Наградительный огонь

21 мая президент России Владимир Путин отметил государственными наградами большое количество заслуженных людей, среди которых специальный корреспондент “Ъ” Андрей Колесников отметил Виталия Игнатенко, Ивана Дедова, Юрия Антонова и, конечно, Надежду Бабкину, с которыми и обсудил сложившуюся ситуацию.

Мероприятие в Екатерининском зале Кремля должно было начаться на два часа раньше, чем началось, но без объявления войны возникла новая тема: тренировка совместных с Белоруссией ядерных сил.

Участие в тренировке президента Белоруссии Александра Лукашенко обеспечивало беспроигрышность этому мероприятию с точки зрения практической журналистики: Александр Григорьевич не смог бы промолчать о своих впечатлениях, даже если бы захотел.

Президенты отметились вступительными словами, причем в речи президента России имела значение прежде всего последняя фраза:

— Также проведем сегодня практические пуски баллистических и крылатых ракет.

К тренировке эта фраза не имела никакого отношения.

— Вам желаю здоровья после этой трудной недели прошедшей,— прежде всего сказал господин Лукашенко коллеге.— Я-то знаю, что это такое, особенно после визита на Восток и возвращения…

Он-то один и может понять, ибо кто еще способен так трудиться на Востоке и восставать потом из пепла?..

— Спасибо военным за то, что пригласили,— продолжил он.— Мы с вами еще зимой, помню, обсуждали перспективу участия президентов в этих учениях, в этой тренировке, и тогда согласились, что где-то близко к этому времени мы побудем на этой тренировке…

То есть он не переоценивал своего участия в учениях, а хотел просто побыть на них.

— Мы никому абсолютно не угрожаем! — оговорился Александр Лукашенко.— Но у нас есть такое оружие, и мы готовы всячески защищать наше Отечество от Бреста до Владивостока, наше совместное Отечество, и будем делать это всячески! Вот единственная демонстрация с нашей стороны, я думаю, вы с этим согласитесь! А коли что-то есть в наших руках, мы должны уметь этим пользоваться…

Он не уточнял, что есть в руках. В конце концов, и «Орешника»-то в глаза никто не видел, и от этого еще больше не по себе.

— Я тут, Владимир Владимирович, объехал все объекты вокруг, посмотрел, в Беларуси, на востоке, в центре — все находятся в хорошем состоянии…— обнадежил Александр Лукашенко.— Здесь находятся генералы российские, с которыми я разговаривал, они довольны нашей совместной работой. И думаю, что запланированные мероприятия пройдут нормально… И, естественно, тот, кто что-то хочет увидеть в этом, тот увидит… Но это наше дело! Мы занимаемся законным делом и будем этим заниматься, защищая жизнь наших людей…

Александр Лукашенко постарался выглядеть не то что неслучайным, а главным человеком на этом празднике-тренировке.

Начальник российского Генштаба приоткрыл карты, причем штабные:

— На первом этапе учений с 19 по 20 мая проведена внезапная проверка ядерных сил. Войска и силы приведены в боевую готовность, осуществлена полная доставка и выдача ядерных боеприпасов в российские и белорусские части боевого применения ядерного оружия.

Можно было и остановиться, все цели этой трансляции в прямом (ну почти) эфире были поражены, то есть вероятный противник уже, вероятно, молил о пощаде, причем именно Александра Лукашенко, потому что Владимира Путина молить было, все знают, бесполезно…

— В настоящее время войска и силы готовы к проведению второго этапа учений,— безжалостно закончил и Валерий Герасимов.

В общем, в Екатерининский зал Владимир Путин входил не намеренным, как он выразился, втягиваться в гонку вооружений, но остающимся «на уровне необходимой достаточности» и работающим «в плановом режиме».

Президент награждал воинов, директоров оборонных предприятий, машинистов и дояров, певцов и певиц. Редко бывает так, чтоб в Екатерининском зале собрали такой цельный, безупречный букет. Были все, кто смог прийти.

Другое дело, что не все смогли: укротитель всего живого Эдгард Запашный, хоккеист Валерий Каменский, директор Научно-клинического центра имени Боткина Алексей Шабунин «плюсанули» по результатам тестирования, а художник Никас Сафронов, поэт-песенник Юрий Энтин, президент ФК «Краснодар» Сергей Галицкий и поэтесса Лариса Рубальская — просто не смогли.

