенциальном слишком наукообразно значило бы упустить самое главное в заявленной теме»,— подчеркивает философ.

Он обращает внимание, что русская культура в ее философском и литературном каноне — это преимущественно христианская культура, поэтому разговор о духовных ценностях неизбежно идет на ее материале. Впрочем, это не означает религиозного монополизма. Тут автор цитирует Карсавина: «Религиозная терпимость не может довести до признания одинаковой ценности всех, даже противоположных религиозных учений. Тогда она стала бы из религиозной терпимости нерелигиозным равнодушием. Можно говорить лишь о нравственно-практической терпимости, то есть о принципиальном воздержании от насилия в применении к инаковерующим». Мацан усиливает этот тезис: о нравственно-практической терпимости говорить не только можно, но и, безусловно, должно.

Свое размышление он завершает цитатой Лихачева, которая задает конструктивную тональность дискуссии о духовных ценностях как о национальных особенностях: «Не стоит увлекаться. Национальные черты нельзя преувеличивать, делать их исключительными. Национальные особенности — это только некоторые акценты, а не качества, отсутствующие у других. Национальные особенности сближают людей, заинтересовывают людей других национальностей, а не изымают людей из национального окружения других народов, не замыкают народы в себе. Народы — это не окруженные стенами сообщества, а гармонично согласованные между собой ассоциации».

---

«Духовные ценности в русской культуре раскрываются не как отвлеченные моральные нормы, а как опыт открытости другому человеку, другим народам, человечеству, пространству, космосу и Богу. Открытость и всеохватность проявляются через философию любви и диалога, идею “всемирной отзывчивости”, особое переживание пространства, красоты, “Русской земли” и “Святой Руси” как духовно-космических категорий».

«Вера в истории русской мысли понимается не как внешняя принадлежность к традиции и не как номинальная религиозность, а как внутренний опыт встречи с Абсолютом, “опытное богопознание”. Поэтому духовные ценности точнее описывать не только через понятия, но и через экзистенциалы: любовь, красоту, простор, тоску по-иному и стремление к святости как заданному, а не гарантированно данному идеалу».

— Константин Мацан. Космос внутри: духовные ценности в истории русской культуры сквозь призму русской философии.

---

Как от разговоров о ценностях перейти к делу

Самый болезненный вопрос всей ценностной повестки — «Как перейти от разговоров о ценностях к реальным поступкам?» — задает Алексей Козырев, главный редактор журнала «ОТТИСК». В работе «От ценности к поступку. От декларации к практике» он попытался ответить на вопрос о том, почему ценности так часто остаются декларациями, не становясь основаниями для действий, и что может превратить их из красивых слов в живую ткань повседневной жизни.

Автор поднимает вопрос: где грань между ценностной риторикой, «которая не имеет под собой никакого существенного, социального основания», и подлинными ценностями, «которые становятся действительно преобразующими и животворящими личность человека»?

Он приводит пример из французского детективного романа Владимира Волкова (потомка русских эмигрантов) «Trtre» — слияние слов prtre (священник) и tratre (предатель). Агент спецслужб внедряется в церковь как «сексот», честно выполняет требы и ритуалы — и вдруг обретает настоящую веру, которая подавляет то, ради чего он туда пришел.

Козырев вспоминает Блеза Паскаля: «Начните так же, как и те, которые… жертвуют всем своим достоянием. Они начинали с того, что делали все так, как бы уже веровали: пили святую воду, заказывали обедни и т. д. Это именно и научит вас верить и смирит ваш ум». Между бытовым поведением человека и его внутренним духовным переживанием ценности есть опосредованная связь, причем в обе стороны.

«Отсюда — важность того, что евразийцы называли “бытовым исповедничеством”: вести себя в быту так, как ведет человек твоей культуры, принадлежащей к твоей исторической и конфессиональной общности. Повседневные ритуалы имеют колоссальное значение для укоренения ценностей».

Козырев с ностальгией вспоминает советские практики, которые при всей их идеологической нагруженности выполняли важную функцию социальной ритуализации: пионерские линейки, «Зарница», спортивное ориентирование, утренняя радиопередача «Пионерская зорька», «В рабочий полдень».

Сегодня, в условиях цифровой фрагментации, невозможно повесить везде один громкоговоритель и заставить всех слушать одно и то же, признает автор,— особенно молодежь, которая не смотрит телевизор, а сидит в социальных сетях. Впрочем, уверен Козырев, перенести позитивную социальную практику в цифровую среду можно.

По его мнению, практическая задача — в том, чтобы облагородить пребывание молодежи в соцсетях и нагрузить его смыслом переживания ценностей. В качестве удачного примера Козырев приводит интернет-сериал «Православные зумеры» — попытку говорить о традиции на языке молодежи (причем основным спикером выступает сама молодежь).

Ничто так не воспитывает ценности, как просвещение, которое определяется как «образование плюс воспитание», подчеркивает Козырев. При этом без воспитания нет просвещения, есть только «образованщина» (термин Солженицына) — когда человек может быть неплохо обучен, но при этом представляет собой флюгер, готовый повернуться туда, где больше заплатят или где удобнее реализовывать свои пороки.

Также Козырев вводит важное понятие — «инерция ценностей». Это позитивная сила, позволяющая личности сохранять верность своим ориентирам, даже когда внешние обстоятельства (власть, экономика, общественное мнение) меняются радикально. Феномен показывает: ценности, сформированные правильно, обладают колоссальной устойчивостью.

Козырев поднимает вопрос и о том, как сегодня на Западе под брендом «новой нормальности» транслируется ненормальность — расширение границ до того, что любые формы социальной патологии и извращений включаются в понятие «норма». В качестве эффективной защиты автор предлагает определять «норму» не как статистическое среднее, а в изначальном философском смысле этого термина: образец, эталон поведения, иными словами — идеал, к которому следует стремиться.

---

«Ценности становятся общественной силой только тогда, когда переходят из риторики в поступок: поступок понимается не как любое действие, а как ответственное “событие бытия”, преодоление эгоизма, лени, инерции и готовность соотнести свою жизнь с тем, что выше частного интереса. Ценность должна стать внутренней доминантой и “второй природой” человека, иначе она остается лишь темой разговоров, а не основанием поведения, долга, служения и личной ответственности».

«Укоренение ценностей требует не абстрактного распространения, а живых социальных практик: ритуалов, просвещения, коллективного творчества, хорового пения, семейной и школьной культуры, знания истории и географии страны. Ценности переживаются ансамблями и закрепляются через совместное действие, поэтому задача общества и государства — не просто провозглашать ценностную норму, а создавать среду, в которой человек учится переживать общее, действовать ответственно и соотносить личную свободу с достойным идеалом».

— Алексей Козырев. От ценности к поступку. От декларации к практике.

---

Илья Арзуманов