«Мы разрешили себе хоть иногда оставаться слабыми»
Елизавета Боярская о роли женщин на сцене и в жизни
Сильных героинь Елизавета Боярская играет не только в кино и петербургском Малом драматическом театре, где служит уже 20 лет. Она еще и выступает амбассадором ювелирного дома MIUZ Diamonds, «олицетворяя архетип современной женщины». О магии театра, стрессах и правильном настрое актриса рассказала Денису Мережковскому.
Фото: Предоставлено Miuz Diamonds
Фото: Предоставлено Miuz Diamonds
— Мы встречаемся в Ленинских Горках под Москвой. Что вы тут делаете?
— Я снимаюсь в новом проекте режиссера Игоря Твердохлебова «Желтуга». Здесь для нас выстроена декорация деревни на границе Китая и России, местечка, где живут люди, добывающие золото. Это довольно мужская история, в ней мало женских ролей, но у меня очень интересная героиня. Для того чтобы выжить, ей пришлось из девушки, которая принадлежала светскому обществу, играла на фортепиано и любила принимать гостей, превратиться в сильную женщину, авторитета, которому доверяют и которого слушают.
— Еще одна из ваших последних героинь — Марина Цветаева из спектакля «137. Сны о страсти и смерти», который Алла Дамскер поставила в петербургском Доме радио. В этой постановке задействованы и хореограф Анастасия Пешкова, и композитор Кирилл Архипов, но из актеров на сцене — вы одна. Как менялись ваши актерские настройки, давно установленные в Малом драматическом театре?
— Если честно, я до сих пор принимаю эти новые настройки — перестроиться непросто. Но очень интересно. Действительно, одна из самых сильных сторон нашего театра (Малый драматический театр — Театр Европы, художественный руководитель Лев Додин.— “Ъ”) — это ансамбль, в котором все актеры на сцене понимают друг друга с полуслова. Не зря Лев Абрамович говорит, что мы «должны продолжать друг друга». А в Доме радио на сцене я оказалась одна — непривычное, неудобное, непонятное ощущение, но попробовать было страшно интересно, я понимала, что это новый этап для меня как для актрисы. Когда мы репетировали, сочиняли, ловили так называемый полет фантазии, ничего стрессобразующего не было, я наслаждалась азартным процессом сотворчества и полной синергией всей команды. Когда же дело стало близиться к премьере, признаюсь, я пережила немалый стресс. Пожалуй, самым сложным было привыкнуть к тому, что форма этого спектакля — очень яркая, говорящая, активная и смыслообразующая — играет такую же важную роль, как и внутреннее содержание. Вдруг оказалось, что совершенно не всегда нужно включать шестую скорость, чтобы что-то передать зрителю, хотя мой актерский организм повторял мне, что ответственность за то, что я стою на сцене одна, повышается в разы. В реальности же от меня требуется просто существовать в гармонии с текстом, с видео, с выстроенной хореографией, с музыкой, которые и есть мои партнеры внутри этого спектакля
Спектакль «137. Сны о страсти и смерти», Дом радио, Санкт-Петербург, постановка Аллы Дамскер
Фото: Предоставлено театром
Спектакль «137. Сны о страсти и смерти», Дом радио, Санкт-Петербург, постановка Аллы Дамскер
Фото: Предоставлено театром
— Этот сезон в Малом драматическом театре для вас уже 20-й. Что стало залогом ваших таких долгих и стабильных отношений с этим театром, ради спектаклей которого люди специально приезжают в Петербург?
— Так получилось, что дополнительных стимуляций нашим отношениям никогда не было нужно. Каждой новой постановкой Лев Абрамович ставит перед нами новые задачи, которые мы решаем. Он ведь не только мой режиссер, он мой мастер, у которого я училась еще до прихода в театр. При этом каждая его работа меня по-прежнему удивляет. Сколько раз я думала о том, что сейчас мне уже все будет понятно — и ни разу не было такого.
— Во многих спектаклях МДТ вы играете долгие годы: «Вишневый сад» — 12 лет, «Коварство и любовь» — 14, «Три сестры» — 16 лет. Как не привыкнуть к этим ролям?
— А мне кажется, что это как раз огромное преимущество и магия нашего театра. Действительно, спектакли вообще имеют свойство, когда они долго идут, становиться все хуже, хуже и хуже. И в конце концов разваливаются. У нас же, напротив, происходит так, что спектакли становятся лучше, лучше и лучше. Какие-то вывихи, как говорит Лев Абрамович, случаются, и тогда мы можем собраться и начать репетировать заново тот спектакль, который играем лет 15. И уже на следующий день выходим на сцену по-новому заряженными.
Иногда бывает: раз — и глаза у всех горят на сцене, и понимаешь, что происходит какое-то невероятное действие, которым все наслаждаются.
Собственно, это то, ради чего мы выходим на сцену. Это наш актерский наркотик. В такие моменты ты просто чувствуешь себя как сверхчеловек.
Елизавета Боярская и Данила Козловский в спектакле «Коварство и любовь» Малого Драматического театра — Театра Европы, постановка Льва Додина
Фото: Виктор Васильев, Коммерсантъ
Елизавета Боярская и Данила Козловский в спектакле «Коварство и любовь» Малого Драматического театра — Театра Европы, постановка Льва Додина
Фото: Виктор Васильев, Коммерсантъ
— Тем не менее последняя премьера в родном театре у вас случилась почти четыре года назад. От чего это зависит? У вас не всегда хватает времени играть или у театра другие планы?