За своего сына Василия Марзоева Золотую звезду Героя России получали его родители.

— Я горд тем, что наша семья имеет честь служить Отечеству на протяжении трех офицерских поколений,— сказал Аркадий Марзоев, и сам военный.— Мой сын был назван Василием в честь своего деда-фронтовика, окончившего военное училище в 1941 году, оборонявшего Москву, ставшего пехотным комбатом в 19 лет под Сталинградом, сражавшегося под Харьковом и Курском. Василий был десантником, как и мой старший брат Станислав, который прошел Афганистан и, будучи заместителем командующего 58-й армии, отдал жизнь за восстановление конституционного порядка на территории Северного Кавказа. И таких ребят, как мой сын, в наших рядах тысячи. Так уж сложилось за многовековую историю нашего Отечества, что нет в России семьи такой, где б не памятен был свой герой. И потому победа будет за нами. Честь имею.

Подполковник Иван Берестовский тоже знал, что сказать:

— Как учило нас старшее поколение, у настоящего воина три матери: Родина-мать, мать, которая родила его, и мать, которая родила ему детей. Именно эти ценности мы сейчас и защищаем. Мы никому не позволим сломить самое главное — наш дух. Во что бы это ни стало мы добьемся устранения первопричин данного конфликта и формирования нового многополярного мира.

Это ведь то, за что не жалко и жизнь отдать.

Гендиректор АНО «Общественное телевидение России Виталий Игнатенко, ставший Героем Труда, каким он, собственно говоря, был и до этого, рассказал:

— Я впервые в журналистский коллектив попал через 15 лет после того, как закончилась война. И в этом коллективе, в «Комсомольской правде», были люди особой стати — это те, кто прошел войну и вернулся, стал журналистом. Они были особого отношения к тому, что происходит в стране. Они не были принципиальные по-цеховому, избирательному, они были по-настоящему, смыслово преданы делу, которому они служили. Они очень много сделали для того, чтобы наше общество было сильным, уверенным, благополучным, порядочным. И этот, можно сказать, код генетический, он перешел во все поколения. Я за все свои годы в журналистике вижу, как этот код множится…

Он его ведь и умножил.

А вот Иван Дедов, президент Национального медицинского исследовательского центра эндокринологии и Герой Труда, получил орден Андрея Первозванного, ибо все остальное у него уже есть и больше его награждать нечем, а может, и стоило бы, признался:

— Даже в могучем и великом русском языке трудно найти слова, чтобы выразить благодарность вам, Владимир Владимирович, за такую великую награду.

Но он, без сомнения, нашел:

— При вашей личной поддержке сегодня центр состоялся как уникальный научный центр мирового уровня!.. Все болезни, которые встречаются на нашей планете, они сегодня практикуются в нашем центре…

Он, конечно, не то хотел сказать. Просто волновался.

Певец Юрий Антонов тоже не промолчал:

— Буквально несколько слов, дорогие друзья! Я хочу поблагодарить нашего президента за столь высокую оценку моего труда и такую высокую награду государственную. Хочу пожелать Владимиру Владимировичу долгих лет жизни на пользу нашего государства!.. Давайте поаплодируем!..

А что еще мог предложить артист?..

Певица Надежда Бабкина, которая недавно, кажется, в этом зале получала орден «За заслуги перед Отечеством» II степени, пришла за I степенью.

— Я занимаюсь народным творчеством 56 лет,— объяснила она.— Коллективу, который однажды был создан, 50 лет, мы работаем, не сворачивая ни вправо, ни влево, а смотрим только вперед (потом она говорила мне: «Не знаю, все ли поняли, что я сказала, что надо идти до конца, и о чем я это сказала, но я это сказала!.— А. К.) и понимаем, что наша страна удивительная! Столько национальностей, вероисповеданий разных, сословий, и все это сплачивается вокруг русскости. Так собиралось государство много веков! Ни вчера, ни позавчера!..

— Мы не можем не победить, потому что мы продолжатели подвига своих родителей. И Россия никогда не сдастся по причине нашего удивительного, многонационального генетического кода, который создал такой сплав, который нас всех держит! А кому не нравится — пускай отравится! — неожиданно закончила Надежда Бабкина.

