Церковь расширяет зону помощи
Почему социальные проекты РПЦ стали одной из крупнейших систем благотворительности в стране
Русская православная церковь сегодня объединяет тысячи социальных проектов: от приютов для беременных и центров гуманитарной помощи до служб для бездомных, людей с инвалидностью и жителей зоны конфликта. Их особенность не только в масштабе, но и в готовности работать с теми, кто часто остается без поддержки: одинокими, тяжелобольными, зависимыми, заключенными и людьми в кризисе.
Фото: Предоставлено Синодальным отделом Русской Православной Церкви
Фото: Предоставлено Синодальным отделом Русской Православной Церкви
Церковь как система помощи
Русская православная церковь стала одним из крупнейших организаторов благотворительной помощи в стране. За последние десятилетия вокруг приходов, епархий, сестричеств милосердия и церковных фондов сложилась разветвленная социальная инфраструктура, работающая с самыми разными категориями нуждающихся.
Сегодня в Церкви действует более 4 тыс. социальных учреждений, проектов и инициатив. Среди них — 86 приютов для беременных женщин и женщин с детьми, более 400 проектов помощи людям с инвалидностью, свыше 100 приютов для бездомных, а также центры гуманитарной, медицинской, юридической и психологической поддержки.
Важная особенность этой системы — ее близость к людям. Церковные социальные проекты работают от Калининграда до Камчатки, в крупных городах, малых населенных пунктах и селах. Приходская помощь нередко появляется там, где другой социальной инфраструктуры почти нет. По данным Росстата за 2024 год, больше всего малоимущих в России проживают в селах с населением от 200 до 5 тыс. человек. Именно в таких местах особенно остро ощущаются безработица, транспортная изоляция и нехватка доступных служб поддержки.
На этом фоне особое значение имеют церковные центры гуманитарной помощи. За последние годы их открылось более 270. В них нуждающиеся семьи могут бесплатно получить продукты, одежду, предметы быта и другую необходимую поддержку независимо от вероисповедания, национальности и гражданства. Многие такие центры работают именно в небольших городах и поселках, где помощь часто нужна быстрее всего.
Церковная благотворительность отличается и широтой адресатов. Многие фонды специализируются на отдельных группах: онкобольных, бездомных, пожилых, детях или людях с инвалидностью. Церковные проекты, как правило, принимают людей с самыми разными проблемами. Нередко сюда приходят те, кто уже получил отказ в других местах или оказался в ситуации, где больше не к кому обратиться. Для одних храм становится последней надеждой, для других — местом, где просьба о молитве неожиданно превращается в реальную помощь.
Помогать самым уязвимым
Есть еще одна особенность, о которой хочется сказать отдельно. Исторически так сложилось, что Церковь по преимуществу помогала всегда самым нуждающимся. Тем людям, которые у многих вызывают неприязнь и отвращение. Тем, кому совсем нет места в обществе. Если люди с инвалидностью — то самые тяжелые, в отделениях милосердия государственных домов-интернатов. Если пожилые — то одинокие, брошенные, с ампутированными конечностями, которых не берет ни одно государственное учреждение. Зависимые, бездомные, заключенные... Так было всегда — уже тысячу лет. И так продолжается сегодня.
Почему так? Да потому что Церковь смотрит дальше земной жизни — она живет радостью жизни вечной. И для нее важен человек не как гражданин, не как экономически ценный член общества, а как образ Божий. С бессмертной душой. Важен сам по себе. Даже самый отъявленный грешник, даже если он так опустился, что все родные и близкие от него отказались, да и сам себе он уже стал противен. Церковь все равно в него верит. Потому что в него верит Бог. Именно поэтому, умирая, вися на кресте, Христос сказал рядом находившемуся разбойнику, на руках которого наверняка было много тяжких грехов и преступлений: «Ныне же будешь со Мною в раю». Это сложно понять. Но это так. Почему? Потому что разбойник, пусть в самый последний момент своей жизни, покаялся. Он признал, что сделал много неправды, и попросил у Христа вспомнить о нем в Царствии Небесном. Для Бога важен каждый человек.