— Я участвую только в тех спектаклях, в которые меня вызывают. Например, я знаю, что этим летом Лев Абрамович начинает новую работу. О чем она будет, понятия не имею, но знаю, что буду в ней играть. Соответственно, ни на осень, ни на начало зимы я не подтверждаю ни съемки, ни что-либо еще, а сейчас я просто в предвкушении. Потому что соскучилась.
— То есть в вашем общении со Львом Додиным нет понятий «хочу» или «не хочу», «нравится» или «не нравится»?
— Нет, конечно, нет. Слова вроде «нравится» и «не нравится» у нас в театре вообще не произносятся. Это та риторика, которая недопустима. Другое дело, что иногда я сама могу уточнить: «Лев Абрамович, я бы хотела понять ваши планы на меня на будущий сезон. Расскажите, пожалуйста, чтобы я могла просто распределять свое время».
Елизавета Боярская в украшениях MIUZ Diamonds из коллекции «Таинственный сад»
Фото: Предоставлено Miuz Diamonds
Елизавета Боярская в украшениях MIUZ Diamonds из коллекции «Таинственный сад»
Фото: Предоставлено Miuz Diamonds
— В прошлом году накануне своего 40-летия вы сказали в интервью, что буквально до недавнего времени чувствовали себя студенткой. При этом в «Чайке» вы играете Аркадину — роль, которую чаще доверяют очень опытным и взрослым актрисам. Как это в вас уживается?
— Я бы сказала, что одно другому не мешает. Мое студенческое самоощущение проявляется в том, что я человек сомневающийся, рефлексирующий и переживающий. По-прежнему сохранились трепет и исполнительность по отношению к тому, что я должна сделать. Кстати, я не считаю Аркадину какой-то примадонной, и, разумеется, мне самой это по-человечески никак не свойственно. Я понимаю всю глубину этой женщины, ее опыт, талант, мудрость, которые проявляются в ее общении с Тригориным. При этом я понимаю ее абсолютную беспомощность и безнадежность в отношениях с сыном. Я подходила к этой роли, у меня действительно были о ней какие-то шаблонные представления, но потом в процессе вдруг столько всего открылось и продолжает открываться: вот недавно играли «Чайку» — и опять новые откровения.
Спектакль «Чайка» Малого драматического театра — Театра Европы (Санкт-Петербург), постановка Льва Додина
Фото: Виктор Васильев
Спектакль «Чайка» Малого драматического театра — Театра Европы (Санкт-Петербург), постановка Льва Додина
Фото: Виктор Васильев
— Весной вы стали амбассадором ювелирного дома MIUZ Diamonds. В своем заявлении бренд назвал вас «олицетворением архетипа современной женщины». В продолжение разговора о женских образах расскажите, из каких черт, свойств для вас этот архетип складывается?
— Современные женщины, какими я себе их представляю, мне очень нравятся. Мне кажется, они наконец вышли из тени мужчин. Сейчас у женщин есть возможности реализовываться в профессии, и это прекрасно. Я все чаще вижу пары, в которых сначала жена уходит в декрет, а потом муж. А все потому, что у женщины появилось право на такую же полноценную жизнь, какую всегда мог позволить себе мужчина. Оказалось, что вообще-то возможности женщин безграничны — мы способны успеть абсолютно все, хотя это тяжело, иногда кажется, что не хватает сил. Я это говорю и о себе тоже. При этом важно, чтобы женщины находили время и силы для себя. Со временем женщины все лучше стали понимать, что это просто необходимо. И мужчины, соглашаясь с этим, начали давать женщинам возможность находить это время. Мы можем тратить его на спорт, на поход в театр, на обычные прогулки.
Полное право женщина имеет и на любовь к таким вещам, как украшения, в которых ты можешь себя почувствовать прекрасной и хрупкой.
Мы давно позволяем себе быть сильными, но совсем недавно разрешили себе хоть иногда оставаться слабыми.
Фото: MIUZ Diamonds
Фото: MIUZ Diamonds
Фото: MIUZ Diamonds
Фото: MIUZ Diamonds
Фото: MIUZ Diamonds
Фото: MIUZ Diamonds
Фото: MIUZ Diamonds
— Главная мысль рекламной кампании MIUZ Diamonds с вами в главной роли звучала как «Настроено на тебя». Как вы сами настраиваетесь на себя, чтобы понять, чего реально сейчас хотите.
— Не знаю, как насчет настройки, но я стала себе позволять такую вещь, которая раньше не казалась мне очевидной: понимать, чувствовать и принимать, что у меня что-то может не получиться.
Спокойно и без паники я говорю и понимаю, что у меня что-то не получилось. Это нормально. Я не буду себя за это винить, сердиться и изводить, а просто приму как новый опыт. Это очень правильный настрой, который дает нам время на движение вперед: когда ты топчешься на собственных ошибках, на том, что у тебя не случилось, это возня на одном месте. Когда же ты это принимаешь и это становится частью своего опыта, ты просто идешь вперед еще более легко и уверенно.