— Один из награжденных мне на ухо шепнул: «Служу трудовому народу!» — признался потом Владимир Путин лауреатам.

А вот остальные этого не стеснялись.

Между тем многие промолчали и не подошли к микрофону с ответным словом. Это было, подозреваю, непросто. Но они смогли. Был среди них и гендиректор «Первого канала» Константин Эрнст, и два космонавта, и токарь Горбунов, и сварщик Туков.

Вышли официанты с бокалами шампанского на подносах. Я подошел, конечно, к Виталию Игнатенко.

— Ведь не первая награда здесь…— уточнил я.

— Да,— не стал спорить он.— Четвертый орден «За заслуги…» с 2005 года…

— Но это уже во время Владимира Владимировича Путина… А до этого же была Ленинская премия, правильно?

— Ленинская?..— удивился Виталий Игнатенко.— Да, точно!.. И, кстати, в этом же зале!

Он написал ведь «Повесть о коммунисте», имея в виду еще Леонида Ильича Брежнева. И вы бы написали. Если бы смогли.

И Ленинскую премию, если бы смогли, отдали бы в Детский фонд. Все 1700 рублей.

И пресс-секретарем Михаила Горбачева он был. Но эта повесть еще, скорее всего, впереди.

— А кто вручал вам Ленинскую премию? — спросил я легенду цеха, который слишком хорошо выглядел для легенды.

Хотя черт его знает. Признаться, я не в курсе, как выглядят легенды.

И этот прирожденный сочинский загар его предательски молодит…

— Кто же? — вспоминал Виталий Игнатенко.— Тихонов!

Николай Тихонов был заместителем председателя Совета министров СССР, когда Виталий Игнатенко стал лауреатом Ленинской премии.

— Что-то сказали тогда? — допытывался я.— Или не принято было?

— Говорили…— кивнул Виталий Игнатенко.— Но я не говорил… Я молчал тогда.

— На этот раз решили выговориться?..

— Ну, когда-то надо начинать…— вздохнул он.

Тут на Виталия Игнатенко обратил внимание Владимир Путин и предложил чокнуться. Виталий Игнатенко благоразумно указал на то, что бокала-то у него нет. Что началось-то! Со всех сторон потянулись к Виталию Игнатенко руки лауреатов с бокалами. Ну, отпил из них, конечно, каждый понемножку, да что такого?

Но не таков был Виталий Игнатенко. Благоразумно отказался и дождался официанта с подносом. Не сдали нервы. Только и сказал:

— Вот гляжу я на него…— он кивнул на президента.— Это такой человек… И так ему сейчас…

И больше ничего не сказал Виталий Игнатенко. А что говорить? И так все ясно.

Юрий Антонов признался мне, что советская власть не любила его и наградами не баловала.

— Но зато народ-то как любил! — воскликнул я.

— Да, это правда… Но народ ведь какой? Он не дает никаких наград…— с сожалением произнес Юрий Антонов.— Кроме того, что это просто душевная любовь! Ну, собственно говоря, все равно про советскую власть воспоминания прекрасные! Сил было много… Да и народ был другой вообще-то… Вы понимаете меня?.. Духовность была высочайшая!.. Деньги всегда были важной составляющей, но ведь не главное это было!..

В голосе его слышалась даже тоска. Это была тоска по тому народу, по исторической общности, в конце концов.

— Так-то все нормально…— продолжал Юрий Антонов, стоя посреди Екатерининского зала.— Просто есть небольшая претензия к молодежи… Понимаете, так, чуть-чуть… Хотя скажут, что, вот, старики там гонят… Да, мне просто физически, честно вам скажу, тяжело быть таким, как прежде…

— Я вот вас недавно видел на одной небольшой сцене, на вечеринке на прошлом ПМЭФе, вы там были в потрясающей форме и спели немало своих великих песен!

— Я вам должен сказать одну вещь…— Юрий Антонов вздохнул.— Внешнее содержание, внешнее состояние не соответствует внутреннему… Пусть то, что я чувствую, будет со мной. Это лично мое состояние… Зачем это должно быть достоянием всех людей? Я это не люблю, я вообще не люблю вот такое, знаете, рекламирование самого себя… Я вообще не говорю с журналистами… Вот с вами заговорил… Но мы записали две новые песни, между прочим!

