Реклама, ООО «Оператор-ЦРПТ»
Радикально и навсегда
С какими болезнями сможет справиться генная терапия
В Москве в мае прошла конференция «Генная терапия: настоящее и будущее», организованная Ассоциацией медицинских генетиков и Медико-генетическим научным центром (МГНЦ) имени академика Н.П. Бочкова. Конференция была «для своих» — для врачей и генетиков. Но приглашенный на мероприятие корреспондент Русфонда получил редкую возможность заглянуть в их кухню.
Генная терапия — это вмешательство в основу живой природы. Это редактирование инструкции, по которой работает организм и которая выполняется в каждой из десятков триллионов наших клеток. Пока что так лечат моногенные болезни — когда во всех проблемах виноват один «бракованный» ген. Это, например, миодистрофия Дюшенна — при ней неправильно работает ген, кодирующий белок дистрофин. Дистрофин участвует в создании каркаса, без которого мышечные клетки постепенно разрушаются.
В мире есть уже около двух десятков препаратов для генной терапии моногенных заболеваний. Это лекарства от спинальной мышечной дистрофии, гемофилии, миодистрофии Дюшенна, буллезного эпидермолиза, врожденной глухоты. Доклад научного сотрудника лаборатории геномной инженерии Московского физико-технического института (МФТИ) Алсаллума Алмакдада про разработку лекарства от одного из наследственных заболеваний сетчатки позволет представить себе, как создаются такие лекарства.
Для доставки рабочего варианта гена в МФТИ используют специальным образом переделанный аденовирус. Вирусы умеют проникать в клетки живых организмов и внедрять туда свой геном. В медицине это их свойство используется для лечения: вирус обезвреживают и встраивают в его геном человеческий ген, который надо доставить в клетку. Попав туда, он начнет производить белок, которого не хватало.
Кажется, все? Не совсем. Вирус надо доработать, чтобы он заражал именно нужные клетки, а не все подряд. Надо проверить действие препарата сначала на мышах, а потом и на человеческих клетках. Следующий этап — набрать побольше материала и приступать к клиническим исследованиям. По ходу дела могут возникнуть дополнительные проблемы. Например, иммунная система примет новый, здоровый, но никогда не виданный ею белок за врага и попытается его уничтожить. Или, например, ген окажется таким длинным, что загрузить его в один вирус не получится и надо будет создавать для транспортировки целый автопоезд.
То есть в целом как будто понятно, куда двигаться, исследователям хорошо известны проблемы и пути их решения. Но трудно предсказать результат и сроки.
А между тем моногенных заболеваний очень много. Каждый человек, рассказал проректор по научной работе Российского национального исследовательского медицинского университета (РНИМУ) имени Пирогова Денис Ребриков, несет в себе, по разным оценкам, 5–10 мутаций, которые могут превратиться в моногенные заболевания его ребенка, если у партнера окажутся те же самые мутации. Сейчас известно примерно 7 тыс. моногенных заболеваний. Большинство из них настолько редки, что фармкомпаниям нет коммерческого смысла ими заниматься. Но Ребриков полагает, что эту проблему можно решить. В 2022 году началось строительство при РНИМУ имени Пирогова двух заводов по разработке и производству лекарств от так называемых ультраорфанных заболеваний. Заказчик — Минздрав РФ. Предполагается, что препараты будут проверять по упрощенной процедуре и применять без регистрации и это позволит снизить цену разработки и сократить ее срок до нескольких месяцев. Но важно упрощать, не жертвуя безопасностью препаратов, предупреждают эксперты.
весь сюжет