«Цифры просто летят перед глазами: миллион, полтора…»

— Что движет юной девушкой, которая решает в 18 переехать из Башкирии в Москву?

— Мой переезд в Москву не был связан с музыкой. После школы я решила двигаться в сторону технических наук, это то, что у меня хорошо получалось. На тот момент я еще не осознавала, кем хочу быть, но точно знала, что хочу перебраться в большой город. Поступила в НИУ ВШЭ на специальность «прикладная математика». К этому моменту у меня уже были какие-то наброски песен, сделанные в Cubase, но вокалисткой я себя не считала, скорее сонграйтером, поэтому поступать на эстрадный вокал не видела смысла. Я отучилась четыре года в университете, а на втором курсе, в 2018 году, попала в проект «Голос».

— Во время «Голоса» был момент, когда ваш наставник Сергей Шнуров по-настоящему заинтересовался вами как музыкантом. Выглядело так, что он снял маску шута и всерьез занялся продюсированием, то есть увидел в вас потенциал. Когда вы это почувствовали?

— После слепых прослушиваний он никого не выделял. У него были общие установки для всех. Шнуров выстраивал для нас образы, играл на контрастах, искал интересные интерпретации песен, в общем, работал над шоу больше, чем над вокалом, в отличие от других наставников. И в какой-то момент он действительно сделал ставку на меня. Наверное, понял, что я нравлюсь телевизионной аудитории. Помню, как Сергей говорил мне: «Девушка с таким милым голосом и личиком должна петь мужские матерные песни». И это, как он говорил, может быть на сто процентов успешный коммерческий проект.

— Ваше третье место — неплохой результат. Вопреки принятому стереотипу о том, что такие шоу никак не сказываются на дальнейшей карьере.

— Они точно не бесполезны. Но после «Голоса» мне пришлось преодолевать стереотип «девочки из телевизора». Каждый раз, сталкиваясь с продюсером или артистом, я задавалась вопросом: «Этот человек действительно хочет со мной поработать? Ему нравится то, что я делаю? Или у него перед глазами картинка, которую он запомнил?» Я нашла «своих» людей, с которыми решила записать первый альбом. Но в моей жизни произошла личная трагедия, которая выбила меня из колеи. Если без деталей — я боялась за свою жизнь, за безопасность. Через какое-то время я вернулась к музыке. Была полна планов. 23 февраля 2022 года я отмечала день рождения. 24 февраля мы с друзьями просыпаемся и видим новости. И до мая я просто не могу ничего делать, живу как во сне. Я опять остановила свой музыкальный проект и прошла собеседование в одну фирму, по специальности. Помню, как меня пригласили на финальный этап собеседования с техническим директором компании. Но в какой-то момент подумала: нет. Оставшееся мне время жизни я хочу посвятить тому, что по-настоящему люблю. В итоге я сняла комнату на Петроградке, и в течение года мы делали мой первый альбом.

— В числе песен, над которыми вы работали в этот период, появилась песня «К окраинам», которая неожиданно приобрела огромную популярность. Как это происходило? Я вижу, что один из роликов с фрагментом песни набрал 2,5 млн просмотров.

— Когда мы записывали предварительные версии песен, у меня не было ощущения, что это однозначный хитяра. Мне нравилось в ней сочетание меланхолии и игривости. Скачок популярности произошел, когда мы стали снимать на нее рилсы. Думаю, это произошло потому, что у нас песенный хук и хук визуальный: девушка с гитарой, одетая в длинный пуховик. Когда песня взлетела, я не понимала, как с этим справляться. Я сижу одна в квартире и листаю эти комментарии, эти лайки, сначала от русскоязычных артистов, потом от иностранцев. Цифры просто летят перед глазами: миллион, полтора…

— В вашем новом, вышедшем в октябре альбоме «Вот-вот» обращает на себя внимание зрелый саунд — мирового уровня. Чем вы вдохновлялись с точки зрения звука?

— В период записи я слушала мало чужой музыки. Скорее сработал накопившийся бэкграунд. Я стала, например, больше слушать The Beatles и ранний The Cure, а еще Flyte. У них очень простой сонграйтинг и такие «дышащие» акустические аранжировки. Я вообще скучаю по хорошему сонграйтингу. Саунд его сейчас как-то задвинул в тень, мне кажется. Много ладно скроенной музыки вокруг, но не понимаешь, зачем она написана.

— Личная трагедия, о которой вы говорили ранее, отразилась в каких-то песнях альбома?

— Да. «Углами». Вообще, весь альбом пропитан реальностью. В большой степени это ощущение страха и тревоги. Я думаю, оно всем знакомо.

— В вашей песне «Я забываю страх» вы идете от бытовых мелочей вроде картошки к мощной музыкальной форме.

— Мы хотели передать в песне контраст маленького пузыря, в котором ты пытаешься существовать, и огромной страшной реальности, которая над тобой нависает.

— Этот образ вы в буквальном смысле используете на ваших больших концертах, когда над сценой висит огромный камень или метеорит, как в фильме «Меланхолия».

— Это и есть «ощущение "вот-вот"». Что вот-вот что-то случится. В фильме, если помните, все в какой-то момент садятся и ждут неизбежного. Ну а мы вот поем.

— Сколько летних фестивалей у вас в графике?

— «Дикая мята», «Голос кочевников», «Архстояние», «Ленинградские мосты», «На заре», «Сияние» в Липецке.

— В VK Fest не участвуете? Наверное, это самый крупный летний фестивальный проект.

— Мне кажется, это не совсем наш формат, да они нас и не зовут. А в целом фестивали — особый опыт. Иногда приходится выступать днем, при солнечном свете. Аудитория тебя почти не знает. А вдруг дождь? А вдруг мы для них слишком грустные? Все это в самом начале нашей фестивальной истории было для меня странно и непривычно. А потом я решила: если человеку понравится, он в любом случае с нами останется.