Дела милосердия для Церкви — это часть ее жизни. Такая же, как богослужение. Любить ближнего и помогать другим для христианина равнозначно любви к Богу. Одно без другого просто невозможно. Об этом говорит Иисус Христос в Евангелии.
Поэтому даже в самые тяжелые советские годы, когда Церкви было строго запрещено заниматься благотворительностью, верующие люди продолжали помогать другим. И шли ради этого на смерть, как мученица Татьяна Гриблит, которая со своей нищенской зарплаты санитарки отправляла посылки заключенным по всей стране и, несмотря на угрозы властей и посадки, продолжала это делать вплоть до расстрела в 1937 году. Так было и в период гонений первых веков, когда римляне поражались христианам: за одно признание себя христианином человека в те годы подвергали жестокой казни, а они продолжали помогать совершенно незнакомым людям. Бесплатно. С риском для жизни.
Наверное, поэтому тысячи людей откликнулись и присоединились к проекту Церкви по восстановлению частных жилых домов одиноких бабушек и дедушек в Мариуполе и других городах зоны конфликта. Каждую неделю новые смены добровольцев от Русской православной церкви выезжают сейчас в Донбасс помогать мирным жителям и раненым в больницах. Со всей страны люди едут туда, где тяжело, просто помогать, бесплатно. Берут отпуска, договариваются со своими семьями, чтобы отпустили. И едут. Из Владивостока и из Калининграда. За свой счет берут билеты, но едут. Потому что иначе не могут.
Системные перемены в социальной сфере
С 50-х годов XX века на Западе активно развивается институциональная христианская благотворительность — в Германии и других странах католические и протестантские социальные организации (такие как католическая «Каритас», протестантская Diakonie) с тех времен становятся самыми крупными национальными структурами помощи. А что в это время в России? Церковь преследовалась властями. Да, за годы свободы после относительной либерализации конца 1980-х в Русской православной церкви появилось много сильных социальных проектов, мы узнали о ярких энтузиастах, которые в разных концах страны делают удивительные вещи: спасают сирот, помогают отчаявшимся бездомным, вытягивают со дна наркозависимых. Да, Синодальный отдел по благотворительности системно поддерживает эту деятельность: и методически, и информационно. Но не это самое главное.
То, на чем держится все церковное милосердие,— это дух любви. Евангельская истина. Именно этот дух любви чувствуют бабушки и дедушки, к которым склоняются с заботливой улыбкой сестры милосердия, когда кормят их с ложечки и утешают их капризы. Этот дух любви царит в приюте Крестовоздвиженского храма в Уфе, где протоиерей Роман Хабибуллин заботится о бездомных людях как о своих родных. Да, мы можем сказать, что в Церкви 900 сестричеств милосердия и больше 100 приютов для бездомных. Но гораздо важнее, чем эти цифры,— то, что внутри, та мотивация и тот дух, которым совершаются все эти дела милосердия.
Наверное, поэтому Церкви удается запускать системные социальные перемены. Протоиерей Александр Ткаченко в 2003 году основал в Санкт-Петербурге первый в России детский хоспис. Церковный «Автобус милосердия» с 2004 года стал выезжать каждую зимнюю ночь и спасать от смерти на морозе сотни бездомных людей — по его примеру потом московские власти запустили собственные мобильные службы помощи. По инициативе священника Льва Аршакяна в Пучково появился «Дом слепоглухих», а потом всероссийский фонд помощи этим людям «Со-единение».
У Церкви нет таких ресурсов, как у государства и бизнеса. Но у людей Церкви есть то, что гораздо более ценно,— любящее сердце. Помните, как один из героев «Маленького принца» говорит простые, но очень важные слова: «Зорко одно лишь сердце. Самого главного глазами не увидишь».