Букет букетов
Третьяковская галерея показывает выставку «Цветы. Символ красоты»
В Третьяковской галерее проходит выставка «Цветы. Символ красоты». Задуманная как летний блокбастер, она не обещает кураторских откровений или глубоких идей и рассчитывает на зрителей, настроившихся на отпускной лад. В центре внимания — именно цветы: в разных жанрах и техниках. Материал выбран богатейший: от Исаака Левитана и Константина Коровина до Наталии Гончаровой и Владимира Яковлева. Судя по полным даже в будни залам, публике цветочное изобилие пришлось по душе. Рассказывает Ксения Воротынцева.
Выставка, открытая к летнему сезону, радует яркими цветами при отсутствии каких-либо глубоких и сложных идей
Фото: Олеся Курпяева, Коммерсантъ
Выставка, открытая к летнему сезону, радует яркими цветами при отсутствии каких-либо глубоких и сложных идей
Фото: Олеся Курпяева, Коммерсантъ
О «цветочном» проекте было объявлено еще при прошлом директоре Третьяковской галереи Елене Проничевой. После ее внезапной отставки он перешел к новому руководителю — Ольге Галактионовой, которой в итоге достанутся все лавры, как, впрочем, и шишки. От ведущих музеев обычно ждут сложных, даже парадоксальных выставок. Но посещаемость — тоже не пустой звук, вот и появляются проекты, гарантированно собирающие кассу: от Серова, с уже легендарной очередью (выставка «Валентин Серов. К 150-летию со дня рождения» открылась в октябре 2015 года), до Брюллова («Карл Брюллов. Рим — Москва — Петербург», июнь 2025 года). Другой вариант — экспозиции, посвященные определенной теме, желательно звучащей просто и броско. В прошлом году отличился Русский музей, показавший огромную выставку «Жизнь замечательных собак»: почти 500 изображений домашних животных. Экспозиция в Третьяковке скромнее — всего 150 произведений. Зато материал роскошный: не только из собственных фондов, но и редкости, привезенные из других музеев — Лентулов и Васнецов, Кончаловский и Сарьян, Удальцова и Осмеркин, Сапунов и Грабарь. Под работы Наталии Гончаровой щедро отвели целую стену, а под коровинские вещи — даже не одну.
А вот кураторской концепции не приложили. Если не считать таковой превращение выставочного пространства в огромный цветок с залами-«лепестками». В центре — малоизвестные натюрморты Исаака Левитана, рядом с ними примостился впервые показанный «Букет садовых цветов» его возлюбленной Софьи Кувшинниковой. Той самой, о которой Чехов написал ироничный рассказ «Попрыгунья», рассоривший писателя с оскорбленным в лучших чувствах Левитаном.
Залы-«лепестки» посвящены отдельным темам, правда, довольно условным — «Портрет», «Интерьер», «Усадебный пейзаж». Небольшое пространство «Ноктюрн» ожидаемо завешено работами Коровина — с их «ночным» элегичным настроением.
Некоторые произведения, как книги в мещанских домах, на выставке сгруппированы по цветам. Например, из ряда картин Гончаровой, сдержанных по колориту, выбиваются лишь яркие охристые лилии на автопортрете. А в зале «Натюрморт» из работы в работу кочует сочетание желтого, синего и фиолетового, хотя авторы — совершенно разные: от Сергея Судейкина до Алексея Исупова. Последний, кстати, представлен интересными вещами, приехавшими из Вятского художественного музея имени В. М. и А. М. Васнецовых. Эти произведения отлично бы дополнили персоналку Исупова, проходящую сейчас в Доме русского зарубежья, но, как говорится, не нам решать.
Пышная растительность чаще изображается художниками не с дюреровской точностью, а с опорой на воображение. Хотя тот же Кончаловский проповедовал тщательное изучение цветов и считал это полезным упражнением: «Я пишу их, как музыкант играет гаммы». И все же многие рассматривали хризантемы, незабудки и сирень как отправную точку для своих экспериментов. Довольно, впрочем, умеренных: основная часть работ на выставке — импрессионизм в его русском изводе. Отсюда — изобилие вещей Коровина или Станислава Жуковского, визитной карточкой которого стал «Пасхальный натюрморт», тоже включенный в экспозицию. Яркие радостные краски, трепещущий мазок и, конечно, сходство с действительностью — все это работает на зрительский успех. Впрочем, есть и неожиданные вещи — вроде эскизов для тканей, созданных Гончаровой для выдающегося модельера Надежды Ламановой. Или картины Елены Бебутовой — жены Павла Кузнецова, зрителям почти неизвестной. Одинокая работа Владимира Яковлева — вот уж у кого были совершенно дивные цветы — дополнена картиной Ирины Затуловской, посвященной этому гениальному безумцу. Но больше напоминает заметки на полях — адресованные тем, кто умудрился не утонуть в цветочно-красочном изобилии.