— Ну вот видите!

— Вы знаете, все думают: ну что песни?.. Ну подумаешь… А вы знаете, это дни, недели, месяцы работы в студии… А что такое работа в студии? Это головная боль, понимаете?! Эти звуки, эти колонки, эти динамики… Хочется же, чтобы звучало хорошо!.. А для этого надо положить много здоровья своего…

Да, мало осталось людей, которые понимают, что такое хит. Юрий Антонов понимает. Вот кто заслужил свою награду.

Тут уж я и к Надежде Бабкиной подошел. В прошлый раз она пела ведь в этом зале.

— Я не люблю повторяться,— призналась она мне.— Надо было станцевать, наверное. Но я решила сказать, что пусть остальные отравятся!

— И получилось! — поддержал я.— Как специально для «ТикТока»!

— Конечно, специально,— кивнула она.

— Большой день, да?

— Очень большой,— согласилась она.— В семь утра у меня был ПЦР.

И вот я сижу и думаю: «Не спи, Надя, не спи… Давай, держись!

— Но зато не все сдали ПЦР…

— А кто хоть не сдал? — забеспокоилась она.

— Ну, хотя бы брат Аскольда Запашного…— припомнил я.

— Ни фига! А я с ним целовалась вчера, вы представляете?..— расстроилась Надежда Бабкина.— Ух ты, жалко его… У меня большой коэффициент тел, которые меня оберегают… Я болела в коронавирус, я ж сильно болела, я открыла коронавирус среди нашего брата актеров, причем было очень серьезно, но выстояла…

— Надо держаться! Только вы да Надежда Кадышева!..

Ой зря я это сказал…

— При чем здесь Кадышева? — посмотрела на меня Надежда Бабкина.— Она не поет ни одной народной песни! Она прекрасная певица, слава богу, пусть поет, у нее своя аудитория, свой зритель и так далее. Я за нее очень рада! Но у меня немножко другие задачи, масштаб другой! Я не о том, чтобы повилять… Мне надо... Ко мне однажды пришли и сказали: а ты можешь попроще спеть? Я говорю: я не могу! Просто я не могу, я не умею! У меня образование другое, я слышу другую партитуру, я слышу вот эту импровизацию, я слышу!.. И весь коллектив у меня консерваторский, понимаете? И я работаю! Мне просто, как я говорю, от руководства что нужно? Административный ресурс! Все остальное я сделаю сама!

Да, в этот день в Екатерининском зале были какие-то особенные даже по меркам этого зала люди.

— Я однажды приехал в сочинскую «Жемчужину»,— рассказал мне Константин Эрнст, глядя на то, как журналистка его канала спрашивает что-то у Юрия Антонова.— А я был аспирант, только что защитившийся… Захожу к себе в номер — там человек сидит… Я удивился… Потом еще один человек заходит, брат его… Я все разрулю, говорит... Пойдем, говорит, я с хорошими людьми познакомлю тебя. Мы пошли на пляж. И он говорит: «Это Александр Васильевич Масляков.... По дороге ловит Юру Николаева. Говорит: Юр, вот человек хочет научиться кататься на водных лыжах!.. Ничего такого я ему, конечно, не говорил... Юра говорит: «Через час жду, катер заказывай!..» А вечером они меня привели в номер к Антонову! Пойдем, говорит, с Антоновым познакомимся!.. И познакомился!.. Удивительно, что я когда поздравлял Юру с 80-летием, он мне рассказал в деталях, что было в этот вечер и как мы с ним вдвоем смотрели на толпу перед его балконом, и где-то внизу кричали девочки: «Юра, Юра, выходи!!»

Тут и сам Юрий Антонов подошел, услышавший этот рассказ:

— Абсолютно помню все в деталях! Мы потом на яхте катались еще, вообще было замечательное время, правда?!

— Я цитирую его знаменитое! — воскликнул Константин Эрнст.— Юра, это гениальная фраза!.. Когда его кто-то спрашивает: а что-то у вас новых песен нет? Он говорит: новые песни нужны тем, у кого старые плохие!

Из Екатерининского зала выходили сегодня великие люди.

Андрей Колесников